– Нужно ставни раскрыть, а то склеп какой-то.

Он поставил сумку на пол и снова вышел. Через несколько минут за окнами послышался скрежет и сопение, мрачная комната, наконец, расцвела красками. Синие обои озарились изображением маленьких солнц и радуги. Оказалось, что обивка дивана не такая уж и тёмная, а кресло так вообще – ярко-красное. Демьян заглянул в окно и, встретившись взглядом с Яной, неожиданно подмигнул.

Вхождение Кеши в новые апартаменты ознаменовалось серией сочных чихов.

– В этой реальности пылесос ещё не изобрели. – Он бегло оглядел обстановку и, заметив круглый столик, восхищённо воскликнул: – шедевр! Какая изумительная штуковина. Прелесть!

 Его пальцы любовно погладили холодную столешницу.

Демьян поставил на диван сумку и опустился на продавленную гобеленовую поверхность.

– Ты как Голум[3]. – Он с облегчением выпрямил больную ногу и помассировал её.

Кеша направился к одной из двух дверей, выходящих из комнаты в противоположные стороны.

 – Где тут можно свою буйную головушку поместить? Опочивальня где?

Помещение оказалось узким и таким же пыльным, большую часть комнаты заполнял ещё один древний диван. Впритык к нему расположился шкаф, дверца которого при открытии упиралась в подлокотник и протерла дорожку на блеклой обивке.

– Переночевать можно, но боюсь, клопы представляют тут господствующую расу.

Яна направилась к другой двери и после осмотра комнаты вынесла такой же неутешительный вердикт.

– Тут тоже, скорее всего есть подобные квартиранты. – Она повернулась к Демьяну. – Зачем вообще было снимать жильё? За день уложимся вполне.

Демьян нехотя поднялся, осмотрел будущие спальни и только потом ответил:

– Вы собирались перевернуть аптечку хозяйки вверх дном? Придумали, как изъять опасное лекарство?

– Нет ещё, – нехотя призналась Яна. До вечера разберусь.

– Уверен, что так. Кеша в ночь не поедет. Утром отправимся в Краснодар, – спокойно отчеканил он и остановился рядом с другом. – В той каморке кровать больше, значит, мы с тобой тут спим, даме предоставим хоромы с диваном.

– Хорошо, что я щётку зубную взяла, – еле слышно пробормотала Яна.

Иннокентий картинно всплеснул руками.

– А я олух, только гребнем ридикюль и заполнил.

– В городе есть магазины, – равнодушно заметил Демьян, – считайте, что это незапланированный отпуск и наслаждайтесь. Я позвоню на работу, вы, Яна, вроде как на больничном, а мне придется придумать незапланированную командировку.

 Вещи не стали раскладывать. Мужчины отправились за покупками, а Яна пошла на кухню.

Анастасия Павловна ожидала прихода постоялицы, попивая остывший чай, её сухая ладонь с длинными паучьими пальцами покоилась на пушистом боку толстого кота.

– Чаю? – она кивнула на пустой табурет.

– С удовольствием.

Хозяйка налила в высокую стеклянную кружку кипяток и подвинула к гостье сахарницу.

Яна опустила в воду чайный пакетик и присмотрелась к собеседнице. Невысокая, словно высохшая, женщина с пергаментной кожей, разукрашенной пигментными пятнами. Мясистый крупный нос на скуластом лице выглядел, словно инородный элемент, и добавлял неуместной комичности, вызывая ассоциацию с клоуном.

Яна уже давно смирилась с неумением угадывать возраст людей, но с Анастасией Павловной это оказалось ещё сложнее, словно, она впала в безвременье: такая внешность могла принадлежать как шестидесятилетней, так и восьмидесятилетней женщине.

– У вас дом такой большой, как вы с ним управляетесь?

Старушка пожала плечами.

– Никак. Сами видите – он в ужасном состоянии. Силы не те, чтобы порядок наводить. А двор, вообще как сады Эдема, словно его не касалась рука человека.

– Тяжело, наверное. А Галя, с которой вы меня перепутали, ваша внучка?

Женщина глубоко вздохнула, её рука замерла над спиной животного.

– Нет. Галя – добрая девушка из соцзащиты. Помогает понемногу: продукты покупает, коммуналку оплачивает. Внуков у меня нет, – её голос наполнился болью, глаза увлажнились.

Яна придвинулась к старушке и погладила кота на её коленях.

– Простите. Не хотела вас расстраивать.

Анастасия Павловна вымучено улыбнулась.

– Всё нормально. Это я к старости такая чувствительная стала, чуть что – реву. – Рука женщины снова принялась ласкать кота. – В коридоре веник есть и ведро с тряпкой, а то комнаты пылью заросли. Чистое постельное бельё я вам вечером принесу. Этого добра навалом. Галя мне всё перестирала, перегладила. А мне много не надо, вот и лежат пододеяльники, моль кормят.

Яна брезгливо оглядела захламленную кухню. Помещение совмещало в себе ещё и функцию кладовки: по углам расположились картонные коробки с картофелем и овощами, у холодильника – два жестяных ведра с помидорами и орехами.

– Спасибо вам. Можно вашей кухней воспользоваться, чтобы ужин приготовить?

Анастасия Павловна заёрзала на табуретке.

– Конечно. – После заминки хмуро поинтересовалась: – Извините за прямоту, просто я всякий срам не приемлю, но кто вам эти двое мужчин?

– Друзья, – прямо ответила Яна, выдерживая пытливый взгляд хозяйки, – коллеги по работе.

– Ну-ну, – не очень-то поверила женщина, но пытать не стала. – Не хочу показаться не вежливой, но проживание оплатить лучше сегодня. Триста рублей с человека.

Яна молча достала кошелёк и отсчитала названную сумму.

– Голова что-то разболелась, у вас анальгина не найдётся?

Анастасия Павловна спихнула с колен ленивого кота и потянулась к подоконнику.

– Да вот утром пила, пластинку тут и оставила. Бери.

Яна разочарованно сникла. Похоже, местоположение аптечки пока остаётся неизвестным. Придётся придумать себе ещё какую-нибудь болезнь.

– Спасибо. Пойду, приберусь.

Пока мужчины отсутствовали, Яна сумела превратить затхлый музей в жилое помещение. Открыла окна и запустила освежающий сквозняк, изгнала пыль и собрала паутину. Не дожидаясь вечера, принесла чистое постельное бельё и застелила кровати.

Когда пришло время ужина, друзей всё ещё не было. Яна снова наведалась на кухню и остановилась в нерешительности перед грязной плитой. Она надеялась, что её попутчики привезут продукты, поэтому сейчас могла рассчитывать только на чай. Голод уже подкрался и сдавил желудок спазмами.

Прежде чем успокоить организм горячим напитком пришлось, как следует отмыть чашку. Клеенка на столе липла к рукам и требовала не просто протереть её, а скорее выбросить и постелить новую. Яна никогда не относилась к людям, склонным к стерильности, но неопрятность этого жилища будила желание засыпать всё хлоркой.

Яна не стала садиться на стул и подошла к окну. Заросший сад буквально вваливался в комнату, корявые ветви плотно приникали к стеклу, просачиваясь через открытую форточку. В переплетении деревьев виднелся соседний ухоженный двор. На скамейке расположилась соседка Анастасии Павловны. Её круглое, словно тарелка лицо, страдальчески сморщилось, губы вытянулись, и она исторгла длинный пронзительный вой. Яна вздрогнула и хотела уже бежать на помощь, когда поняла, что вой – это песня и, судя по прерывистому безбожно перевранному мотиву, – веселая песня. Периодически старушка прикладывалась к бутылке водки, закусывала сочным помидором и продолжала заунывно поскуливать.

Яна увлеклась наблюдением и не сразу услышала, что к ней кто-то обращается.

– Где бабуля? С ней всё в порядке?

В дверях стояла невысокая темноволосая женщина с мужской фигурой. Она пытливо осмотрела застывшую у окна Яну и задала вопрос ещё раз.

– Здравствуйте. Хозяйка вышла куда-то, а вы не Галя, случайно?

 – Галя. Ты-то кто? Постоялица? – Она поставила на пол сумку и быстро выложила на стол покупки. – Давно у неё никого не было. Надолго?

Широкие ладони женщины уперлись в бока, тяжёлый взгляд остановился на растерянном лице собеседницы.

– А что? – недоверчиво поинтересовалась Яна. Ей не понравилась, как легко эта командирша перешла на «ты», хотя по виду она едва ли старше неё.

– Если надолго – будешь помогать по дому, – бескомпромиссно отрезала Галя, даже не предполагая отказ. – Обижать бабулю не рекомендую. Она за себя постоять не может, если что, я тебя из-под земли достану.

Неожиданная и глупая угроза прозвучала на удивление естественно.

– В мыслях не было такого. Я тут на день всего и последнее, о чём думала – это обидеть хозяйку.

– То-то. Помоги продукты разложить. Как зовут?

– Яна.

Галина выставила на полки банки и стала распихивать макароны. Периодически её взгляд возвращался к гостье, брови хмурились. Намеренно громко посопев, женщина снова пошла в наступление.

– Ты это того, о семье её не расспрашивай. Тема болезная.

Яна помимо воли заинтересовалась.

– Тогда лучше вы скажите, чтобы я случайно ничего лишнего не сболтнула.

Галина по-хозяйски налила себе чай, уселась на табурет и приготовилась к обстоятельной беседе.

– Кратко. Скоро бабуля придёт. – Она выглянула в коридор и, убедившись, что разговору никто не помешает, продолжила: – несчастная она баба. Одна совсем на свете осталась. В послевоенные годы была семья, но там такая трагедия разыгралась. Меня тогда, ясное дело, не было ещё, люди рассказали. Её родители покончили жизнь самоубийством, а других детей похитили. Ещё говорили, что замужем она была, но тоже ничего хорошего не вышло. Муж и сын отравились грибами. Так-то.

По ходу ужасающего повествования глаза Яны расширялись больше и больше. Сколько бед свалилось на одного человека? Способно ли вообще сердце вынести столько горя?

– Ужас, –  только и смогла выдавить она.

Галина выплеснула в раковину больше половины напитка и направилась к двери.

– Может, потому бабуля такая сострадательная к другим. Никогда не встречала человека добрее. Пока инсульт не разбил её, она всё время кому-то помогала, собирала вещи для неимущих, организовывала всякие акции благотворительные. – Она прислушалась к шагам в коридоре и тут же нацепила неискреннюю улыбку. – Анастасия Пална, здрасте. Я вам продукты принесла и за платежками.