Конечно, можно было бы пойти на обман, однако именно сейчас риск неуместен. Если уж удалось получить временное подданство Хетжеба, лучше воспользоваться единственным верным путем, направившись по которому, я не попаду в тюрьму, на виселицу и в прочие прелестные места.

Даже простое изгнание означает, что мы будем ходить по темным водам с постоянной дрожью и опаской. Гордость морских разбойников никак этого не примет, команда, скорее, решится на самоубийственную атаку рейдера. Да и у меня глупости хватит так поступить, не сомневаюсь. В результате я уж точно не сомневаюсь — даже если каким-то чудом нам удастся одолеть команду в пару сотен голов, экипаж «Храпящего понесет серьезные потери.

Потому, если в кузнечном деле я продвинуться не смогу, впору бросаться на стены и яростно выть на Солнца, за неимением луны.

А еще я скоро начну ходить и яростно почесываться, нарушая с дюжину предписаний великого фолианта законов Золотой горы. Тот еще риск.

— Яхим.

— М-м?

— Где у вас тут можно помыться?

— Помыться? — вопросительно поднял он глаза на меня. Я обескураженно уточнила:

— Ну… да. Водой. Чистой. Чтоб удалить с тела лишнюю грязь.

— Наземники делают это водой?!

Мы уставились друг на друга, словно кошка с собакой. Причем собака впервые в жизни увидела кошку, но инстинктивно чует, что должна ее гонять. А кошка хочет залезть на дерево, хоть и понимает, что при необходимости может и морду псу разодрать.

— Учитель… я, конечно, не спорю с местными законами и не лезу с собственными привычками в традиционный уклад жизни мардов. Более того, я ни в коем случае не хочу назвать вас грязными или неопрятными. Но, во имя богов, чем это можно делать, кроме воды?!

— Гнусное вранье, — прокомментировала я, когда меня втолкнули в предбанник с воплем «Да она мыться не умеет!». Мардша уставилась на меня, как филин на добычу. Спросила, хлопая огромными ресницами:

— Ты кто?

Сама моложавая, хотя по морщинкам в уголках глаз видно, что уже хорошо за сотню годков перевалило. И в более легком наряде, чем те, на улицах. Неудивительно. В помещении, которое кузнец обозвал «ирам», очень жарко. Но сухо.

— Призрак. Пришла вас пугать. И помыться, если можно, — пожала плечами я.

— Ты мне зубы не заговаривай, — рассердилась хозяйка загадочного места. — Сейчас стражу позову.

О, боги.

— Рю Энд должен был всех предупредить, или позаботиться о том, чтобы предупредили. Официальных лиц города, булочников, вообще всех. Вот только ему, похоже, в голову не пришло, что я захочу смыть с себя грязь, — пожаловалась я, присаживаясь на лавку у стены. — Меня зовут Тави, временно допущена в Хетжеб на правах гостя.

Я заметила, что, когда я сажусь, многие марды тут же начинают относиться ко мне гораздо более благожелательно. Что ж, я и сама бы устала, случись разговаривать с существом в полтора раза выше меня. Шея заболит постоянно голову задирать.

Тем не менее, черноволосая женщина продолжала сверлить меня взглядом. Наконец недружелюбно представилась:

— Садхи, держатель Шестой процедурной.

— Процедурной?

— Да. Процедура очистки от лишней пыли и пота очень важна, — назидательно подняла она палец вверх, я едва не рассмеялась. Только кивнула в знак согласия:

— Всенепременно. Можно воспользоваться вашей процедурной?

Еще одна пауза заняла чуть больше времени, чем мне хотелось бы.

— Разрешаю. Ты вообще знаешь, что делать, Тави?

— Судя по тому, что мой наставник был очень удивлен, услышав, как это делаем мы… нет, даже не представляю.

— Наземники, — с ноткой превосходства произнесла она, затем прошла к большим двустворчатым дверям и приоткрыла створку, поманив меня пальцем. — Иди сюда, серая. Это каменная пыль тебя так покрасила?

— Не-а. С рождения такая.

— Не везет.

У нее самой кожа темная. Вообще у мардов оттенок кожи темнее человеческого, вопреки тем, кто утверждает: без солнца все бледнеют. Люди-то, может, и бледнеют, а местным и так хорошо.

Садхи показала путь вдоль длинного, несколько раз изгибающегося ряда каменных ниш, закрытых плотной тканью. Оттуда доносились разные звуки, однако ни один из них не был похож на звук льющейся воды. Шуршание, кряхтение… скрежет? Из левой ниши только что донесся звук, как будто металлом провели по камню. И с каждым услышанным звуком было все сложнее сохранять невозмутимость.

— О, вот свободная, — обрадовалась она, отдернув ткань. — Одежду скидываешь в кадку, накрываешь сверху крышкой.

— А дальше? — настороженно произнесла я.

Не то чтоб меня огорошило изобилие предметов. Более того, предмет был всего один. Длинная, овальной формы лопатка с изогнутой ручкой. Воспоминания из детства настойчиво продолжали утверждать, что похожей мажордом Йетельд резал торт. Кроме загадочного инструмента, в сплошной стене имелся небольшой квадратный булыжник, очерченный глубокими линиями, и выступающая трубка диаметром около вершка.

Это прекрасно. Это настолько прекрасно, что я замерла в ступоре, созерцая весь ансамбль мардских средств для мытья. Садхи успокаивающе похлопала меня по спине, до плеча явно не дотягивается:

— Сейчас все объясню. Давишь на выступ, из трубки выступит ирамизис. Полностью натираешь себя, только глаза закрывай, уж больно он едкий. И затем снимаешь пену люмпачкой. Только подожди немного, пока хорошо взойдет.

Ага. Нанести ирамизис, подождать, снять люмпачкой.

Кажется, все просто.

— Благодарю, — кивнула я, глупо улыбнувшись. Мардша задернула плотную штору, крикнув:

— Полотенце по левую руку!

О да, первый знакомый предмет. В самом деле, небольшое горизонтальное углубление с каменным же навесом скрывало в себе плотное, расшитое немного колючими нитями полотенце. Любящие порядок представители подземного народа свернули его аккуратным рулоном, чтоб не промокло и не помялось. Я скатала его и сунула обратно.

Может, мне стоит продолжить практику обтираний? Хотя и воду марды пьют очень редко. Во всяком случае, по стоимости кувшин обычной воды здесь равен двум-трем приличным обедам, а я уж никак не соразмерю свою жажду с местными. Поэтому кадка живительной влаги — и вовсе разорение.

Странно. Я слышала о целых подземных реках. Их что, только для слива нечистот используют?

Я разделась и осторожно прислонила пальцы к холодной породе, надавив и заблаговременно подставив другую руку под отверстие. Оттуда с хлюпающим звуком выступила прозрачная зеленая слизь, которая неровными комками устроилась в ладони. Я скривилась. Не слишком похоже на обычное мыло.

Тем не менее, доводилось мне видеть и различные масла для мытья, что используют в Дейне. Как можно изобрести масло для личной гигиены? Оно ведь жирное!

А слизь — скользкая и неприятная на ощупь. Что ж…

Разделив порцию на равные части, я, морщась от странных ощущений, полностью натерлась предложенной субстанцией. Помня, что ирамизис едкий, избегала попадания его в уши, глаза и вообще осторожничала — перед боем лучше недоесть, чем переесть, как говорится.

Потом эта штука начала шипеть, жутко щекоча кожу. Никогда не боялась щекотки, однако, как оказалось, зеленая дрянь действует особенно сильно — сдерживало только понимание того, что за смех в ираме меня вполне могут счесть угрозой для общества. А из груди рвался не смех, а жуткий хохот. Кожа покрылась мурашками, и все скрыла обильная зеленовато-белая пена. Я как будто стояла в шубе из белого меха.

Подцепила пальцами клочок пены, который продолжал раздуматься со слабым шипением, поднесла к глазам. Жуть. Кажется, что на тебя смотрят множество глаз, которые потом вдруг разлетаются на мельчайшие осколки. Совершенно не похоже на мыльную или какую-то другую пену.

Когда пена начала слабо жечь, я сняла лопатку и начала неумело снимать с себя «шубу». Вот здесь бы пригодилась вода. Полностью удалить все излишки загадочной слизи не получилось, кроме того, вспенилась она не вся. К счастью, неизвестный мне металл снимал ее без остатка, пришлось орудовать инструментом, словно скребком для коня.