— Поболтать зашёл, — буркнул Джон, — и ещё мне нужно позвонить.

— А что ж ты к Люси не пошёл? — удивился Да-на.

— Командир, вы что! Как же можно идти к подружке раньше начальства? — делано удивился Джон.

— И как это тебя угораздило так вовремя ко мне вломиться? Значит, под дверями подслушивал? — скривился лейтенант, — фу! Ладно, докладывай, чего удумал.

— Ну, это… они ребятам угрожают, а кашу мы заварили, виноваты, — неуверенно начал Джон. Лейтенант одобрительно кивнул. — Вот они мне денег дадут, ведь моим добровольцам жалование не идёт.

— Идёт шакалья ставка, в штабе округа вчера приказ подписан, — улыбнулся Да-на.

— Ага, пятьдесят баксов за службу в руинах, — Джон даже не улыбнулся. — И ответственности на миллион.

— Полтора, если что, — поправил его командир, — насчёт содержания решили так — ставка без изменений, но вот у меня новый приказ о призовых и трофейных выплатах. Товары с терминала обелим как трофейные, десятина ваша. И не делай такую морду, и так жрёте там в три горла с общей добычи!

— Ага, общей, — подумал Джонни, демонстративно глядя в потолок, — иди, начальник, забери у нас пряничек, коль солдатиков не жаль.

Лейтенант понял его правильно и сменил тон, — вам нужны деньги? На снабжение личного состава выделяют именно деньги, улавливаешь?

— Ага, мы через штаб округа родной армии продадим её же консервы, — со скукой проговорил Джон, — половина, без нашего бэмса, вообще, ничего бы не было.

— Четверть, и успокойся. Успокойся, я сказал, есть ещё два пункта. Добровольцев принимаем на солдатский кошт, запомни и передай своим дезертирам — всё официально, и служба их будет считаться службой по призыву. — Командир серьёзен. — Они больше не дезертиры. А второй пунктик… э… ну, в штабе понимают, что вы делаете, и чем рискуете на «своей» территории ещё до начала настоящей войны. Начальник среди служащих запустил подписку, и если кого из вас в бою… в общем, родным помогут. Начальник лично просматривает подписной лист, так что банк растёт.

— Не дай Бог его сорвать, — пробурчал Джон, но по нему было видно, что он тронут. — Спасибо. И э… так я позвоню?

Лейтенант мотнул подбородком в сторону аппарата. Джон набрал короткий номер, выслушал пожелания дежурного и подумал, что им срочно нужен женский персонал для таких задач. — Ну, извини, родной, извини командира, что побеспокоил. Алё, ты живой там? Да что ж ты так орёшь, оглашенный? Успокоился? Слушай, через час на внешний КПП пришли Слона, Чижика и Муху, пусть возьмут только пистолеты. Алё!

Джон отключил связь, улыбнувшись лейтенанту, — охламоны. Снова трубку не положил, чудо заполошное.

— Зачем тебе бойцы? Что ты собираешься делать на КПП? — лейтенанту интересно.

— Да мне за слив ребят обещали привезти десять тысяч. Так пацаны подстрахуют, чтоб не увезли меня для разговора, — охотно объяснил Джон, — а слив ночью. Думаю, задержим бандитов до выяснения, авось это придержит на время господина Та-ну.

— Ну, допустим. А дальше? Война с целым кланом? Ты представляешь себе, что это такое? — лейтенант суров.

— Господин лейтенант, — вздохнул Джон, — раньше нужно было представлять, а сейчас уже не зачем — всё и так увидим.

Джон зашёл к Люси поболтать, но она была явно не в духе, разговор не клеился.

Он ей передал привет от Эрхуфа, Люси кивнула, — ему тоже приветик.

Джон спросил, как дела в Джудии? Говорит, что не знает, давно там не была.

Джонни улыбнулся, — как малыш?

Люси сухо, — хорошо.

— Познакомишь? — Джон серьёзно.

— Конечно, — ответила Люси, не отвлекаясь от канцелярской работы.

— Так я зайду? — спросил Джон с надеждой.

— Буду рада, — равнодушно пропела Люси ровным тоном.

— Ты прости меня, — решился сказать Джон.

— Хорошо, прощу, — проговорила рассеянно, и всё. Как об стенку! Джон, посопев, развернулся и вышел, не оглядываясь. А зря — он не видел, каким взглядом проводила его Люси. Когда он ушёл, она долго смотрела на закрытую дверь опустевшими глазам, с её щеки скатилась первая слеза…

Джонни неспешно прогулялся до КПП, ему внезапно захотелось побыть одному. Не то, что он себя жалел или хандрил. Джонни испытывал странное, новое чувство — и грусть, и ещё что-то, наверное, нежность. Чувство новое, но как будто забытое данным давно, и вот оно вернулось из поры счастливого детства. Джонни и обрадовался ему, и удивился — он был уверен, что жизнь давно выжгла в его душе подобные чувства и воспоминания. Оказывается, он — сентиментальный подонок, кто бы мог подумать! Джонни повеселел от этой мысли и зашагал бодрее.

Ребята на КПП ему искренне обрадовались. Давно не виделись, и слава Богу — их совсем не тянуло повидаться с Джоном в развалинах. А на КПП другое, даже милое дело. Зелёный этот достал вообще, никакой жизни с его уставщиной. Он и так был не сахар, а после лазарета стал просто какой-то контуженный, блин! Но парни знают, что сержант избегает встречаться с Джонни, так им интересно — Джон на минутку заскочил, или желает кофе с ребятами испить? Он охотно принял приглашение, пил кофе и с удовольствием слушал последние жандармские сплетни.

Наконец, с попутки спрыгнули бойцы его отряда. Ребята присоединились к компании, оживлённо болтали с приятелями — большинство молодых жандармов знакомы со школы. Знают родителей друг друга, сестёр, братьев. Ребята спрашивали, как у них дела, передавали приветы. Джон скрипнул зубами. — Парни, нам тут нужно кое-кого подождать, мы за вас часок подежурим?

— Конечно, хоть до конца смены! — весело загомонили постовые.

Смешно, конечно, но Джон впервые стоял в наряде на КПП, не до того ему было. Всегда находились дела и важней, и интересней. Простояв полчаса, Джон решил, что потерял он немного, средненькое удовольствие. Будь он поэтом или писателем, тогда, конечно, самое оно, а для него время до подъезда «следователей» растянулось, как старая резинка на солдатских трусах. Но дождался их «проша» и обрадовался, как родным — вытащил ствол и демонстративно передёрнул затвор. Муха навёл на машину станкач, Чижик положил на бруствер из мешков с песком ручник, Слон с пистолетами занял позицию сзади и сбоку от автомобиля.

Парочка в машине оживлённо закрутила головами, козлобородый уставился в окно на Джона. Он, радушно улыбаясь, поманил мужчину ладошкой. Тот чуть замок не сломал, так ему захотелось наружу — стало совершенно ясно, что промедление может привести к печальным последствиям, вон господина Та-ню такие же пацаны из пулемёта расстреляли. Наконец у него получилось справиться с замком, он вышел и, безуспешно пытаясь сохранить достоинство, на негнущихся ногах приблизился к Джонни. Он молча протянул руку, козлобородый, вновь запутавшись во внутреннем кармане пиджака, как вырвал пухлый конверт. Джон принял конвертик и не глядя, через плечо перебросил его Чижику, — проверь!

— Десять тысяч, капрал, — крикнул пацан с небольшой задержкой.

— Ночная смена начинается в двадцать два, но раньше двенадцати лучше не приезжайте — здесь бывает людно, — проговорил Джон, — до вечера… э… ещё пять тысяч?

— Само собой, — «следователь» попытался изобразить улыбку, — как и договаривались. До вечера?

— До вечера, — благодушно ответил Джон. Мужик, развернулся и втянув голову в плечи прошёл к машине, изо всех сил стараясь не сорваться на бег. Дошёл, хлопнула дверца, и машина рванула с места с пробуксовкой в отчаянном развороте.

Немного отъехав, козлобородый с шумом выдохнул и влепил длинному подзатыльник, — нафиг бабки отдавать? Возьмём щенка и расспросим?? Сами всё сделаем, Жоржи??? Уф, хорочшо, что я тебя не послушал, взял эти сраные деньги!

— Ага, а теперь их пацаны на всех попилят, — обиженно пробасил худой, — я ж хотел, чтоб только нам, Алекс!

— Рули давай! — злился козлобородый, — блин, а пацанов придётся у босса просить, тут много ребят нужно… и с гранатами, пулемёты у них.

— Не гони, хватит обычных молотилок, — снисходительно ответил опытный Жоржи, — да и то — пугнуть. Это они с нами были герои, а как парней увидят, обделаются.