— Дышит, — с облегчением произнес Ксам, еще не в силах поверить в случившееся. Он прижимал ее к груди, стоя на коленях, и словно баюкал.

— Ее нужно перенести на постоялый двор. Снимем еще одну комнату, я займусь лечением, — веско сказал Граф. Я хмыкнула:

— Ты ли займешься? Здесь явно следы магического воздействия, так что самое лучшее — заняться исцелением именно мне.

— Да и мой хозяин кое-что смыслит в лекарском деле, — заметил Франк. Испытав глубочайшее возмущение от осознания одного небольшого факта, я зло спросила у него:

— А ты где был вообще, пока мои парни держали зеррана?

— Неясная ситуация, — пояснил тот. — Приказа помогать не было.

Я вздохнула. Кажется, интеллект мертвеца все же оставляет желать лучшего.

— Странный у вас слуга, — ледяным тоном сказал Муха, наблюдая за Франком. — И там, в мире Ниста… это же была кровавая печать?

— Несомненно, — едко подтвердил еще более бледный, чем обычно, жрец, — ваша наблюдательность делает вам честь. У меня под рукой было немного крови, и я подумал — а почему бы мне ее не использовать в благих целях? Кровь моя собственная, смею заметить.

— Тогда я просто вынужден вас убить, — вздохнул Искатель и сделал шаг в его сторону, сводя руки с призрачными лезвиями.

И наступил в темную лужу.

Твою ж мать. Тридцать пять демонов Эфирных миров!

Вихри дремлющей силы поднялись вверх по его телу в мгновение ока — никто даже не успел предупредить, вообще, хоть как-то среагировать. Лицо Мухи посинело, во всяком случае, видимая его часть, он упал на землю, выгнулся всем телом, опоясанный только что извлеченной тьмой, и застыл в агонии.

Парень, ты думал, что все кончено? Ха.

— Найдите человека с телегой или хотя бы с носилками — пусть притащат его к постоялому двору, — велела я, ухмыльнувшись. — У меня есть опыт в устранении подобной напасти, есть еще один сверток с Когтями Серрата, да и практика никогда не помешает.

— Может, оставим его так? — рассудительно предложил старпом.

— Сдохнет. Жалко, — пояснила я, разводя руками. — Муха вроде как борется за идею, да и зеррана не прикончил. Хотя была у него такая возможность.

— Тогда почему бы побыстрее его не вылечить?

— Т-с-с. Торопиться не надо. Мне кажется, уважаемый мастер жрец хотел бы еще подольше задержаться на белом свете. А, учитывая его живучесть и умения, — с почтением подчеркнула я, — это будет весьма просто, если мы не станем подсовывать ему под нос тех ребят, которые спят и видят, как бы убивать темных жрецов сотнями.

— То есть, все же вылечишь? — уточнил Джад, запутавшийся в хитросплетениях фразы.

— Вылечу, — кивнула я. — Авось, где-то откликнется.

— У нас есть еще два часа, — глумливо сказал Ксамрий, в то же время бережно прижимая к себе ношу. — Кажется, именно столько я валялся на берегу нашей речушки.

— Тави-и, — позвал меня мечник, я повернула голову. Он рисовал круги возле лица.

М-да. Спасибо, дорогой. Что-то моя отличная память начала вдруг меня подводить. Или это называется «невнимательность»? Оглянувшись по сторонам, я торопливо набросила личину. Никого. Да и Холм, измученный ночными криками, наверняка только сейчас спокойно заснул: наблюдателей просто не осталось.

— Рыжий, демоны тебя раздери, здесь три целителя и один придурок, мешающий всем троим одновременно. Смекаешь? — с этими словами я вытолкала упирающегося боцмана за дверь.

— Откровенно говоря, я не совсем целитель, — мягко заметил Ажой.

— Да бросьте. Вы жрец, а это обязывает, — не согласилась я.

Он поучительно поднял палец вверх:

— Знание нескольких ритуалов и полноценное лекарское дело — совершенно разные вещи, юная леди.

Я поморщилась:

— Опять вы за свое.

Ксам сначала вообще никого не подпускал к сестре — сам обмыл ее худое, но красивое тело, сам принес еды, фруктов, кувшин свежего молока, даже разыскал где-то ночную рубашку. Боюсь, что просто стянул с ближайшей бельевой веревки. И только потом мы смогли добраться до подопечной. Посему мой благостный пинок под зад боцмана был не чем иным, как маленькой местью.

К счастью, состояние Узаны в данный момент далеко от смертельного. Она и в форме монстра-то особо при смерти не была, живенько так порвала нас троих. Джад, к слову, не залечил раны до конца, поэтому, когда на пути к постоялому двору он начал кашлять и хвататься за грудь, пришлось заняться им всерьез. Хоть не сдох, и на том спасибо.

Сестра боцмана теперь проживет еще много лет. Не прорицательница я, но эгоистично надеюсь, что она не будет ставить под угрозу здоровье и жизнь парня из моей команды. Несколько дней, чтобы оправиться, затем долгий путь в новый дом, под сенью замка Беккенберг. Здесь ее никто не оставит, уж поверьте.

В соседней комнате «выздоравливает» орденский пес по кличке Муха. И будет выздоравливать еще несколько дней, о чем трагично сообщил ему Ажой, а мы только поддакивали. Штука в том, что нам никак не выгодно выпускать его из постели, где он может решить — а чего это я слушаюсь злых пиратов, проще же их всех перерезать. И лысого мужика с его загадочными ритуалами, и ушастую серокожую капитаншу (вероятно, тоже тварь Ниста), и ее дружков.

Терзает мое сердце смутное чувство, что он может справиться с подобной задачей.

Потому болезнь его — наколдованная нами, тщательно замаскированная под обычную магическую слабость. Боцман после Когтей Серрата скакал юным козликом уже спустя пять минут, а здесь мы со скорбными лицами заключили, что ему еще валяться в постели декаду, а то и две. Пока затянется аура, через которую со свистом вылетает сила в мировое пространство, пока то, пока се…

Заодно, глядишь, взрастим высокое чувство благодарности. Хотя, по правде говоря, тут мы заранее квиты. Без него у нас ничего бы не получилось, а вот у него без нас — вполне, пусть и не так легко.

А пока пациентка спит, накрытая особым пологом тишины…

Мы пьянствуем.

Дверь закрыта, скважина залеплена хлебным мякишем, от внешнего мира компания авантюристов наконец отгородилась.

Ажой достал из огромного дорожного мешка увесистый бурдюк с какой-то настолько забористой дрянью, что после первой чаши я долго отплевывалась… однако без лишних раздумий проглотила вторую. Граф не отставал, а сам жрец опрокидывал кубки так лихо, будто эта жидкость давно заменила ему кровь. Странно, что я до сих пор не замечала за ним пристрастия к алкоголю. И тут такой номер…

Нередки случаи, когда думаешь о том, какие странные вещи творятся вокруг, и тут происходит еще одна. Ажой в перерыве между жженой брагой и ее поспешным заеданием — Ксам натащил столько еды, что часть неизбежно испортится, чего добру пропадать — приглушенно сказал:

— Капитан, а ведь ваша печать больше не работает.

— Как это — не работает? — спросила я. Разум уже затуманен винными парами. Или даже не винными, черт его знает, что там в бурдюке было.

— Смотрите. Есть иголка?

— Сейчас.

Граф порылся в маленькой поясной сумке, с которой никогда не расставался, и достал оттуда искривленную лекарскую иглу. Задумчиво протянул ее жрецу, но все же решился спросить:

— А для чего?

— Демонстрирую! — обрадованно сказал Ажой, с силой втыкая иглу мне в плечо. Я ойкнула от неожиданности, а затем влепила ему такую оплеуху, что старик грохнулся на пол вместе со стулом. Тут же вскочил, разводя руками:

— Я просто поставил вас в известность!

— Слова. Для этого есть слова, любезнейший мастер Ажой.

— Да? — обеспокоенно произнес он, затем потер подбородок. — Как-то не подумал. Я почему-то решил, что так будет нагляднее. Зерран пробил мне когтями грудь, я уж было думал, что умру, ан нет — вдобавок вместе с плотью он повредил печать Клинка.

— И рисковали сгореть в одно мгновение? Скажу я вам по секрету, риск умереть тогда и риск умереть сейчас примерно одинаковы, — поразилась я. — Обычные люди не выживают после таких ранений. Вы какой-то монстр? Экстрапланарное существо? Может… крайт?