— Инна, в магазине-то темновато, — Борис пощелкал магазинными выключателями и рубильниками, — Рай отнимают по кусочку…, а вчера так было весело нам вечером — просто хорошо! Страшно, непонятно, но хорошо. Теперь из приятного остались только бесплатные магазины и бензин — если сможем без электричества его качнуть, а то придется через шланги с машин сливать.

— Туалет на свежем воздухе, еще, из приятного, ты забыл, — не смогла удержаться от иронии Инна.

— Предлагаю переход к первобытным условиям отметить бутылочкой «Камю», и девочек немного взбодрим — без тени сомнений, Борис прихватил с витрины пузатую бутылку, — Инночка, возьми конфет подороже.

На обратном пути супруги прошли впритык с появившимся уже и здесь знакомым дымком.

— Теперь не только вдоль улиц, во дворах уже они…, - прижимая к правому боку автомат, обняв левой рукой жену, недовольно прошипел Борис, — Как-то быстро всё развиваться стало!

Сергей и Алекс

— Не, палить не стоит. Вишь, как тут с законами природы обстоит, не все, так как мы привыкли. Оружие возьмет, да у тебя прямо в руках и разорвется. Пока нам опасность не угрожает, погодим пистолеты доставать, — возраст и больший опыт Алекса перевесили импульсивное любопытство его юного партнера.

Идти до родителей Софи было всего ничего, минут пятнадцать быстрым шагом. «А вот потом бродить, если что…, все ноги оттопчешь. У меня такой дыхалки как у Сереги нету», — невесело размышлял Алекс. Пожевав кусочек безвкусной шоколадки, и с отвращением сплюнув ее, молча, махнул рукой в направлении цели — дескать, пошли.

Обе стороны проспекта не радовали своим разнообразием, зато, безусловно, вселяли уныние, неизменным, до тошноты надоевшим цветом. Машины, деревья, тротуары, знакомые дома, некоторые из которых страдали уже виденным дефектом — нехваткой части здания; словно кто-то дрожащей рукой кусочек сыра отрезал от большого ломтя. Все в классическом, для этого места, стиле песочный серый сюр, сюрреализм, то бишь. А вот, пожалуйста, пустое пространство опять… — тут магазин «Спорт» стоял. И видишь что место пустое, а не мимо, не вокруг, не через, не пройдешь. Необъяснимое и непонятное искривление, что-то вроде того… Даже не искривление; вот вроде есть место, а его нет, и пустоты нет, и когда, кажется, сквозь проходишь, ты оказывается ни куда не переместился. Алекс отчаялся уже что-либо здесь понять, знал он твердо только одно — надо выбираться отсюда быстрее.

В ясный погожий день, проспект просматривался с этого места далеко, практически настолько, насколько хватало остроты зрения смотрящего. В новых условиях чрезмерная дальнозоркость была ни к чему, видимость здесь была ограничена 150-200ми метрами. Дальше, и без того плохо различимые, в мрачном освещении вечного заката предметы, сливались с серым туманом.

Дошагали, наконец, до знакомого дома — и здесь их снова ждал еще один сюрприз. Миновав подъездную дверь, привычным уже способом, друзья встали как вкопанные. Подниматься было некуда и не на чем. Лифта, лестницы, комнаты консьержа — внутри не было ничего. То есть, ничего вообще. Снова пустота, которую не пройти, не обойти. Смачно выматерившись в сердцах, оба путешественника, не вдаваясь в подробности, поспешно покинули неприятное место. Не сговариваясь, развернулись, и неспешной походкой (а куда, собственно, торопиться) двинулись назад, к проспекту.

— А ты заметил, что полностью отсутствуют дома именно участников нашей команды. Моего нет целиком, от дома Софьиных родителей только фасад и остался, — не переставая мерно вздымать и переставлять привычные ноги, спросил Сергей.

— Заметил, как не заметить… Магазина «Спорт» нет еще… Давай, вот тут на клумбе посидим, передохнем. — и Алекс с размаху плюхнулся на серо желтую траву, почва под ним едва заметно просела, и тут же плавно вернулась в первоначальное состояние. Алекс чертыхнулся — привыкнуть к обыденности здешних, на фиг им не нужных чудес, было нелегко.

Посидели, помолчали под серым не движущимся солнцем.

— Эл, здесь время остановилось, да?

— Похоже на то. Или его здесь вообще нет.

— Как же все это возможно, Эл? То, что было в том мире, где остались Софи, и остальные, было странно и удивительно, но это…, это место…, и все что с нами произошло и происходит сейчас… Мы как в тягучем неприятном сне; бродим, ищем чего-то посреди нагромождения фантасмагории… Знаешь, Эл, я себя раз сто уже щипал, и каждый раз больно. И больно-то опять как-то по-другому, не так как дома.

— Знаю, я себя тоже щипал, — усмехнулся Алекс, — Гляди синяки даже остались. Ты совершенно прав, было почти не больно, просто чувствовалось.

— Выходит ученые, наука — никто ничего не знает, и пичкают людей в школах, а потом в универах, всякой ерундой, которую сами же и сочинили. Дует ветер, бьет молния, яблоко, блин, падает, а они напишут несколько букв в произвольном порядке, назовут формулой, и думают, что вот, как всё умно и красиво. Тьфу! — смачный плевок, посланный в сторону проспекта, долетел, чуть ли не до его середины, согласно местным физическим законам.

— Может и так, а может наоборот, все всё знают, а мы, попавшие сюда, всего лишь материал для чьих-то опытов, — Алекс с интересом проводил взглядом мини снаряд, выпущенный ртом Сергея.

— Как это? — открыв рот и округлив глаза, обалдело спросил юноша.

— Как? — переспросил Алекс, — В детстве я был уверен, что если быстро-быстро побегу за видимую мне линию домов, то там не будет ничего, пустота. Или что-то совсем иное, то, чего я не знаю. Вот мы и добежали… «Жаль, что я не могу Сергею про «них» рассказать. Эти, мать их, «греческие боги», запросто и тут могут за мной наблюдать. Раз — и растекусь таким же плевком по местному чудо-асфальту», — это уже Эл добавил про себя. — Не бери в голову, это просто паранойя наверно, — а это он адресовал Сергею, — Что в детстве, что повзрослев, я частенько видел везде теорию заговора.

Вдалеке, с южной стороны, оттуда, где в их привычном городе был юг, послышался негромкий постепенно нарастающий шум. Инстинкт, живущий в каждом человеке с пещерных времен, в мгновение ока переместил их с клумбы за густую поросль кустов среди группы деревьев. Даже отбегать не пришлось, три прыжка, и вот они уже метров за пятьдесят от места своего отдыха. Затаив дыхание, они боязливо косились в направлении возмущения их хрупкого спокойствия.

Шум нарастал. Был он не такой уж и громкий, напоминал собою длительный порыв ветра — просто в окружавшей их тишине любой звук, даже не по громкости, а по произведенному эффекту, оставлял впечатление разорвавшейся бомбы в местном царстве безмолвия. Выгибаемые друзьями деревья и стены не производили звуков вообще никаких. Шаги их и бег были похожи на то, как будто они передвигались по мягкому ковру — стремящееся к нулю количество децибел.

Туман со стороны приближающегося звука быстро редел и в секунды растворился совсем. Проспект стал, виден далеко вдаль, как это было в «их» мире солнечным днем. Вдалеке небо постепенно начало менять цвет. Оно еще не приобрело своих обычных, так не хватаемых им здесь жизнерадостных тонов, но цвет его стал живым серым с намеком на возможный проблеск лазури. А в вышине, почти задевая крыши домов, плыло нечто похожее на дирижабль со старых ретро фотографий.

— Бежим, — дернул Алекс за руку Сергея. — Заскочим в квартиру какую-нибудь — там дождемся. Здесь оставаться для нас слишком опасно, мы не знаем, плохо для нас это или хорошо — лучше спрятаться.