- Соби, – мы неторопливо идём к громадным окнам в несколько человеческих ростов. Ты тут же поворачиваешь голову:

- М?

- Я не хочу в Гору, – признаюсь я, останавливаясь. Сердце бухает в груди, будто что-то окончательное произношу. Не знаю, отчего.

Ты с некоторым удивлением поднимаешь бровь:

- Я тебя не понимаю. Мы ведь уже решили насчёт Листьев, Рицка. Разве нет?

- Разве да, – я хмурюсь. – Я не об этом.

- А о чём?

Твои пальцы сжимаются крепче, и я шевелю ладонью, чтоб самому взяться поудобнее:

- Я планировал всё-таки посетить твою школу. Ну, увидеть, как ты жил, походить там… Просто чтоб представлять. А потом вообразил встречу с Ритцу. Может, обойдёмся?

Ты встречаешь мою просьбу мгновенным кивком:

- Несомненно. Поверь мне, – твой голос меняется, становится ниже и глуше, – в Горе нет ничего, на что хотел бы взглянуть я сам. Рицка, я не скучаю по прошлому. И предпочёл бы не видеть этого места, даже зная, что…

Ты чуть заметно запинаешься.

Я встречаюсь с твоими тревожно потемневшими глазами:

- Мы под защитой Листьев. Юридически. А ты со мной.

Мог бы сразу сказать, при первом разговоре ещё. На языке вертится забытая фраза, она мне губы жжёт…

Ты отводишь взгляд и хмуришься, не справляясь с лицом:

- Спасибо.

Сфера выдержит.

Я обнимаю тебя, крепко, а ты переводишь дыхание – беззвучно, но почти судорожно.

- Я помню, что тебе было интересно побывать в моём общежитии и классах, – заговариваешь минуту спустя, когда мы рассматриваем город с высоты. Я как раз нахожу «Старбакс», в котором мы обычно перекусывали, спустившись отсюда. Я с тех пор всю сеть полюбил. – Мне не хотелось, чтобы ты зависел от моего нежелания возвращаться в школу.

Я молча ударяю кулаком по сверхпрочному стеклу. Ты понимаешь верно – и пожимаешь плечами:

- Ты должен быть волен в выборе. Что не так?

Как бы тебе объяснить.

- Я волен, – отвечаю, взвешивая каждое слово. – Просто мой выбор, он твоё состояние учитывает. Ты не забыл?

Вечером у нас самолёт. И, по-моему, в аэропорту я наконец вздохну с облегчением. Вот это да.

- Не забыл, – откликаешься ты тихо. – Я тебя обидел?

- Нет, – я неласково улыбаюсь, – я привык.

Ты вздыхаешь и вытаскиваешь из кармана моей ветровки пачку «Парламента». Кажется, ты в эту неделю выкурил больше, чем за два летних месяца.

Я отнимаю у тебя сигарету, нашариваю в том же кармане зажигалку:

- Пополам.

Ты секунду медлишь – и прижимаешься ко мне вплотную:

- Хорошо.

Мы легли в два, заснули… ну… где-то в четвёртом часу, наверное, а в шесть ты меня поднял: надо было отвезти вещи в камеру хранения в аэропорту, вернуться, посидеть у мамы, поговорить с ней подольше, попрощаться. Когда вышли от неё, на часах уже почти полдень был. И я тебя потащил на остановку, не называя, куда отправимся. Ты, по-моему, уже по номеру автобуса предположил, но вслух не озвучил. А через несколько остановок уточнил: доедем до места или выйдем раньше? Я ответил, что до места, время дорого. Вот и делай тебе сюрпризы.

Ты забираешь у меня сигарету, затягиваешься, глядя вдаль, и вновь подносишь её к моим губам. Если бы не сфера, нас бы с тобой за курение в общественном месте так оштрафовали…

- Соби, – начинаю я, разглядывая голубой силуэт Фудзи у самого горизонта, – помнишь, мы весной обсуждали, что атака изначальной силой работает только при истинной связи с Жертвой?

Ты мерно дышишь мне в волосы рядом с ухом:

- Разумеется. А что?

- Получается, что «истинная связь» означает обоюдный выбор. Или состоявшуюся притирку, как у Эби с Себастьяном. Что-то в Горе всё-таки верно преподают, не могут всё замалчивать.

Только о «чистых» молчат. О таких как ты.

- Пожалуй, – ты прихватываешь губами прядь из моей чёлки. – Но я предпочту получать уточнения в Листьях… и от своей Жертвы.

- Никому не отдам, – вырывается у меня раньше, чем успеваю додумать. Я даже зажмуриваюсь: пытался эти слова проглотить, не вышло. Как в самом начале случалось.

Ты глубоко вздыхаешь, пальцы вздрагивают у меня на плече:

- Да, пожалуйста.

Приехали. Я искоса взглядываю на тебя, преодолевая замешательство:

- Можешь не просить. Я… не смогу просто.

Ты слабо улыбаешься:

- Знаю. Но всё-таки. – И добавляешь после паузы: – Зеро упоминали, что Ритцу-сэнсей воспитывает нового Бойца.

А. Понятно.

«Не отдам, – подтверждаю ещё раз, пока ты добиваешь сигарету. – Не бойся».

Ты ничего не говоришь, только вновь опускаешь глаза.

Нет, определённо, обойдёмся без визитов в Гору. Вообще. Если тебе так трудно… к чёрту.

- Надеюсь, этого у него тоже отберут, – продолжаю я вслух. – Или сам сбежит.

- Рицка, если бы можно было сбежать в одиночку… – ты печально усмехаешься. – Дело даже не в блоках. К силе привыкаешь, без неё сложно обойтись. Боец любит Жертву вопреки любой логике, просто за то, что получает от неё хотя бы изредка. Когда выбор ума и жажда совпадают, – ты внезапно стискиваешь меня так, что вдохнуть невозможно, – об этом складывают легенды.

Я отвожу глаза, вслушиваюсь в твой неровный голос:

- Хорошо, что я ничего не знал.

Ты широким взглядом смотришь на Токио:

- Возможно.

Нули уверяют, что этот мальчик слабее тебя. Уже сейчас видно. И что Ритцу по тебе здорово убивался, не как по Бойцу, а как… Даже со стороны заметно было.

Он и в этот раз звонил.

Не верю, что меня когда-то пугала твоя жёсткость. Сейчас я радуюсь, что тебе его не жаль. И что ты не из тех, кто прощает.

- Я помню, как ты с феном поступил, – я глажу твои побелевшие от напряжения пальцы, чтоб расслабились. – Я тогда не понял причины.

Ты не делаешь вид, что не помнишь. Киваешь и грустно фыркаешь:

- Я должен был сделать это до того, как мы поссорились.

- Мы и не ссорились. Я вообще не уловил, зачем ты его сперва весь разобрал, а потом выбросил.

Выждал полгода и купил другой. Ярко-синий вместо глянцево-чёрного. Неубиваемое оказалось устройство, так и живёт в ванной… в парижской квартире.

- Я обидел тебя тогда, – ты, по-моему, не намерен меня отпускать. – И несколько дней винил себя за необдуманную фразу.

- Заняться тебе нечем было, – бормочу я, выпрастывая вторую руку. Обнять тебя в этом положении не удастся, ну хоть ладони своими накрыть.

- Я готовился к сессии, – возражаешь ты тихо, но упрямо. – Ты же знаешь, во время доводки я могу отвлекаться на посторонние мысли.

- Угу, главное сделать абрис, – я недовольно качаю головой. – Спросил бы лучше!

- Хм.

- Ага. А я бы ответил. Что имя у меня похоже на «Ритцу», а Возлюбленному я младшим братом прихожусь. И кто кому о ком напоминает, ещё вопрос!

Ты вздрагиваешь – и резко разворачиваешь меня к себе. На щеках проступают яркие пятна, зрачки расширяются чуть ли не во всю радужку:

- Рицка, только не говори мне, что думаешь об этом до сих пор!

Я невольно отвожу глаза. Ты с внезапной силой встряхиваешь меня:

- Между тобой и сэнсеем нет сходства. И на слух – тоже. Я никогда не сравнивал!

- Зато сравнивал я! – я не отбиваюсь. Меня эта мысль несколько лет посещала. Некстати сейчас воспоминание вылезло… – От одного внешность, от второго первый слог в имени, знаешь, как я дёргался?!

Что тебе третья Жертва как микс двух первых досталась. Правда, Имя постепенно сильнее делалось, а когда я канал научился открывать, стало ясно, что больше тебе сравнивать не с кем…

А ты из-за фена переживал! Выбрал повод!

Ты хмуришься – сильно, как от боли, отпускаешь мои плечи – и сразу обхватываешь за талию: