— А почему вдруг Искатель будет вести себя, как обычный наемник? — спросил боцман. Мы переглянулись, затем Джад постучал пальцем по своему виску:

— Потому что он Искатель, дурья башка. Из Ордена Нистоборцев. А на листке розыскном, что характерно, самая натуральная нистова тварь. Я думаю, это обычно так происходит — при первых признаках власти обычно посылают разбираться городскую стражу. После того, как подобная нечисть задерет один-два отряда, уже обращаются с прошением к Ордену. Мол, пришлите парня с красивым стеклянным шариком.

— Мы уже видели, что драться тот тип умеет, — добавила я. — И то, что он объявится здесь — всего лишь вопрос времени. К счастью, нам не по пути.

Ксам неожиданно побледнел:

— Слушай, Тави, а если вдруг Узану убила…

— Никаких «если», — отбрила я. — Скорее всего, твоя сестра прикупила какую-то вещицу из давно проклятых, высвободила проклятье и стала его жертвой. Но это не Беккенберг. Наверняка доставили к магу и сняли порчу, чтоб ее. Завтра наведаемся к серой башне, да и спросим.

Надо было раньше подумать о маге. Крепки мы задним умом, что ж поделаешь.

Не думаю, что скрюченный и внезапно посиневший человек, тем более, девушка, оставил бы равнодушными проходящих мимо горожан. Разве что… она и в самом деле зачем-то подалась в проклятые Низины. Там, вероятно, с милосердием и состраданием немного хуже. Я не стану еще раз напоминать Ксаму, что существует вероятность и другого исхода. Коронер, правда, такого трупа у себя не встречал, о чем и сообщил нам.

Но в бедные районы редко ездят за трупами.

Мало того, стоит еще различать бедняков с Холмов и тех, что живут в тени. Первые — как правило, просто не слишком состоятельные семьи. Они метут улицы, разносят газеты или пирожки, работают грузчиками или ребятами «подай-принеси». Не то чтоб это приносило хоть какой-то серьезный доход, однако у местных есть какое-то… чувство касты, что ли. Есть гордость, уверенность в завтрашнем дне.

У тех, внизу, нет вообще ничего. Как метко заметил Ксам, туда спускаются умирать, постепенно угасая без гроша за пазухой и куска хлеба. Может, Узану ограбили по дороге? И здесь она не нашла помощи, сколько бы не просила. Я поинтересовалась:

— Граф, а кто заправляет миром роксоммских Низин?

— Здесь есть два парня с большой и почти одинаковой наградой за их голову. За этого платят двадцать тысяч, кличка «Король». Я бы предположил, что он и является подпольным владыкой в городе, честно говоря. За этого — награда восемнадцать тысяч варангов. Зовет себя Скалотрясом, предполагаемое настоящее имя — Эдмонт Десхол. Некогда преподаватель столичной Академии, между прочим.

— Если бы он нарушал постановление о применении боевой и прочей разрушительной магии в городе, за ним наверняка пришел бы один из коллегиальных магистров.

Граф осклабился:

— А он и не применяет. Во всяком случае, свидетелей тому не нашлось. Я нагло расспросил об этом патруль, сказал, что охотник за головами.

— Да ты только посмотри на эту рожу, — задумчиво произнес Джад, вертя порванный с краю листок в руках. — Наверняка хитер, как шельма, а отсутствие очевидцев — только лишний довод в пользу того, что очевидцев либо убивают, либо избавляются от них по-другому. Могла твоя Узана стать свидетельницей преступления?

— Наверное, — ошеломленно пробормотал Ксам.

В очередной раз открылась дверь, почти бесшумно. Хозяин все же удосужился смазать петли, мы настойчиво попросили. Порог переступил Ажой в своем обычном отстраненно-печальном образе: одна рука за спиной, второй дверь открывал, темно-коричневый капюшон на голове, так, что виден только шишковатый подбородок, сзади невозмутимо идет Франк.

Ему навстречу тут же встал молодой крепкий парень. Даже не пропойца, глаза еще не мутные, но щеки уже раскраснелись. Понятно. Ищет, на ком бы кулачный зуд утолить. Франк вытащил дубинку, парень что-то резко сказал, Ажой тихо и спокойно ответил. Диалог между ними продолжался буквально три-четыре фразы, после чего задира дернул головой, словно бойцовый петух, и сел на место.

Жрец приблизился к нам и опустился на мягкий диван, тут же подвинув к себе одно из блюд.

— Не возражаете, господа?

— Лежизаль с вами, кушайте на здоровье, — глумливо ответил Джад, затем поинтересовался:

— Что вы ему такое сказали?

— Тому молодому человеку? Сказал, что его мать будет весьма недовольна, а ведь я ее на руках нянчил в свое время.

— Есть хоть малейший шанс, что вы сказали ему правду? Про то, что вы действительно знали его мать, и не обвели на самом деле простака вокруг пальца с помощью каких-то обрядов, воздействующих на разум, — с надеждой спросила я. Ажой едва заметно усмехнулся:

— Нет.

Тем же вечером жрец, употребивший немного вина, раскритиковал местный рынок как «сборище мошенников всех мастей, торгующих ржавым хламом времен императора Клауса Омерзительного». Понятное дело, ни о каком Призрачном Танцоре речь не шла. Наша сделка слегка затягивалась. Кроме того, он неожиданно изъявил желание прогуляться с нами к местному магу, на что я возражать и не думала.

Однако сперва утро сулило нам другие подвиги. Поднявшись рано, с первыми утренними звуками за крохотным оконцем, я посвятила пару минут водным процедурам, после чего распинала спящую ватагу и направилась к префектуре. В поводу безвольно волочились «бородатые». Совсем они скисли, когда увидели ту самую полусотню человек. Хоть бы один не пришел! Я тоже загрустила, но золото быстро поправило ситуацию.

Ушлый Ксам, который все же потрудился привести в порядок свои мозги, быстро выкупил место в очереди за пару увесистых монет с ликом Его Светлейшества Варанга. Теперь перед нами стояли всего трое — полноватая женщина опрятного вида, одетая в платье с цветочным узором, блеклой наружности тип в дорожном пыльнике и немного лопоухий светловолосый юноша с крысиным лицом и увесистой кожаной сумкой под мышкой. Нет, серьезно — такой прикус еще надо поискать.

Мне нравится разглядывать лица людей. Уверена, если б не личина, они куда больше бы таращились на меня, так что все справедливо. Кроме того, я не подмечаю недостатки, а, скорее, составляю мысленный портрет. Например, какая драка оставила господину, стоящему теперь за нами, такой безобразный шрам от уха и до низа шеи? Или просто упал с дерева, а по пути напоролся на сук? Задира или неуклюжий, вот что действительно интересно.

Даже будучи четвертыми, мы ожидали почти час. После того, как крысиный юноша вместе со своей верной сумкой вылетел из дверей, вслед за ним пролетел ботинок и над площадью громогласно разнеслось «…и чтоб духу твоего здесь больше не было, паскуда!», мы поняли, что бургомистр сегодня не в настроении. Или же не в настроении кто-то из его службы. Над чахлыми фиолетовыми цветами роились, медленно опускаясь, какие-то бумаги и чертежи, покинувшие сумку. Правый ботинок угрюмо лежал на земле — своей цели он так и не достиг.

— Может, отнесем ботинок страждущему? — кивнул на предмет искусства Джад.

— Хочешь — неси. Мне не по нраву чужие ботинки таскать, — злорадно сообщила я и прошла в низкую дверь, едва не расшибив лоб.

Встретила нас молчаливая женщина средних лет, которая без единого звука указала пальцем на дальнюю дверь слева. Оттуда неслись нечленораздельные звуки.

Звуки оказались сухощавым мужчиной ростом примерно с Графа. Русые волосы еще без седины, но сухие и ломкие, коротко подстрижены, сетка морщин на шее и в уголках бледно-лиловых глаз, чуть отвисшие щеки, гладко выбритые. От него пахнет каким-то парфюмом, а еще — злостью и отчаянием. А еще он ходит по кабинету, приговаривая:

— Безмозглый тупица, баран, идиот, кретин, дурак, остолоп, балда, балбес, болван…

Мы с интересом прослушали около тридцати понятий, означавших, по сути, одно и то же, затем я решилась прервать страждущего:

— Вы свободны?

Он осекся, быстро и нервно проговорил: