— Именно так, — с гордостью и в то же время с опаской подтвердил он.

— Да, еще одно, — сказала я, сдавая для осмотра мечи и расстегивая портупею. — В контракте написано, что на время пребывания в Хетжебе мне будет предоставлен кров и постель. Известно ли вам что-либо о состоянии так называемых «гостевых» домов?

Кажется, досмотреть меня решили целиком. Раздеваться пока не требуют, и на том спасибо. На портупее, правда, куча кармашков и пара навесных кошелей, где можно хранить все, что вздумается. У меня там лишь всякие полезные мелочи, вроде ингредиентов для некоторых заклятий.

— Увы, нет.

— Проверьте. А еще мне понадобится копия Кодекса. Для изучения.

— Хорошо, но…

— И, если можно, оповестить о моем присутствии здесь всех, кого только можно. По крайней мере, из публичных лиц.

— Но зачем? — удивился Рю. Я ухмыльнулась:

— У вас же есть всякие торговые лавки, библиотечные архивы, оружейные? О трактирах не спрашиваю, запрет на выпивку до сих пор вводит меня в недоумение. Так вот, я в любом случае вызову нежелательное внимание. Тем не менее, в ваших силах, мастер Рю, сделать так, чтоб его было как можно меньше.

— Вы не слишком многого требуете? — сухо спросил привратник, которому наш диалог показался чересчур натянутым.

— В договоре ни слова не сказано о том, что… — попытался было поддакнуть красноволосый бюрократ. Наклонившись, я изобразила прямо перед его лицом добрейшую из своих улыбок, смотря прямо в глаза:

— Я не требую почестей, подобно любой из особ королевской крови. Более того, я буду избегать любых двузначных ситуаций, в которых под ударом окажусь и я, и те, кто меня впустил в ваш закрытый мирок. Но я отдала за вход сто тысяч, мать их за ногу. И будет очень любезно с вашей стороны попытаться возместить гостеприимством хотя бы часть из них. Правда?

— Д-да, — кивнул мард, отведя совиный взгляд в сторону. — Это… справедливо.

Мне наконец-то предоставили возможность собрать собственные пожитки и указали ладонью вглубь темного коридора. В двадцати метрах от нас виднелась тусклая лампа, за ней еще одна, дальше мгла. Лампы давали недостаточно света.

Я уперлась в парящую тележку и сдвинула ее с места, дальше сундук поплыл легко. Нужно только знать, когда остановиться, разогнанный груз так потянет за собой, что впору и землю носов вспахать. Хотя какая здесь земля — каменная толща, перемежаемая трещинами и прожилками иных пород.

«Джад?».

«Кто… а, капитан. Я сначала подумал, что снаружи кто-то зовет».

«Если я узнаю, что ты занял мою каюту, прибью без лишних разговоров», пригрозила я. «Как ремонт продвигается?».

Старпом помолчал немного, затем Нить исказилась. Ругается вслух, что ли?

«Иногда я жалею, что родился Искрой. Отлично продвигается, споро и без лишних увечий».

«Рада. Ничего, избавишься от меня в своей голове весьма скоро».

«Тави?», обеспокоенно спросил он.

«Джад… я не знаю, что происходит, но сейчас я плыву по течению. Или дрейфую. Короче, у меня чувство, будто на палубе вдруг к чертовой матери сорвало штурвал! В общем, я остаюсь у мардов. На месяц. Или полтора. На какой срок получится, на такой и остаюсь. На этот же срок я, скорее всего, пропаду из зоны видимости всех знакомых магов».

Я слишком много слышала о подземных городах мардов, чтобы не делать подобного предупреждения.

«Но зачем?».

«Все по той же причине. Нам нужно это оружие, демоны его раздери».

«Хм-м. Ясно. В любом случае, чинить рунный двигатель — тоже не самая скорая работа. Удачи там. И береги себя».

«Трогательно, сейчас слезу пущу», зло ответила я. «Не поминайте лихом».

И пнула ни в чем не повинную тележку.

Рю Энд, чинно шагавший рядом, удержался от комментариев.

— С ума сойти, — сказала я, прикипев взглядом к пространству, что находилось за толстыми металлическими прутьями защитной решетки.

Подъемник был прост, и, в сущности, гениален. Перед спуском мы прошли взвешивание — так, теперь я знаю, что вешу двести восемь фунтов, Рю — двести семьдесят девять, а тележка, хоть и парит, но все равно давит на землю всем весом сундука. Итоговое число передали вниз по длинной металлической трубке, и мимо нас только что проплыл вверх тщательно подобранный противовес. В Грен Тавале, столице Рид Ойлема, для подъема используется колесо и рабочая сила. Но удивило меня вовсе не это.

Да, как и ожидалось, Хетжеб колоссален. Более того, я подозреваю, что вижу только одну часть города, а на деле их несколько, связанных между собой сетью тоннелей в горной породе. Вот только и эта часть поражает воображение.

Многоярусный, соединенный многочисленными, прямыми, как стрела, мостами, город любовно выполнен по единому плану и замыслу. Строгие геометрические формы домов, одинаковые цвета — серый, золотистый, бронзовый, примитивность крыш. Конечно, кровельное искусство здесь не развилось. Нет дождя, нет снега… разве что камень может упасть.

Там, где нет ярусов, из стен выступают различные прямоугольные барельефы. Судя по всему, это плоды многолетней работы, но отсюда я не вижу, что там изображено. Хотя возможность все хорошо рассмотреть имеется: точнехонько в центре города возвышается монолитная колонна, устремляющаяся к потолку. Наверное, даже великан не смог бы ее обхватить.

И колонну эту в несколько рядов опоясывают круглые источники света, каждый из которых размером в шесть-семь человеческих ростов.

— Я, наверное, чего-то не понимаю, — пробормотала я, наблюдая за тем, как поднимаются исполинские лампы — по мере того, как опускаемся вниз мы.

— Возможно, — согласился Рю Энд. — Я мог бы вас просветить, если бы знал сам вопрос, от которого вы пришли в столь любопытное замешательство.

Я обернулась к нему и, указывая ладонью в сторону мягкого, но всепроникающего света, спросила:

— Но вы ведь живете в вечной тьме? Вернее, простите, в полумраке?

Мард усмехнулся в бороду.

— Мы одинаково хорошо — или, правильнее было бы сказать, одинаково плохо видим на свету и в полутьме. Однако Кодекс велит соблюдать минимальное освещение в пунктах дипломатических и торговых контактов…

— …для того, чтоб наземники не получили преимущества, пусть даже небольшого? — догадалась я.

— Браво. Вы делаете успехи, — кисло сказал он, кажется, не слишком обрадованный моей смекалке.

Глядя на вещи с противоположной стороны, я и не должна ожидать, что хоть кто-то в Хетжебе будет мне рад. Чужак, врывающийся в упорядоченное царство застоя и традиций, всегда первым делом мутит воду.

— И как называются эти штуки?

— Полярные газовые лампы. Автор изобретения — Ман Гер из рода Блау. Но мы называем их «Солнца Хетжеба».

Я покачала головой:

— Горазд у вас народ на выдумки разные. Особенно механические.

Рю ответил, любуясь светлыми кругами:

— Чтоб быть справедливым, должен уведомить вас о том, что Ман Гер не местного происхождения. Около шестисот лет назад он переехал сюда из поселения Кельпциг, что на дальнем востоке. Здесь и скончался в возрасте двухсот двадцати девяти лет от роду.

— Кельпциг?

— То, что вы называете горой Придлав, — терпеливо пояснил краснобородый.

— Только не говорите, что у вас есть еще пути подземного сообщения на тысячи миль.

— О, нет! Это сложнейшие горнопроходческие работы. Конечно, перебрался он по поверхности. Но мы работаем в этом направлении.

Мысленно я вздрогнула. Сначала пути под землей, потом по ним пойдут сложнейшие механизмы, управляемые могучей мыслью мардских инженеров, а дальше что?

Когда обучаешься магии, особенно в юном возрасте, структура мира кажется неоспоримой. Вот простые люди, вот всякие титулованные особы, которые, по сути, такие же обычные люди, но с возможностями, значительно превышающими оные у предыдущей ступеньки. Вот следующая ступень — маги, сначала слабые, затем сильные, затем те, кто вышел за грань магии одного плана. И чуть выше — боги.