— Думаю это даже хорошо. Если ты помнишь, тот берег захлестнула война. Может, и вы останетесь? Можете пока пожить у меня.

— Я бы с удовольствием, но вот Клер, она ведь лишилась дома, семьи и друзей. А сейчас ей очень надо найди своего старого друга, а он где-то в Риене, — Саша говорил очень серьезно. Он сам не особо хотел туда ехать, но очень хотел помочь девушке.

— Военные действия еще ведутся, но я уверен, скоро дела пойдут к переговорам. Соваться туда сейчас — самоубийство.

Саша не знал, что на это ответить. Он даже не представлял, что ему делать.

— Ее преследуют. Та же странная девушка, что оставила мне это. — Оливер похлопал себя по плечу, — единственное, что я знаю, это то, что ее зовут Илиана.

— Что-то случилось, пока меня не было?

— Эта сумасшедшая пришла и чуть не убила Клер.

— Просто так?

— Нет, — в двери появилась сама Клер, уже отошедшая от шока. — Она искала это, — она достала из кармана медальон и показала барду.

— Что это?

— Медальон.

— Медальон из легенды, — добавил Оливер.

— Б.Ш., - как-то загадочно сказал Саша и опустил голову. — Откуда он у тебя?

— Не важно, — Клер подсела к своим спутникам за стол. — Расскажи, что ты о нем знаешь?

— По сути — ничего. Про этот медальон ходят легенды, и не всегда радужные.

— Я знаю одного специалиста по легендам, и по древним языкам.

— Решено. Утром идем к нему.

Оливер пошел отпирать комнаты. Дело в том, что этот дом не его, точнее не так давно стал его. Он достался послу по наследству от старого одинокого дядюшки. Все комнаты в этом доме кроме одной Оливер запер, он все равно ими не пользовался. А сейчас они понадобились. Ключи от комнат от хранил в любимом дядином тайнике. Если стукнуть по нужной дощечке в стене коридора, то открывается ниша, в которой всего один крюк со связкой ключей.

Посол открыл две комнаты, гостевую для Саши и комнату дяди для Клер. Дядя у Оливера очень любил себя. Кровать у него была очень большая, комната правда весьма темная, а над камином висел огромный портрет самого дяди, так заботливо завешанный темным запылившимся полотном. Кровать застелена бардовыми шелковыми покрывалами. Комната так давно не открывалась и не использовалась, что вся покрылась огромным слоем пыли.

— Разберешься тут?

В ответ Клер кивнула и вошла в комнату, поднимая за собой тучи пыли. А Оливер пошел открывать небольшую гостевую комнату для Саши.

Ночь в городе прошла на удивление спокойно.

Солнце еще не поднялось. Даже птицы спали. Но Саше с Оливером было не до сна. Рано утром они собрались на кухне за чашкой горячего чая.

— Будем ее будить?

— Пусть спит. Там ей лучше не появляться, вид тот еще.

— Надо тогда записку оставить. Есть у тебя тут бумага?

— Где-то была. Надо у дяди в кабинете посмотреть.

Посол направился прямиком в самую загадочную комнату этого дома — кабинет. Бывший хозяин этого дома занимал не маленький пост при государстве, и одному ему известно, сколько всего он спрятал в своем кабинете. Все там было обставлено вполне спокойно. Перед окном стоял массивный стол, рядом с ним располагалось мягкое кресло, в котором бывший хозяин дома так любил читать книги. Все стены были заставлены шкафами с книгами. Ничего особенного, просто кабинет.

В одном из ящиков стола нашлись чистые листы пожелтевшей бумаги, а на столе, в маленьком круглом стеклянном пузырьке осталось немного чернил. Перо лежало рядом. Оливер быстро написал короткую записку и вышел. Эта комната никогда ему не нравилась, эти стены давили на него, нагоняя печальные воспоминания.

Записку они оставили на кухонном столе, а сами с первыми лучами солнца ушли из дома и направились прямиком в самый страшный квартал. Там не было жизни, там было существование. Законов для местных просто не существовало. Солнце не светило там, почти круглые сутки в этом районе сумерки. Люди там были такие же. Мрачные, бледные, истощенные такой жизнью, они больше походили на собственные тени. На незваных гостей из центра местные жители смотрели волком, некоторые даже шарахались. Оливер вел Сашу по ему одному известной дороге. Вскоре он поднялся на небольшое хлипенькое крыльцо неприметного покосившегося дома. Огромные бревна уже давно начали гнить.

— Кажется, здесь, — посол спрыгнул с крыльца и пошел вдоль дома к небольшому окошку. Раздался стук, сперва тихий, потом все громче и громче. На пятом ударе стекло выпало из рамы и упало внутрь дома, разбившись на тысячи осколков. Саша с Оливером испуганно переглянулись.

Внутри дома послышались тихие шаркающие шаги.

— Кто ко мне пришел? — этот тихий скрипучий голос можно было услышать только в полной тишине.

— Господин Мороми. Это Оливер.

— Ах, малыш Оливер. Заходи, — маленький старичок в потрепанном полосатом халате открыл дверь незваным гостям.

Внутри дом выглядел не лучше чем снаружи, он оказался меньше, чем ожидалось, из мебели там был лишь старый трехногий стол, скромный табурет и небольшая лежанка без подушки. Кухни как таковой не было, лишь пара шкафов и ржавый тазик, возле которого и разбилось стекло.

— Проходите, мои дорогие, — старичок был милым, даже в своем возрасте и положении ему удавалось радоваться жизни. Господин Мороми улыбался, он сел на свой табурет и сложил руки на стол. — Вы что-то хотели? Просто так ко мне никто не приходит.

— Да, у нас к вам дело.

— Ну, что ж. Сесть не предлагаю, — старичок развел руками. — Я вас выслушаю, только стекло уберите.

Оливер одними глазами указал Саше на разбитое стекло. В ответ тот состроил угрожающую мину, но убирать стекло все же пошел.

— Мы бы хотели узнать у вас про древние буквы.

— Я знаю древние алфавиты, — улыбка господина Мороми вдруг стала натянутой. — Какие конкретно тебя интересуют?

— Б. Ш., - тихо, почти шепотом ответил Оливер.

— Вам написать эти буквы на другом языке? Если так, то простите, мои руки уже не те, я уже не могу выводить эти закорючки, — затараторил старичок.

— Нет-нет! Нам бы узнать, что они означают.

— Буквы как буквы, из них обычно слова составляют, — старик пожал плечами.

Казалось, он совершенно не понимал, о чем идет речь. Но в его глазах был прекрасно виден страх.

Медленно господин Мороми встал со своего стула и вплотную подошел к Оливеру, он поднял свои изнеможенные старостью руки и крепко обнял недоумевающего посла.

— За мной следят, — почти плача сказал старичок, тихо, так чтобы услышал только Оливер.

— Кто? — так же тихо спросил посол.

— Я слишком много знаю, — продолжал в слезах лепетать старик. — Слушай меня внимательно. Б.Ш. - это инициалы…

— Чьи?

— Не перебивай! Б.Ш. - это инициалы, чтобы узнать, надо открыть…

Внезапно господин Мороми замолчал. Он опустил руки и распахнул глаза. Из приоткрытого рта потянулась скупая струйка алой крови. Так и не договорив, старичок упал на пол. Из-под ребер у него торчала стрела.

— Вот черт!

Саша не сразу сообразил, что случилось. Первым делом Оливер проследил, откуда могла быть выпущена стрела, и бросился к окну, в котором он же сам так удачно разбил стекло. Но там уже никого не было, по улице спокойно ходили люди.

— Что он сказал?

— Он сказал, что это инициалы, и чтобы узнать, надо открыть.

— Что открыть?

— Без понятия, — пожал плечами посол. — Уходим, а то будут проблемы.

Бард и посол вышли из дома господина Мороми и с самым непринужденным видом направились вон из этого квартала. Они почти вышли из этого ужасного района, когда раздался крик, и набежала стража, перекрывшая выходы. Оливер внимательно осмотрел все это безобразие, и смело направился к выходу, из которого и пришла вся стража. Саша последовал за ним.

Стражники хватали людей, срывали с них капюшоны, вглядывались в лица и зачем-то терли шею с правой стороны.

Посол кивнул толстому низкому мужичку с огромными седыми усами. Это оказался начальник стражи.