14 глава. Ритуал

Яна не успела открыть глаза, как на её лице расцвела широкая улыбка, она задержалась на несколько секунд и соскользнула под натиском других, более жутких воспоминаний.

Сон был розовый и воздушный, как сладкая вата. Демьян держал её за руку и вёл вдоль кромки моря. Их ноги утопали во влажном песке, тёмная вода искрилась, воздух благоухал магнолиями. Это было настолько банально и напоминало заезженную сцену из романтического фильма, что Яна даже не подумала сомневаться в реалистичности происходящего.

Молчанье объединяло их словно общая тайна, ночь окутывало, даря ощущение, что во всем мире никого, кроме них не осталось. Демьян постелил на холодный песок пиджак, сел на него и потянул Яну за руку. Нежно коснулся пальцами лица и наклонился. Сначала его поцелуи были несмелыми, словно первые неумелые касания подростка, потом он накинулся на неё со страстью, граничащей с яростью. Его руки скользили по её одежде, будто случайно приподнимали край футболки. И тут Яна почувствовала панику. Она хотела близости и боялась её. Боялась не понравиться и вызвать отвращение. Она уже не была молодой девчонкой с идеальной фигурой. Яна не чувствовала себя привлекательной и смелой настолько, чтобы продемонстрировать свои недостатки. Мужа она не стеснялась, потому что он был причастен к внешним изменениям не меньше неё, это происходило на его глазах и постепенно. Она почувствовала себя загнанной в угол и растерянной.

Яна грубо оттолкнула Демьяна и сразу проснулась.

На завтрак Кеша заказал пиццу и купил кофе. Он включил музыку и, сервируя стол, пританцовывал. Его неуемная весёлость распространялась, словно инфекция воздушно-капельным путем и даже зацепила Яну.

Она нервно улыбалась и бродила вокруг Иннокентия, попутно переставляя пластиковые тарелки, остановилась у окна и с нарочитым вниманием уставилась на полупустую улицу. Пора золотых облачений у деревьев осталась где-то позади, теперь чёрные ветви на фоне мутно-синего неба выглядели как трещины на фарфоровом блюде. Сухие, скрюченные листья устилали всё ещё зеленый газон и уже начали гнить.

Когда дверь наконец-то распахнулась, Яна схватила пульт и принялась увлечённо переключать каналы. Демьян с удовольствием вдохнул запах кофе и сел рядом с Яной.

– После завтрака в дорогу?

Яна с опаской подняла на него глаза. Он спокойно выдержал пытливый взгляд, и даже улыбнулся.

Яна заправила волосы за уши и отвернулась.

– Пора на работе показаться. Наверное, меня уже заочно уволили. – Она взяла один стаканчик с кофе, другой протянула Демьяну.

Кеша наблюдал за переглядами между Яной и его другом и одновременно копался в своём бумажнике. Его лицо приняло озабоченное выражение.

– Вынужден вас удручить, но я не могу отыскать свою банковскую карточку. Я покопаюсь в вещах, но дом с приведениями тоже надобно ревизовать.

Демьян успел заметить испуганное выражение на лице Яны, прежде чем она нацепила неискреннюю улыбку.

– Подождём Кешу здесь.

– Не получится, – печально ответила Яна. – Я обещала Анастасии Павловне заехать в больницу, кое-что привезти. Я пойду туда, а вы езжайте к ней домой, а когда закончите поиски, заберёте меня. – Она не хотела признаваться, что намеревалась навестить соседку, а вовсе не хозяйку съёмного дома.

Демьяну не понравился план, в первую очередь из-за того, что встреча со старушкой будет болезненна для Яны. Он хотел возразить, но, увидев её мрачную готовность, промолчал.

Кеша театральным жестом захлопнул пустую коробку из-под пиццы.

– Собираем скарбы, товарищи кочевники.

Уже через полчаса, оранжевая машина плавно въехала на парковку больницы. Демьян развернулся к Яне. Она, словно загипнотизированная, смотрела на корпус травматологии, пальцами сжимая спинку кресла.

– Давай мы тебя подождём, – предложил Демьян.

Яна слабо тряхнула головой.

– Нет. Я сначала в магазин схожу, потом в больницу. А вы разберитесь с карточкой. В тот дом я не поеду, даже приближаться к нему не хочу.

Купив в магазине бутылку питьевой воды, туалетную бумагу, яблоки и сдобную булочку, Яна направилась к корпусу травматологии. Сегодня на посту дежурила другая медсестра. Она расслабленно листала книгу, иногда поднимая глаза над краем страницы. Увидев посетительницу, села ровно и даже слегка смутилась, может из-за этого и проявила вежливость.

– Доброе утро, вы к кому?

– К бабушке, пострадавшей в пожаре, – Яна на секунду замялась и добавила: – к Максимовне. Мне продукты передать.

 Она приподняла пакет над столом, демонстрируя его содержимое.

– К Тучилиной Ольге Максимовне?

– Да. Я уже вчера здесь была у её соседки, а она в какой палате?

– В четвёртой. Купите бахилы,– закончила разговор медсестра и снова уткнулась в книгу.

Яна надела заранее купленные бахилы и медленно двинулась по коридору, браня себя, что последовала совету из сна, а не уехала из города вместе с друзьями. В четвёртой палате дверь оказалась открытой, и Яна заглянула в комнату.

На одной из кроватей лежала пострадавшая в пожаре соседка, её глаза были открыты, но смотрели в потолок невидяще. Яна несмело сделала шаг и застыла в проёме двери. Ольга Максимовна напоминала заготовку мумии, словно бинтовать её начали с пальцев ног и добрались только до пояса. Руки и лицо огонь не тронул.

Она пошевелилась, взгляд сфокусировался на гостье, застывшей у входа в палату.

Яна зашла в комнату и остановилась у кровати, коленями упираясь в жёсткий матрац.

– Давно вы пришли в сознание?

Пожилая женщина смотрела на неё, словно на призрак, её круглое лицо скривилось, углы губ резко опустились.

– Ты чего не уехала?  Дура набитая. Жить надоело! – неожиданно яростно напала она на собеседницу.

Яна на какое-то время растерялась, а Максимовна продолжила:

– Ведьма хотела убить меня, и сама чуть не подохла. Не догадываешься, что эта тварюга пожар сама же и устроила, а сначала свои сатанистские ритуалы небось провела. Я слышала музыку. – Она заметила недоверчивый и откровенно враждебный взгляд Яны и добавила чуть мягче. – Я же о тебе, голубушка, переживаю. Ведьма тебя задурила. Небось плакалась на судьбу свою.

Дверь скрипнула, в коридоре что-то зашуршало. Старушка вздрогнула, взволнованно залепетала:

– Глянька, нет ли там кошаков проклятых.

Яна послушно заглянула за дверь и вернулась к собеседнице.

– Нет никого, сквозняк, наверное. Чем вам кошки-то насолили? – Яна уже начинала жалеть, что пришла сюда. Женщина явно была не в себе.

– Ага, кошки. Слуги её.  – Она поманила пальцем собеседницу. – О детях узнала? Сколько их было?

– Кроме тех, что погибли, ещё пятеро, – нехотя призналась Яна. Ей казалось, что своими словами она подталкивает старушку к ещё более изощренной лжи.

– Понесла не только мать, отец насиловал её и сестру. А может и сами они под него ложились. Обе девки, как и их братец, сумасшедшие были и злобные, словно бесы. Мать родила ещё двух малышей, чтобы в жертву принести. А потом они убивали новорождённых и дарили их Сатане. Не спрошай, какой нормальный человек такое может сотворить? Никакой. Вся их семья – сатанисты, треклятые приспешники Диавола. Для них человечья жизнь – ничто.

– Анастасия Павловна призналась, что родители утопили детей, – раздражённо сказала Яна, её руки дрожали, хотя в палате было даже жарко, ноги словно приросли к полу.

Пожилая женщина желчно ухмыльнулась.

– Как котят, и она в этом участвовала. Она такая же, как и вся её семья. Она жестокая и беспощадная. Она не пожалела малых деток тогда, в пятнадцать лет, и не пожалела потом, когда вышла замуж. Она убийца и покланяется Сатане.

Яна отклонилась и скрестила руки на груди.

– Почему вы никому не рассказали?

Женщина горько всхлипнула.

– Трусиха потому что. Я боялась, что они и меня как куренка придушат. А потом уже поздно было. Пыталась я ведьме этой жизнь подпортить, а толку? Никто ж не верил, вот и ты не веришь.

– Всё это не очень правдоподобно звучит, – согласилась Яна. – Сценарий к фильму ужасов.

– Можешь и не верить.

В отличие от Демьяна Яна не умела распознавать ложь, но слова Ольги Максимовны кололись, пронзали иголками и проникали под кожу. В такую правду верить не хотелось, проще надеяться на сумасшествие соседки и её склонность к сочинительству.

– Что вы от меня-то хотите?

– Чтобы ты уехала как можно скорее и никогда в тот дом не верталась.

Яна вымучено улыбнулась, поставила пакет на пол и отступила к двери.

– Я и так уезжаю.

– А товарищи где? – не отставала женщина.

Отвечать не хотелось, почему-то было неловко сознаваться, что они в том самом доме. Яна взялась за ручку и нетерпеливо топталась на месте.

– До свидания.

Ольга Максимовна не ответила, обиженно поджала губы и отвернулась к стене.

Яна почти выбежала из палаты и, прижавшись спиной к холодной стене, перевела дух. Мысли толпились в голове, сталкивались и разбивались, не оставляя ни одной здравой идеи. Настораживало воспоминание о ночном сне: если бабушка Паша хотела, чтобы она пришла сюда и поговорила с Максимовной, значит просто так отмахнуться от этой правды нельзя. В голове тут же всплыл образ помолодевшей бабушки, как и все предыдущие гости, она не выглядела на возраст, в котором умерла. Погибшая дочка Шалюковой повзрослела и растёт дальше, словно и никогда не умирала. Но сестра и брат Анастасии Павловны не вернулись в возраст Христа, а продолжили стареть и дряхлеть.

Она непроизвольно вздрогнула от страшной догадки: видимо, только младшие дети и новорождённые попали в рай, а остальная часть семьи не там, и это многое объясняет.

Яна прошла по коридору и уже собиралась покинуть корпус, как её окликнула медсестра.

– Женщина, подождите. Вы Бизюковой родственница? – не дожидаясь ответа, продолжила: – передайте ей вещи, она забыла полотенце и носки.