– На это было жутко смотреть.

Яна привстала на коленях и, не поднимая головы, коротко проинструктировала:

– Свяжите его, я в комнату.

Пока Кеша неумело связывал руки шарфом и шнурками, Яна направилась в гостиную и передвинула кресло так, чтобы оно оказалось напротив зеркального шкафа. Нервно взбила диванную подушку и позвала:

– Несите уже свою инъекцию.

Кеша отбросил в сторону оставшиеся шнурки и приблизился к ней. Яна уже закатала рукав и перетянула руку. Иннокентий вынул заправленный шприц и снял с иголки колпачок, аккуратно, выпустил воздух и присел на корточки около кресла.

– Я буду считать до десяти. Вам раньше делали наркоз?

Яна нервно мотнула головой.

– Нет.

Иннокентий поджал губы.

– Плохо. Может, станете тысячной, на кого он не действует.

– Нет времени проверять. Если что, подействует хлороформ. Колите уже!

Она откинула голову на спинку кресла и зажмурилась. Почти сразу почувствовала прикосновение иглы к коже. Это даже не было больно: лёгкий укол и онемение сковало предплечье, словно мороз. Где-то на дальнем плане звучали цифры, сначала они отлетали от Кеши, как монетки из-под пресса, быстро, звонко, потом стали тянуться, как карамель и перетекать друг в друга. Потом наступила тишина.

Яна открыла глаза прежде, чем почувствовала привычную круговерть пейзажей и какофонию звуков. Её тянуло в воронку этого калейдоскопа, но впервые она сопротивлялась и не позволила себе пролететь через сумасшедший лабиринт острых осколков реальностей. Её пальцы вцепились в кресло, ноги упёрлись в пол, не давая телу сдвинуться. Текли минуты, а Яна всё так же сидела, словно и не засыпала, только рукава на обеих руках были опущены, а Кеши не было рядом.

Сначала гостиная выглядела почти так же, но постепенно стены комнаты начали меняться и отекать, словно воск на свече. Мебель тоже стала терять очертания, превращаясь в оплывшие кучи чего-то тёмного. Пол под ногами пошёл рябью и зашевелился, с потолка капала тягучая жидкость с едким запахом. И ни одного звука. Даже капли падали на пол без характерного шлепка, всё вокруг двигалось и шевелилось в полной тишине. Яна с опаской встала на подвижный пол и, оглядев странную комнату, позвала:

– Демьян! – Её голос прозвучал приглушенно, словно через слой ваты, но в этом царстве безмолвия буквально резал уши. Яна звала снова и снова, но вместо ответа, комната продолжала перестраиваться и перетекать.

Один из силуэтов мебели двинулся в её сторону, Яна ринулась вперёд, но ноги завязли в полу, замедляя движения.

– Демьян, это я!

Когда образ приблизился, в нём проявились человеческие черты, но размытые и нечеткие, словно послеобеденная тень на волнах моря.

– Как ты меня нашла? – голос звучал словно эхо, но всё-таки был узнаваем.

Яна попыталась коснуться руки призрака.

– Ты должен вернуться в своё тело.

Тень качнулась.

– Это возможно?

– Этот призрак как-то же занял твоё место, значит, возможно. Вытолкни его оттуда!

Мрачная улыбка проступила на искажённом лице.

– Это будет не равная борьба. Он очень сильный и очень хочет жить.

– А ты не хочешь жить? – разозлилась Яна, – этот проклятый сатанист своё отжил и должен гнить в аду! Верни своё тело!

– Я попробую.

Яна замотала головой.

– Никаких «попробую». Сделай это.

Яна снова попыталась взять тень за руку, но пальцы скользнули мимо и сжались в кулак.

– Придётся тебе меня взять. Я не могу тебя коснуться.

Демьян протянул гротескно длинную тонкую руку, изгибающуюся лентой, и обвил паучьими пальцами запястье собеседницы.

– Как отсюда выйти?

Яна не ответила, она внимательно оглядывала комнату. Предметы продолжали двигаться, но ничего в помещении не напоминало серебряный прямоугольник. Беспокойство стало подбираться к сердцу, когда она догадалась рассмотреть пол. В нескольких метрах от них сияла тонкая рамка. Яна осторожно двинулась к проходу, призрак колыхался за её спиной, словно полотно, привязанное к флагштоку.

Остановившись у края, она оглянулась на Демьяна.

– Просто иди за мной и не отпускай мою руку.

– Хорошо.

– Ты должен бороться, должен!

Яна шагнула вперёд и тут же провалилась вниз, будто в яму. Ощущение пальцев на запястье тут же исчезло, так же как и жуткое ощущение глухоты. В мир вернулись звуки, первым из которых стал взволнованный голос Кеши.

– Яна, вы здесь, вы нашли его?

Она разлепила веки и попыталась сфокусировать взгляд. Голова гудела и к горлу подкатила тошнота.

– Сколько я была под наркозом? – слова с трудом отрывались от губ, выталкиваясь, словно сухая галька.

– Минут двадцать. Демьян ещё не пришёл в себя.

Яна приподняла голову и тут же пожалела об этом. Комната поплыла, потолок нырнул вниз.

– Пить.

– Нельзя. Терпи. Это был поверхностный наркоз.  Можно губы смочить. Демьяну будет хуже, это отключение было безжалостным, без побочных эффектов не обойдётся.

Яна положила голову на мягкий валик сбоку кресла и прикрыла глаза.

– Придётся ждать, когда он очнётся, тогда будет ясно, кто в его теле. Надеюсь, у него хватит сил на борьбу.

Кеша переместился в коридор и сел на пол рядом с другом. На всякий случай развязывать его не стал. С кресла сползла Яна и, добравшись на четвереньках, легла прямо на паркет в полуметре от Демьяна, подложив под голову куртку с вешалки.

Он ещё не пришёл в себя, но его тело жило собственной жизнью. Выражение лица менялось, то возвращая прежнего Демьяна, то искажаясь до уродливо-зловещего. Грудная клетка опадала и вздымалась, словно он задыхался, руки скребли по паркету, ломая ногти и оставляя кровавые полосы. Его тело напоминало пластилин, из которого невидимая сила лепила неизвестное науке двуликое существо. Глаза под натянутыми, словно плёнка, веками бешено вращались, кожа покрылась испариной.

Яна не могла оторвать взгляд от этого жуткого зрелища, а вот Иннокентий отвернулся и по звукам догадывался, что это ещё не закончилось.

Демьян дёрнулся, его тело выгнулось дугой, вены на шее выступили синими прожилками, верхняя губа обнажила зубы в оскале боли, веки приоткрылись, между ресниц блеснули белки глаз. На мгновенье он застыл, превратившись в страшную статую, созданную новомодным скульптором, из его горла вырвался хрип. Через секунду тело обмякло, лицо расслабилось. В этот момент Кеша повернулся. Он и не пытался скрыть слёзы и дрожащие губы.

Наклонился к лицу друга, он положил ладонь на его вспотевший лоб.

– Дёма, это ты?

Лицо мужчины дёрнулось в судороге и разгладилось, стирая эмоции. Он открыл глаза и сразу же повернул голову в сторону Яны. Губы сложились в подобие слабой улыбки, и он чётко ответил:

– Это я.

Кеша хотел кинуться обнимать друга, но Яна дёрнула его за штанину и мрачно произнесла:

– Подожди. Сначала пусть скажет, что помешало духовому оркестру нормально выступить, и благодаря каким животным людям известно кофе?

Демьян нашёл взглядом Яну и сказал, выговаривая каждое слово:

– Лимон. Козы.

Яна сама не понимала, насколько сильное напряжение сковывало её тело, пока ответ Демьяна не вызвал вздох облегчения. Она опустила плечи, наклонилась, потом снова легла на пол.

– Развязывай его.

Избавившись от пут, Демьян приподнялся и затряс головой. Почти сразу пол живописно окрасился рвотой.

– Мебель никуда не плывёт, и я, к счастью, не оглох.

***

Яна не стала дожидаться, когда Демьян полностью опомнится от кустарного наркоза и, попрощавшись с друзьями, уехала домой. Теперь она могла позволить себе роскошь подождать.

Вернувшись в квартиру, она вдоволь напилась воды и сразу же заснула, по привычке последних дней, не дойдя до кровати. В этот раз её принял уютный диван. Снов не было, ни обычных, ни призрачных, просто темнота, заполнившая голову будто битум. Только под утро приснился странный необычный сон, не похожий ни на что, виденное ранее. Яна сидела в белой комнате, а напротив неё плавал светящийся сгусток, напоминающий шаровую молнию. Спустя время, Яна услышала голос в своей голове, но при этом явственно понимала, что говорит этот самый светящийся шар.

– Я хочу родиться, помоги мне. Я буду твоей дочкой.

Проснулась Яна на удивление отдохнувшей, мысли не путались, и горло не душила непонятная холодность Демьяна. Больно кольнуло воспоминание об истории с Кариной, но с ревностью она не пыталась бороться, пустила её в сердце, порадовавшись такой обычной, предсказуемой эмоции.

Приняв душ, Яна уложила волосы феном и занялась макияжем. Сегодня она не ограничилась джинсами и отыскала в недрах шифоньера тонкое шерстяное платье бежевого цвета. Хорошо, что моль не позарилась на него, ограничившись старым шарфом. Натянув платье, Яна замерла перед зеркалом. Она чувствовала себя неуютно в женственной одежде и как-то неестественно, будто облачилась в наряд не по возрасту. Быстро стянув платье прямо через голову, она снова надела джинсы.

Уже на остановке Яна вспомнила о пистолете, оставшемся дома, и засуетилась, лишившись привычной защиты, но возвращаться не стала, боясь передумать окончательно.

Проезжая мимо цветочного рынка, Яна резко вскочила и потребовала остановить маршрутку. Водитель дисциплинированно доехал до ближайшей остановки и только тогда разрешил открыть двери. Яна выбежала из машины и вернулась на квартал назад. Долго бродить в цветочном павильоне она не стала и приобрела один-единственный красный тюльпан, в маленьком магазинчике купила полкило ирисок и побежала на остановку.

Дорога к дому Демьяна утонула в памяти, смывшись противоречивыми эмоциями. Уже стоя у двери, Яна осознала, что не позвонила заранее и хозяина может просто не оказаться дома. Отступать она не стала и уверено вдавила кнопку звонка.

Через дверь Яна услышала шаркающие шаги и щёлканье замка. Демьян не смотрел в глазок, сразу распахнул дверь, широко впуская воскресную гостью.