- Ещё бы, – картина начинает проясняться… и она меня не радует. – Мозги не промоешь, с толку не собьёшь.

Если уж совпали, не растащишь, по себе знаю. Ты вначале опасался, что нас попробуют разбить и у них получится. Вот только у меня аллергия на контроль.

- Появление личных интересов не преступно, – ты вертишь в пальцах нож, так быстро, что взгляд не поспевает. Я раньше всегда боялся, что поранишься. – Преступно, когда они затмевают чувство долга.

Я прижимаю друг к другу сжатые кулаки и смотрю на тебя, не вставая из-за стола.

- Соби, а кто определяет, в чем состоит долг?

Ты улыбаешься. Глазами. И отвечаешь совершенно иное:

- Именно поэтому мне хотелось услышать твои рассуждения.

- Да ты и раньше их слышал! – я столько раз ругал Гору… Особенно когда отчаяние подступало после твоего очередного приступа.

- И запоминал. Но списком лучше.

- Кем определяется суть долга, – повторяю я по слогам. – Сэнсеем? А если я хочу решать сам?

Ты подходишь к столу и опускаешься передо мной на одно колено. Скользишь ладонями по моим бедрам, обхватываешь за талию:

- Решай.

*

- Информация должна быть открытой. Регулирование должно осуществляться посредством закона, а не болевыми блоками и не расправами. Выбор должен быть свободным. И не только партнера, но и сферы деятельности, – я пристукиваю по столу палочками после каждого предложения. – И не говори, что это сказка. Это разумно, понимаешь? Традиции традициями, но нормы тоже должны вырабатываться!

Ты слушаешь с таким удовольствием, что делается неловко. Ну да, я лиценциат заканчиваю. Но дело не в образовании.

- Почему молчишь? – я жую очередную мидию. Вроде прожарились.

- Ты же сам велел не рассуждать об сказочности, – ты улыбаешься по-настоящему. – И я не хочу тебя перебивать.

- Молчать тоже не велел, – бурчу я невнятно. – В общем, школы нужны. Но на другой платформе.

- Спасибо. Рицка, помнишь трилогию «Люди икс»?

- Перебор с пафосом и красивыми картинками, – я морщу нос. – Всё же проще на самом деле. И незаметнее.

- Но там реализована твоя идея школы с добровольным обучением и открытостью, – ты проворачиваешь на ладони чашку с чаем. Мне не надоедает смотреть, я тебя как-то убедил чайную церемонию по всем правилам провести… – И ты знаешь, к чему она едва не привела.

- Я что, хоть словом о рассекречивании заикнулся? Я только о прозрачности внутри!

- Кто же будет заниматься грязной работой? – ты не поднимаешь взгляда от столешницы, но голос… Мне он не нравится. – Ликвидацией, ликвидацией ликвидаторов, политическими и дипломатическими вопросами, требующими точечных ударов? Если допустить выбор по душевной склонности, в специалисты этой сферы пойдут люди с не всегда соответствующей моделью поведения.

Как ты мягко.

Я не перебиваю.

У тебя вздрагивают брови – не хмуришься, но усилием воли:

- Рицка, утаивание информации может быть и благом. В противном случае вопрос «кто» останется без ответа.

- В данный момент ответ у меня есть, – отрезаю я. Ты вскидываешь глаза, и я договариваю: – Не ты.

За школу я не отвечаю. И абстракции не люблю: общее представление – это одно, а сослагательное наклонение – другое. Ясное дело, Гора не бесполезна. Протянуть цепочку фактов от Ритцу через тебя ко мне было несложно, я ещё в четырнадцать соотнёс, откуда черпаю хоть какую-то теорию. То есть от кого она у тебя. Но лучше относиться не стал и корректировки вносить замучился.

- Так что не рассказывай о «Людях Икс», а то я Росомаху вспомню!

Ты сразу мрачнеешь. И просишь:

- Рицка, не надо. Мы сделаем всё, чтобы изменить ситуацию. Зная причину, действовать легче.

- Кому как, – я подпираю кулаком подбородок. Я вот понятия не имею, как поступать.

- Ты договорился с Моник, – возражаешь ты настойчиво. – Она дала утвердительный ответ.

- Да, что примет! Она же не в курсе, о чём мы на аудиенции спрашивать будем!

- Неважно. У нас намечен первый шаг, сделаем его и осмотримся.

Мне легче прикидывать в целом. Если б ты знал, как ободряют твои частности…

- Ладно.

Ты испытующе взглядываешь на меня:

- Не огорчайся.

- Не буду, – обещаю, протягивая тебе через стол ладонь. Ты забираешь её в свою:

- Я обдумал, Рицка. Мы сможем изыскать время. Если ты не против, я хотел бы снова учиться с тобой вместе.

Я не сразу понимаю, о чём ты. Приходится мысленно отмотать разговор на несколько реплик назад, а потом я облегчённо вздыхаю:

- А. Так решили ведь, Соби. Разделяться не будем.

Твои пальцы неторопливо гладят моё запястье:

- Слушаюсь.

*

Divide et impera, значит? Дело вовсе не в недочётах системы или непонимании сэнсеев. Просто у тех, кто друг в друге сомневается, управляемость лучше, а сопротивляемость ниже. И организация в выигрыше при любом раскладе, исключая…

Интересно, кроме нас и девчонок-Зеро в Горе – многие из школ сбегали, объединившись по-настоящему?

Нет, как ни крути, в логике взаимного недоверия есть прорехи. Эффективность в управлении точно не равна эффективности в работе.

Я ворочаюсь, взбиваю горячую подушку и пару раз смаргиваю: веки горячие, а сон ушёл. Угораздило же проснуться! Хорошо, что тебя не разбудил. Опять мы только в два часа ночи до кровати добрались и отключились тут же. После ужина ты настоял на том, чтоб прогуляться, я на свою голову согласился, и мы весь Монмартр шагами измерили. Ты оценил в конце маршрута мой загнанный вид и удовлетворённо заметил, что я должен был сменить умственную усталость на физическую, и, кажется, получилось.

Мечтай. То-то я сейчас ни с чего глаза открыл.

Ты сказал несколько дней назад, что за эти недели мы сделали выводов больше, чем за три минувших года. Да что там, если смотреть шире – за всё время, что мы Нелюбимые, Соби. В Токио было не то что не до обобщений, не до разговоров чаще всего. Боёв с лихвой хватало, в передышках мы пытались просто жить. В итоге не проговорённого и не отвеченного осталось по-прежнему больше, чем озвученного. А здесь… Здесь я очень старался воплотить аутотренинг, которому ты учил: не допускать нежелательного сценария. Вычеркнуть его из вероятностей, убрать упоминание даже мысленно, с частицей «бы».

Я не хотел забыть. Я хотел, чтоб не пришлось вспоминать, но Возлюбленные всё равно объявились. Видимо, пока не разберёмся, так и будут возникать на горизонте. Но знаешь… в этот раз я определённо вижу пользу. Ты и правда отдохнул, впервые в жизни, пожалуй. Иначе чем объяснить, что после их появления начал рассказывать то, о чём я не спрашивал.

Кстати, если до нашего переезда внезапность была на стороне противника, здесь у Сэймэя явно возникли сложности. От Клер ничего толком не добился, первый бой они с Нисеем проиграли. Я понемногу усваиваю принцип «сражаться там, где враг не желает сражаться». У нас даже время подготовиться нашлось. Я твердил, что успею, верил в это до злости – и удалось. Ты объяснил, когда мы об этом заговорили, что время нелинейно: оно пульсирует, и мы сумели поймать нужный ритм. У меня на Возлюбленных никакого досье не было. Пока они сидели в Торнадо, навестив нас два раза за три года, выяснить детали было неоткуда, а потом мы уехали, не сообщив никому, кроме Яёи и Юйко. В Нулях сомневались: они как раз в Горе ресурс доверия завоевывали, проверять, промолчат ли, было боязно. Слишком дорого в худшем случае обошлась бы проверка. Нацуо не знал, где мы, пока Юйко ему не позвонила и не подключила. Очень вовремя, кстати. Может, раньше и не стоило, чтоб информация не забылась… Только что природу лезвий лишь сейчас установил, не могу себе простить. Не опоздал, но… Сколько лет я твоё горло лечил?! Следовало догадаться!