— А теперь сунь туда руки.

— Ты совсем ополоумел?!

— Просто посмотреть на рунного мастера в деле тебе обойдется еще в столько же, сколько ты заплатила мне, — заметил он. — Поверь, наконец, мне и поверь в собственные силы. Ты научилась чувствовать, что делаешь, правильно нанесла руны — иначе расплав бы не среагировал — и теперь готова действительно начать обучение.

— Не слишком ли похоже на колдовство? — скептически спросила я, однако эти слова только вызвали усмешку на его губах. И ответ:

— Тебе лучше знать.

Глубокий вдох, медленный выдох. Пора.

Если б не возможные глубокие раны, прикусила бы язык от усердия. Потянулась пальцами, презрев жар, бьющий прямо в глаза, сощурилась и резко опустила обожженные символами руки в бурлящую лаву. Металл не обжег, не оставил меня без рук, а вместо этого плавно потек по предплечьям, не пересекая незримой границы.

— Что это за… — попыталась задать вопрос и внезапно поняла: мне нет нужды спрашивать. Я знаю. Неясно, откуда именно, но знаю, что за состав передо мной, какого металла и в какой пропорции туда намешано. Конечно, без названий. Названия знает разум, он же и соотносит их с величинами, а здесь, скорее, чувство.

— Самое время подумать, чего ты хочешь, — донесся голос Яхима, приглушенный и бледный.

Окружающий мир словно потерял в красках. Он и до того был серый, каменный, с небольшими вкраплениями золота и серебра, однако сейчас совсем поблек. Идея, какое именно оружие должно поразить тот рейдер, роилась у меня с самого начала. Конечно же, это должно быть копье.

Не представляю, однако, как с помощью обычного копья можно пробить металлический борт солидной толщины. Разве что если оно будет выпущено из мардской баллисты…

В глубине ванны начал формироваться крупный шар чистого пламени, видимый только для меня. Вероятно, металл под руками может принимать какую-то форму, что придаст ему воля рунного мастера. Я сосредоточилась на форме будущего копья — четырехгранное, с отдельными лезвиями для каждой грани, похожее на стилет или бронебойную стрелу с длинным, игольчатым наконечником.

В несколько мгновений из меня словно вытряхнули душу. Одновременно пришло и понимание — почему именно «душа» рунного мастера участвует в создании оружия. Да потому, что он наделяет итог своих трудов едва ли мыслящей частью. Порождает то ли жизнь, то ли аниму, которая внешне похожа на первую, но на самом деле являет собой лишь жалкое подобие.

Внутри раскаленного клубка что-то беспокойно зашевелилось, затем начало собираться в конечную форму. Опустив руку немного глубже, я выловила нечто твердое и подняла его наверх, стряхнув горячие капли. На щеке остался палящий след. Лицо, увы, рунами не защищено.

С недоумением уставилась на то, что лежало в руке.

На копье оно никак не похоже, как и на оружие в целом. Выглядит как чья-то неудачная шутка — бесформенный продолговатый слиток с едва намеченными линиями. Сложно даже примерно угадать, чего я хотела достичь, смотря на уродливое произведение искусства.

В тишине послышался добродушный смех мастера. Он крикнул:

— Бросай!

Я с непониманием уставилась на него.

— Бросай, а то обожжешься!

Бросив горячее нечто, обиженно затрясла руками. Горячо, даже жжется! Но почему?

Яхим подошел и двумя пальцами приподнял плод моих трудов. С интересом осмотрел со всех сторон, заключив:

— Лучше, чем ничего.

— Но? — ожидая продолжения, спросила я, не забывая дуть на пальцы.

— Хуже, чем все остальное. Сказать по правде, я даже у подмастерьев не припомню такого откровенно дерьмового результата. Как будто и не училась ты, а дурака валяла.

— Я вообще не понимаю, как я это сделала.

— Уже почувствовала себя повелительницей металла, а потом вдруг резко села в лужу? Ха. Понимать и не надо, — постучал он себя по лысой, вернее, обритой голове пальцем. — Надо чуять, что идет не так и в нужный момент поправлять. А ты начала формировать идею и бросила в первый же подвернувшийся момент.

Насупившись, я сказала:

— Так. Яхим, мне нужно подробное объяснение. Как дураку или младенцу. Что это за чувство, с чем его едят, как им управлять или хотя бы направить в нужную сторону. Иначе ничего у меня так и не выйдет.

Кузнец тяжело вздохнул:

— Постепенно вдолблю в твою голову, как нужно это делать. Не все же сразу!

— А еще мне нужна баллиста.

— Зачем?

— Требуется поразить вражеское судно на огромном расстоянии. Причем не просто поразить, а пробить борт и уничтожить вероятное место расположения парового котла. Рукой я ни одно оружие не доброшу, даже самое что ни на есть рунное, — пояснила я свой замысел.

— Можно просто подойти поближе, разве не так?

— Не так. Они палят тяжелыми металлическими шарами на две мили, а, возможно, и больше. Подобраться в открытом море можно только с помощью невидимости, и я не знаю, какое время смогу ее сохранять. В тот момент справилась, скорее, благодаря сильнейшему страху, тем не менее, лишь поэтому нас не разнесли в щепки.

— Будет тебе баллиста, ушастая. Я договорюсь со старыми знакомыми… но даже так тебе она влетит в копеечку. И, конечно же, она будет самая обычная, без всяких секретных сплавов или особо запретных технологий.

Я позволила себе откровенную лесть:

— Даже самое обычное осадное или корабельное орудие мардской работы ценится куда выше, чем человеческие достижения на том же поприще. Просто скажешь мне цену, а я скажу — хватит у меня золота или нет.

Яхим сурово отчеканил:

— Рано пока еще. Передохнула? Давай еще раз, только старайся отсечь лишние эмоции. Все, что не относится к процессу — гони к треклятым демонам.

— А с каким еще сплавом можно так работать?

— Только здесь, и только с этим. Насколько мне известно, вне Подземья так и не сумели построить печь, которая может обеспечивать достаточно высокую температуру плавления, не говоря уже о добыче гнадия — уж слишком глубоко он залегает. Ты будешь меня разговорами отвлекать или делом заниматься?

— Страшно, — честно призналась я, проверяя, туго ли стянула волосы. В первые дни еще поняла, что в кузнице, где постоянно летают искры и угли, рискую остаться вовсе без них, так что теперь хожу с хвостом.

— Теперь, когда знаешь, как оно — страшно?

— Конечно. Я не боюсь неизвестности… может, совсем немного, особенно, когда мне подстраивают подобные сюрпризы. Но известного любой человек, да и нелюдь тоже страшится куда больше, уж поверь!

Оставшуюся половину месяца училась отсекать ненужные чувства. Попутно, к вящему огорчению, выяснила, что никакой власти над металлами звание рунного кузнеца мне не дает, повторить ремесленный ритуал я смогу только здесь, а всевозможными предостережениями Яхим мне прожужжал все уши. Нет, вообще все, каждый клочок поверхности. А парусность у них — та еще.

Тем не менее, «дело», как его называет учитель, здорово походит на магию. Даже не на магию, а на поклонение богам или природным сущностям. Общий ореол таинственности и загадки, практики, связанные с начертанием таинственных значков, ритуальные жертвы в виде боли и собственной плоти. Печать эта, опять же, которая является пропуском в мир раскаленного металла. И каждый раз — опустошение, которое вновь неохотно заполняется собственной сущностью.

А еще никто, в том числе и я, не задумывался о последствиях. Например, что в итоге я не смогу колдовать, обладая таким знаком на ладони. Проверить это можно, например, покинув город, вот только есть сомнения, что меня пустят обратно. Кроме того, можно зажечь свечу, которая, собака, зажигаться вовсе не хочет.

Постепенно, день за днем, я научилась ковать только лишь с помощью собственного воображения и контроля над сознанием. И, хотя вещи, рождающиеся в расплаве, все еще были далеки от представляемой формы, по крайней мере, они уже похожи на оружие, а не на старый башмак. И день за днем неудачные копья отправлялись обратно в ванну, где тут же исчезали в высокотемпературной смеси.