Наконец, с утра в свои стаи ушли разведчики предупредить о прохождении «неправильных солдат» через их территорию и попросить присмотреть, чтоб солдаты прошли без происшествий. После обеда группа выдвинулась на трёх джипах. Ехали осторожно, с остановками — их встречали жители развалин. Изрядно проехав вглубь развалин, через пару часов устроили привал. Наметили строение под перевалочную базу, радист отстучал сообщение. Пока ждали прибытия группы тыла, всего десяток жандармов с боезапасом, водой и продуктами на неделю, облазили окрестности, осмотрелись. Дождались гарнизон их нового «блокпоста» и двинулись дальше. Ещё через два часа снова остановка, разведка, выбор здания, сообщение и ожидание подкреплений. К вечеру дождались ребят, сдали им объект и устроились отдыхать до утра. С рассветом, перекусив на дорожку, продолжили движение пешком. Дальше начинались районы крыс-огородников.

Сборный пункт располагался на восточной окраине мегаполиса, а клиенты, по данным господина Та-ну, на западной. Кратчайший путь лежал через районы огородников, обходить их пришлось бы через, не понять кем, занятые области — потребовалась бы отдельная длительная разведывательная операция. А насчёт огородников у Джона возникли мысли и смутные подозрения, ведь «по другую сторону» от них начиналась зона влияния «других шакалов». В отличие от кочевых крыс, огородники не проявляли особой агрессивности, предпочитая со всеми договариваться. Но к своей земле относились уж очень трепетно — в своих кварталах огородники атаковали незваных чужаков вне зависимости от шансов на успех. Ведь стаи их были, как и прочие, крысиными — вожаки, солдаты, дозорные, разведчики… и рабочие. Рабочие — это в основном беглецы, которым пограничные банды «помогли обрести свободу». Рабочих без затей подсаживали на дурь, и бедняги выращивали кукси, овощи просто за отраву, еду и чтоб не били. Вот с этими душевными людьми Джону требовалось договориться, война с ними в его планы пока не входила. Он рассчитывал на крыс проводников, парни постоянно ходили к ним для обмена. Вот и группа вышла на общую тропинку и под пристальными взглядами дозорных пошла к «базарному» дому. Подошли и встали под окнами. Джонни даже немного развеселился — они стояли под прицелом, как на расстреле. Через пару минут к ним вышли два явных крысиных солдата с «молотилками» наизготовку. Их можно было бы принять за настоящих солдат — оба в знакомой полевой форме, на головах форменные кепи. Кабы не их особая, крысиная, пластика движений, животная настороженность, прищур внимательных глаз, умело обшаривших гостей, не отвлекаясь от окрестностей. Один из них занял позицию в дверном проёме, другой подошёл к посетителям немного сбоку. Так, чтобы не перекрыть товарищу сектор обстрела.

— Кого это вы привели, Джек? — презрительно сплюнув, обратился он к нашему проводнику. Джонни безмятежно любовался стеной дома поверх его головы — сразу стрелять не стали, значит, есть шансы на диалог.

— Вожак неправильных солдат принёс вашим старшим дружеское слово, — торжественно ответил проводник, матёрый крыса-разведчик.

— Джек, ты всерьёз полагаешь, что мы сами отведём шакалов к нашим вожакам? Проводим их через нашу землю? — удивился «огородник». — Ты ведь ещё ни разу не был дураком, Джек!

— Сэм, ты назвал меня дураком, или мне показалось? — вкрадчиво переспросил Джек.

— Что ты, Джеки! — воскликнул явно струхнувший Сэм, — я ж и говорю, что вот Джек, который ни разу не был дураком! И я ещё не выжил из ума, чтобы отвести шакалов…

— Неправильные солдаты принесли доброе слово, — со вздохом проговорил Джек. — Ты хочешь, чтобы они пришли молча?

— Говоришь, с дружеским словом? — поскрёб Сэм затылок под кепкой, — ладно. Идите строго за мной.

Он забросил автомат за плечо и побрёл не торопясь, даже сунул руки в карманы и засвистел популярный мотивчик. Его напарник скрылся в доме, так и не сказав ни слова — Джон был уверен, что уже рванул с важным донесением пацан-дозорный. Внезапно он почувствовал, как завибрировал датчик вызова его рации. Джон, скосив глаза, обвёл группу, кто это нажал вызов? Ребята растерянно переглянулись и уставились на Джонни, тот им лишь виновато улыбнулся — мол, извиняюсь. Парни успокоились, а на лице Джона так и осталась полуулыбка. — Неподалёку работала рация на полицейской волне, ага, пацан, блин, побежал!

Крыса-солдат вёл их по дуге, старательно обходя что-то, не предназначенное для чужих глаз. Они шли по осевой линии широкой, относительно чистой улицы, и Джон кожей чувствовал взгляды аборигенов, устремлённые на него сквозь прицелы. А их провожатый шёл, посвистывая, зная, что стоит хотя бы одному из группы сойти с тропинки, отстать, по ним, по всем, немедленно откроют огонь. Но подошли к двухэтажному зданию, одиноко торчащему на пустыре, заваленном крупными обломками — на нём толком не спрячешься и быстро не побегаешь. Провожатый довёл группу до входа, бросил «залазьте» и повернул обратно. Внутри, судя по сохранившейся стойке, ранее располагался бар. За тремя, сдвинутыми вместе, уцелевшими столиками, сидели десять человек — многовато вожаков для одной стаи, как подумал Джон. Он вежливо поздоровался, его поприветствовали и попросили присаживаться. Предложили самокрутку, Джон отказался. В ответ радушные хозяева лишь пожали плечами — что с солдата взять?

Разговор прошёл ожидаемо ровно. Джон спросил, с кем имеет дело? Ему ответили, что здесь собрались представители четырёх союзных стай. У них нынче типа картеля — торги ведут сообща и защищаются вместе. «Колхоз, блин!» — сказал один, усмехнувшись. Он сразу привлёк внимание Джона — он мог поспорить на что угодно — перед ним сидел не крыса-солдат. Вообще, не крыса. Он не дымил кукси. И его выдавала осанка, вальяжная манера держать руки на столе, открытый, уверенный взгляд, располагающая улыбка, умение носить форму, на прочих она выглядела мешковато. Он привык производить на людей выгодное впечатление, больше походил на офицера. И форма на них, как на встретивших их бойцах, — это была шакалья повседневка! Для Джонни всё стало ясно — и «молотилки», и рация, и шакалья форма — огородники на связи с той стороной, и прямо перед ним сидит её представитель. По уму следовало поворачивать оглобли, но отступать было уже некуда, и Джон перешёл к цели визита. По его словам, часть дружественных «неправильным» солдатам стай желает вернуться в родные края — вдруг там уже можно жить? А то на новом месте стало слишком людно. И стая Джона только рада им помочь — пусть валят по-хорошему, им же будет меньше работы. Вот Джонни просит пропустить его группу в западные районы просто осмотреться, а потом пропускать другие разведгруппы и переселенцев. И за это они готовы даже платить!

— Не оружием, конечно, и не людьми — наикрутейшей дурью! — возвестил Джон, вызвав у хозяев дружный смех. Джонни принялся азартно расписывать все прелести «Зова» с точки зрения торчка — ломки нет, ощущения всегда, как в первый раз, и на дозу нужно мизерное количество. А он ещё и повышает выносливость и придаёт сил.

— Ну, если она такая, как ты говоришь, — задумчиво сказал один из актива, — пусть завтра нам принесут немного на пробу. А вы пока тут подождёте.

— Да зачем терять столько времени? — изумился Джон. — Мы вот прямо сейчас пойдём дальше, а дурь вам уже к вечеру принесут. Если разрешите нам связаться со своими по рации.

«Активисты» на мгновенье покосились на «офицера», тот с улыбкой ответил, — хорошо, связывайтесь, только мы вас так не отпустим — покормим и дадим провожатых.

— Большое спасибо, — от души поблагодарил Джонни. — Одной дозы хватает на неделю, сколько заказывать разовых доз?

— Полторы тысячи, — машинально ляпнул один активист. На него неодобрительно посмотрели, но никто не возразил. Джон серьёзно кивнул, — значит, сто пятьдесят грамм. Джордж, готовь рацию, а я пока накидаю текст сообщения.

Огородники торжественно проводили группу — десятки глаз стали свидетелями того, что «неправильные» солдаты покинули их район. Пара провожатых оказались улыбчивыми, общительными парнями. Они сразу честно предупредили, что дальше на запад стай нет, развалины регулярно прочёсывают шакалы, и жить там вряд ли получится. Но они охотно покажут Джону всё, что может его заинтересовать. «Ага, маму маленького гризли!» — весело думал Джонни. Ему сразу стало ясно, зачем им устроили такие проводы, и куда их ведут. Противник просто желает дотошно расспросить Джонни, какого лешего он забыл на западной окраине? У огородников брать группу чревато осложнениями — куксиробам нельзя терять репутацию, работать же станет невозможно. А на вопрос «куда их ведут?» ответила рация Джона — датчик вызова вибрировал каждый час, ребята уже перестали обращать на это внимание. Ясно, что ведут их в засаду, а проводников вызывают ушедшие вперёд, чтоб убедиться, что провожатые ещё живы. Засада уже скорей всего на месте, или скоро там будет — об их выходе и о точке встречи договорились по мощной радиостанции. У группы Джона такая есть, отчего же не предположить подобное у старших товарищей?