- Хм, – ты чуть-чуть улыбаешься. – Мой ответ будет кратким.

- Хоть каким-то, – моя очередь принюхиваться к тому, что получилось. Ты улыбаешься заметней – и берёшь одну из мидий, просто пальцами, без палочек. Я слежу, как ты отправляешь её в рот и жуёшь. – Съедобно?

Ты уверенно киваешь:

- Более чем. Давай разберёмся с салатом.

- Не завтракал, – констатирую я, выключая плиту. – Так… Что ты там сказать хотел?

- Я торопился, – ты равномерно крошишь почищенные огурцы. – Чудом не проспал.

Ну да, мы до кровати добрались так поздно, что это уже скорее было «рано». Ты ушёл в большой эскиз, а я сперва писал не пригодившуюся сегодня работу, а потом проглядывал билеты к очередному курсу по истории политических и правовых учений. Ты настоял, что сессию я тебе практически обещал, а ты привык, что я держу слово. Осталось только осуждающе на тебя посмотреть – я не умею возражать, когда ты такие аргументы подбираешь.

Сдам, сдам я эту сессию. Тем более что наши заклятые друзья, похоже, опять убыли из Франции неизвестно на сколько. Жаль, нам нельзя так же запросто уехать в Италию. Если они сумеют как-то нас выследить, о комбинированном вызове можно будет забыть: в другую страну запрос на бой не пошлёшь. Слишком далеко, Эби просто не услышит. И Зеро не появятся…

Я вздыхаю: отдыха жалко. Ты беспокоишься, что я мало сплю, я знаю, что я дёрганый, а едим мы вообще исключительно вместе – в одиночку кусок в горло не лезет. И при этом страха нет. Не представляю, как такое возможно.

- Соби, – напоминаю, пока ты вслушиваешься в последний припев, – я жду.

- О, – ты даже вздрагиваешь слегка. – Извини. Скинешь мне эту песню?

Ну да, я так и думал. Припев можно вообще вырезать и на рингтон к твоему вызову поставить. Не Garbage, конечно, но по сути…

- Скину.

- Я хотел взять назад свои слова о таланте Возлюбленного и его парадоксальном мышлении, – произносишь ты, дождавшись моего кивка. – Твоя способность подмечать неочевидное спасла нам бой.

- Ты про луны, что ли? – я недоумённо хмурюсь. – Да брось, я сам не сразу понял. Руки потом чесались с Нацуо разобраться!

- Не стоит, – отзываешься ты, покончив с огурцами и занявшись авокадо. Я наконец заканчиваю тереть дайкон и размышляю, где у нас грецкие орехи. Кажется, кончились.

Неочевидное я, может, и подмечаю. Зато очевидного под носом не вижу.

- Ты имел право обидеться, – негромко заканчиваешь ты спустя полминуты. – Прости.

- Мне больше заняться нечем, как на тебя обижаться, – я отхожу к окну и всё-таки его прикрываю: от ветра вот-вот прихватки разлетятся. – Ладно, давай теперь ты.

Ты задумчиво трёшь рукояткой ножа висок:

- Мне, разумеется, преподавали теорию. Но я предпочёл бы услышать твоё мнение, Рицка. Оно для меня приоритетно.

- О чём? – я вооружаюсь керамической ложкой. Салат надо перемешать и полить маслом, я жду, пока ты докрошишь авокадо.

- Для чего нужны школы, подобные Горе и Разноцветным Листьям.

Ничего себе вопрос. Как тебе не надоедает?

- Соби, я знаю, по-твоему? Я там не учусь!

- Не имеет значения, – возражаешь ты негромко, но твёрдо. – Мне важна твоя точка зрения. Ты не раз говорил, что если бы не моё воспитание, я воспринял бы обучение иначе.

- В жизни я такого не говорил! – по крайней мере не в этих выражениях.

- Я умею делать выводы из твоих слов, – настаиваешь ты упрямо. – Может быть, я не всегда бываю прав, но я не…

Помню я, как ты выводы делал первые года два. Нет, с двумя я тебе польстил. До самого отъезда нас рецидивы преследовали. Я привык и теперь всегда проверяю, верно ли ты понял.

- Рицка, – начинаешь ты заново, глядя в моё сердитое лицо, – я несколько дней размышлял над твоими рассуждениями о том, что правила должны быть иными. Я… не знаю иных. Но ты моя Жертва, и я слушаю тебя. Если ты со мной поделишься, я буду признателен.

- Соби, – я развожу руками, – у меня же сплошные пробелы даже не в теории, а в истории! Ты что, к моим мыслям относишься как… как…

- Как к правилам, – подтверждаешь ты, выпрямляясь. – Если ты не хочешь обсуждать, можешь просто сказать «нет».

- Нет, – автоматически повторяю я за тобой – и тут же машу рукой: – В смысле, почему не хочу. Сейчас.

Как только осмыслю, что твоё заявление означает.

Ты бережно разжимаешь мои сжавшиеся на черенке ложки пальцы. В наступившей тишине я вдруг слышу, что ультрабук по-прежнему проигрывает «Hurts», и бросаю нервный взгляд на колонки:

…Alright, everything is alright

Since you came along

And before you

I had nowhere to run to

Nothing to hold on to

I came so close to giving it up…

Я подхожу и решительно выключаю звук. Выучил английский на свою голову, под такой текст только думать.

- А мне нравится, – ровно произносишь ты мне в спину. Я не оборачиваюсь:

- Если надо, альбом на флэшке.

- Хорошо, – ты неслышно приближаешься, опускаешь мне на плечо подбородок. Я твоё дыхание около уха чувствую.

- В общем, у меня есть несколько соображений, – я ёжусь и невольно подаюсь назад. У тебя ладони в соке от авокадо, ты обнимаешь меня, очень стараясь не задеть джемпер, и недовольно вздыхаешь: объятие выходит половинчатым. – Во-первых, как ты говорил – школа для детей с необычными способностями даёт чувство нормальности. Ну, осознание, что они не психи: Хисока не умеет, Харука не умеет, а почему умею я… Потом, наверное, приходит ощущение своей полезности. Ты же сам утверждаешь, что коллектив приоритетнее личности, я имею в виду – в нашем обществе.

- Так, – судя по тону, ты потом мои слова дословно воспроизвести сможешь.

- Ещё в такой школе должны учить владеть способностями. – Инициировать из латентного состояния как минимум. – И не в урезанной версии, а в нормальной! Ну и…

Я смогу озвучить, это не о нас, это просто выкладки.

Ты прижимаешься щекой к моему виску:

- Создание пар?

Я киваю. То, как в Горе решается эта задача, смахивает на лабораторные опыты. Должно быть иначе. Должно быть!

- Я встретил тебя не в школе, – подтверждаешь ты мои мысли.

- Ага, ты встретил меня у школы, – я смеюсь. Ты тоже. – Серьёзно, Соби. Коллектив единомышленников должен помогать формированию нормальных пар! Как ты называешь – гармоничных! А вместо этого в Горе что делают?!

- Гармония не приоритетна, – ты целуешь меня куда-то в затылок и отступаешь. Я оглядываюсь: моешь руки. Ладно, я пока перемешаю салат.

- Я помню об «эффективности», – признаюсь, когда ложка стукает о край миски. – Но не улавливаю, в чём противоречие.

Ты подтягиваешь резинку на высоко увязанном хвосте:

- Рицка, взгляни на нас.

- И?

- Взгляни, – настаиваешь ты. – Мы выбрали друг друга. Ты снял все мои блоки. Я не уверен, но предполагаю, что смог бы сделать то же для тебя. У нас совпадают потенциалы… И мы вышли из управления сразу же, как только наша связь превратилась из волевой в подлинную.

- Погоди, – я ногой придвигаю к себе табурет и сажусь, облокачиваясь на стол. – То есть сформировавшейся паре не прикажешь извне. И они этого боятся и разобщают сознательно?!

Вот же!.. Я скриплю зубами, а ты вздыхаешь:

- Не всех. Но полное объединение допускается лишь в случае, когда пара доказала оправданность своего существования. Кроме того, оба находятся под постоянным наблюдением. Это проблема.