— И чего тебе опять? — сказал Сэм вместо «здрассте».

— От тебя — ничего, — криво усмехнулся Джонни, — а вообще — просто пройти. За проход заплачено, или тебе не сказали?

— Ну, говорили, — нехотя буркнул Сэм, — только с тобой тогда ушли наши ребята. И не вернулись. А ты вот он!

— И чё? — прищурился Джон.

— Да так, — замялся Сэм, — может, расскажешь, что там было?

— Тебе, что ли? — удивлённо спросил Джонни.

— Вожакам. Я провожу, — просительно проговорил Сэм, — пойдёшь?

— Хорошо, нам к ним и надо, — улыбнулся Джонни, — передать плату за проход.

Сэм махнул напарнику рукой и, как прошлый раз, засунув руки в карманы и засвистев блатной мотивчик, вразвалочку пошёл по тому же маршруту. Джон с ребятами спокойно, молча, не озираясь, двинулись следом. Пришли к тому же домику, Сэм пригласил входить и, не оборачиваясь, отправился обратно. Мог бы и не провожать, Джон и без него б не заблудился. Но в чужом монастыре со своим уставом без пистолета делать нечего — ребята без тени удивления вошли внутрь. Встретили их примерно в том же составе, что и прошлый раз, только у стеночки маялся пяток амбалов. Все, кроме быков, оживлённо улыбались, у вожаков глазки горели вожделением, у «офицера» азартом. Ребят попросили присаживаться к столу, предложили курнуть, парни вежливо отказались. Джонни без слов вынул из нагрудного кармашка пакет с алым порошком. Лица вожаков заметно смягчились, и они едва не сорвались с пакетиком по делам, но один из них, всё же, смог удержать себя в руках. Двинул по протоколу:

— Джонни, с тобой ушли наши ребята. Они не вернулись, что случилось?

— Не знаю, — пожал Джон плечами, — группа тогда разделилась, у меня было своё задание. Но скоро узнаю, я как раз иду к ребятам — у них заканчиваются батареи для рации.

— Ты на обратном пути загляни к нам, хорошо? Кстати, как ты возвращался в прошлый раз?

— Через южные кварталы. Говорю же — у меня было своё задание.

— А надолго у твоих ребят хватит заряда батарей? — невзначай поинтересовался офицер.

— До завтра должно хватить, — с умным видом ответил Джон.

— Вот и замечательно! — воскликнул засланец, — как раз утром и выйдете, а переночуете у нас.

— Спасибо, — смутился Джон, — я, честно говоря, на это надеялся, но не был уверен, удобно ли.

— Удобно-удобно! — засмеялся офицер, — пойдём, парни, у меня тут довольно приличные апартаменты.

Джонни с ребятами встали и направились следом за ним, а быки двинулись следом за парнями. Пришли в хорошо сохранившийся двухэтажный домик. Офицер проводил парней в просторную, чистую комнату, предложил устраиваться за столом на лавочке, мол, сейчас принесут перекусить. А сам уселся на стул с другой стороны стола. Улыбнулся и положил руки с пистолетом в каждой, локтями на стол, дырками стволов в сторону парней.

— В школу ходили? — сказал офицер, — представьте, что вы на уроке и сложите ручки перед собой.

Парни послушно подчинились, вояка кивнул амбалам. Те приблизились, приступили к ощупыванию ребят. Джон был уверен, что офицер настроен решительно и стал бы стрелять. Поэтому он «случайно» перехватил его взгляд, захватил, глаза вояки слегка расфокусировались, зрачки зашарили по сторонам — он потерял Джонни. А тот обездвижил его точным энергетическим ударом и отобрал стволы. Ребята тем временем быстро, с одного удара, поубивали быков — не любят парни, когда их лапают, не терпят такой фамильярности.

Джон, схватив офицера за уши, припечатал его рожей к столу, положил ладонь на шейные позвонки и выключил ласковым импульсом. Бойцы шустро облазили дом, нашли кухню, там упокоили двоих буйволов, ещё один охранял конуру радиста, другой стоял у комнаты с оружием и припасами, а третий у входа. Обнаружился глубокий погреб с недавно приделанным люком. И зачем он понадобился военным? Но, тем не менее пригодился — туда их трупы и свалили. Джон привёл офицера в сознание, улыбнулся и спросил, — в школу ходил? Представь, что урок закончился — перемена, сука!

И от души врезал ему по роже.

Бойцы группы выбрали удобные позиции и взяли объект под охрану. К счастью предыдущие хозяева домика не славились гостеприимством и общительностью, и до наступления темноты в погреб пришлось сбросить тела всего троих посетителей. Да и то явно не крыс — слишком упитанных. В кухне на ещё горячей печке стояли кастрюли с готовым ужином. Ребята даже смогли поесть, по очереди сменяясь с постов. Джонни совместил ужин с допросом.

Пленный Джону не понравился — только что был готов их застрелить, но едва получил по роже, повёл себя, как старый приятель. Объяснил он это просто — наёмники легко убивают за деньги, а гибнуть за них особо не рвутся. А он именно наёмник, лейтенант Кру-на. Ещё больше он огорчил Джона новостями — оказалось, что война, которую ребята только хотели начать, уже идёт себе не шатко, не валко. И как всякая порядочная война имеет для своего возникновения веские причины. Главная из которых — само существование их сводного отряда.

В прочих заброшенных городах всё происходит по плану — вояки под контролем кланов, кланы привлекают гвардейцев на зачистку руин, и трудом заключенных восстанавливается инфраструктура. В Чи-хахо же происходит какой-то бред. Мощнейший клан Та-ну не смог нагнуть вояк, солдатики самого Та-ну чуть не угробили. Солдаты не были перебиты крысами в стычках, не произошло ни одного рейда-набега крысиных стай на окружной сборный пункт, хотя кое-где даже нацгвардия умылась кровью. Вояки сами непонятным образом чистят и восстанавливают развалины. Но хуже всего то, что магистрат Та-ну лишает целые района Чи-хахао статуса мест временного ограничения прав. Без ограничения этих самых прав восстановление городского хозяйство резко удорожается и, вообще, теряет всякий смысл. Ведь главный смысл восстановления в его государственном финансировании и налоговых льготах! Кстати, одно и то же можно «восстанавливать» раз по…надцать, в зависимости от того, насколько успешно идёт зачистка.

Зачем Та-ну даёт руинам статус городских районов? Лейтенант весело заржал, — это же подстава!

Ну, не может он самостоятельно справиться с вояками, даже принял помощь от своих заклятых друзей. Так друзья наняли национальную гвардию, чтоб те устроили восстановленным районам парочку «крысиных набегов». Тогда эти районы станут зоной беспорядков и гвардии же поручат их гасить и впредь не допускать, а начальство вояк возьмут к ногтю. Солдатиков же к ногтю возьмут во время «крысиных набегов». Почему ещё не взяли? Да собрались было, но заявилась группа шустрых разведчиков, дала гвардейцам как следует просраться и смылась! Начальство устроило разбор полётов с разносом и взяли паузу для подтягивания дополнительных сил. Каких? Да решили не мелочиться — не нанимать гвардейцев по одному, купили сразу целого генерала, командующего тамошним округом. Вот он и устроил для всего округа сборы на западных окраинах Чи-хахо. Гвардейцы уже собрались, блин, дня через два-три начнут. Сперва потихоньку зачистят огороды, кстати, завтра лейтенант ждёт подхода двух десятков «советников» — огородникам в спины стрелять и вожаков резать.

— А там уже пойдёт веселье! — азартно воскликнул лейтенант, забыв, кому он это рассказывает.

Джонни усмехнулся и одним неуловимым движением свернул ему шею. — Достал, мразь!

Джонни отправил Джоша отдыхать, сменив его на посту. Вообще-то, по плану он должен был медитировать — в призрачном теле лететь к Чену, сообщить, что первая часть задания выполнена, основным силам пора выдвигаться. Он даже сел на колени и закрыл глаза, но ощущение неправильности всего происходящего не отпускало дух. Будто бы некто нашёптывал Джону: «Не торопись, оглянись, подумай…» Думать в общепринятом смысле Джон отродясь не умел, его мысли текли сама, как вода — то ручейком, то водопадом, то гейзером — и как вода, всегда находили себе дорогу.

И лучшего способа, чтобы по-своему поразмыслить, чем стоять в дозоре, Джонни с детства не представлял. Вот странное дело — в дозоре он забывал обо всём, прежде всего о времени, полностью очищал сознание, в мозгу царила мёртвая тишина, и что-то при этом всё равно думалось — ведь самые ясные и простые решения появлялись сразу после вахты. Но в этот раз Джон не сразу смог правильно настроиться — из головы не желали уходить навязчивые мысли. И он решил просто дать им выговориться, авось, уйдут, когда самим надоест.