Алекс, откинувшись на спинку старорежимной массивной изогнутой скамейки, посмотрел в сторону проспекта и увидел натянутый через всю улицу транспарант: «Решения XXXIII съезда КПСС в жизнь!»

«О, как! Да… Проездной то тот, выходит, был настоящий…» — вспомнил молодой человек недавнюю находку, выброшенную на время из головы, из-за лавины более драматичных событий. С советской властью Алекс не был знаком, поскольку родился, как раз, когда та умирала. Всё что он о ней слышал, складывалась из отрывочных, невнимательно слушаемых, ностальгических рассказах родителей, старых фильмов; иногда, из любопытства, прочитанных статей и объяснений в интернете. Он знал: в СССР не хватало элементарных товаров и услуг; ограничены были политические свободы; практически невозможно было посетить другую страну; народ жил, в основном, очень небогато — такие вот минусы. Зато не было ненависти к другим национальностям и религиям (религий, по существу и не было), слово «терроризм» звучало абстракцией, отсутствовало сильное имущественное расслоение между людьми; ещё медицина и образование бесплатные. «Плюсов вроде не меньше чем минусов будет», — таков был результат краткого его анализа.

— Расскажи все подробно — что с нами произошло, ты же раньше меня в себя пришел. Последнее что я помню, страшная боль в голове и потеря сознания, — вопрошающе уставился на друга Алекс.

Шумно выдохнув, юноша начал свой рассказ. Вырубившая Алекса боль, почти не оказала своего воздействия на Сергея. Эл, оказывается, почувствовав непонятное излучение, или что там это было, с «корабля», (Сергей предпочитал называть объект-веретено так) сильно оттолкнул парня в сторону (сам Алекс ничего этого не помнил). Растянувшись на полу, болевой удар он принял, но не потерял сознание, в отличие от Эла. Сразу же, буквально в доли секунды, с комнатой стали происходить уже видимые ими ранее изменения, правда, с некоторыми отличиями. Воздух, вновь, стал очень плотным, делающим невозможным любое движение, на сей раз даже к окну. Слегка шевелить руками и ногами Сергею удавалось, а вот сдвинуться с места уже нет; трудностей с дыханием, при этом не ощущалось. Потом, вроде бы, в комнате показался кто-то еще; краем глаза, не будучи в состоянии повернуть голову, он видел что-то вне зоны своей свободной видимости. Будто чьи-то ноги мелькнули на миг, что ли… И еще, было ощущение, будто на него кто-то пристально глядит. Затем, почти сразу же, комната покрылась знакомым густым туманом, менее плотным, чем в прошлый раз — Алекса он на этот раз видел, правда, очень-очень плохо. Как долго это все длилось, он не знает, чувство времени оставило его полностью. Внезапно, он с удивлением понял, что засыпает.

Очнувшись, он увидел себя на полу, рядом лежал бездыханный Алекс. Как бездыханный? Он просто не дышал, и Сергей не смог обнаружить у него пульс. Сергей очень перепугался, что остался один, что Эл умер! Потряс Алекса немного, попробовал искусственное дыхание, и массаж сердца, все что знал. То ли его старания помогли, то ли что ещё, но Эл потеплел, тело стало мягче, а было почти как дерево твердое, дыхание появилось — ура! Услышал городской шум. То есть, он и раньше его услышал, но боялся от Эла отвлечься. Высунулся в окно — жизнь кипит! Достал мобильник — нет сети. Пометался по квартире — никого; ремонт в ней идет, но не по всей квартире, частично. В коридоре увидел стационарный телефон, с проводом — даже не радиотелефон, попробовал с него звонить на известные номера, в первую очередь Софи и Борису, маме еще… — «неправильно набран номер», после первых же цифр, в трубке. 03 набрал — ответила скорая, подумав, повесил трубку… На тумбочке перед входной дверью лежали ключи и сумочка, барсетка старомодная. Осторожно открыл дверь, повертел ключами в замках — подходят. В барсетке еще какие-то ключи, бумажки всякие, деньги. Увидев деньги, офигел окончательно.

— А что с деньгами?

— Что! Это не тысячи и не сотни, и не доллары с евро. Гляди сам, — он протянул черную сумочку приятелю.

Открыв её, Алекс вытащил на белый свет пухлую пачку денег перетянутых резинкой. И впрямь, нулей на дензнаках было маловато. Большую часть пачки составляли купюры достоинством в 3 и 5 рублей. Также было несколько десяток. На зеленых трешках и синих пятерках красовался Кремль, красные десятки украшал Ленин.

— Ты чо, сумку спер? — ошарашено воззрился на паренька Алекс.

— Спер, спер… Ты-то сам, что первым делом сделал, когда ЭТО случилось? Полмагазина себе домой вынес. А еще, помнишь? Мы оружие из полицейского участка забрали!

— Так там это было другое дело, там все люди пропали, а здесь вон их сколько, кишмя кишат. Это же сумка чья-то, не бесхозная, надо вернуть!

— Подожди, Эл, дай дораскажу. Я здесь битый час уже, а ты только ожил. А сумку я машинально прихватил…, когда мы от Тамары Васильевны улепетывали. Вернем…

— А кто она такая, эта Тамара Васильевна?

— Слушай же. Про тебя подумал, когда ты дышать снова стал — скоро очнешься, чего зря скорую беспокоить, и потом, чего мы им скажем. Побежал свою квартиру проведать, мой дом же рядом, вон, мы его прошли.

— И что?

— Дом на месте, квартира тоже, открыла какая-то бабка. Я её: «Такие-то проживают?» — «Нет, не проживают», — она там с детьми и внуками. Трещать начала, еле отвязался. Побежал дом родителей Софи смотреть, тоже не слишком далеко — его нет. Там какое-то здание производственное с проходной, ну, я внутрь и не полез. Да и зачем? В общем, вернулся к тебе, и как раз; дверь ключами открываю — тетка эта появилась. Вначале деру хотел дать, потом думаю, как же тебя оставлю. Гляжу, она вроде и не удивляется. Пока дверь отпирали, по ее словам, (болтала она без умолку, похлеще той бабки), картинку немножко составил. Она, эта тетка, Тамара Васильевна, сестра хозяйки квартиры, живет на другом конце города. Сестра ее с мужем уехали на Черное море отдыхать, а ее попросили за квартирой смотреть и за ходом ремонта. Нас она приняла за строителей, сама их никогда не видела, они молодые тоже, как мы. Барсетка их, наверно, только почему они ее оставили и ключи? Ну, вот, тебя увидела, запричитала, в скорую хотела звонить — я сдуру ляпнул, что тебя током ударило. Боялся, что она хозяевам начнет еще звонить, а, я, что врать дальше, не знаю. Но тут, видимо с мобильной связью напряги, или её нет вовсе, погляди, никто по сотовому не говорит. Хорошо, что ты очнулся, я так обрадовался, просто не знаю как! Ну, и, я быстрее тебя под руку и ходу. Все на эмоциях же, на сплошном нервяке!

— Молодчина ты Серега, махом сориентировался! И спасибо тебе огромное, дружище, если бы не ты, я может, и не очухался! Все правильно ты делал. А деньги…, их наверно у себя оставим пока… Не стоит нам туда возвращаться, что мы скажем? Мы очутились в мире, судя по всему очень похожему на наш, только это Советский Союз, выходит, что ли… Вон на деньгах серп с молотом, герб, все дела… — образца 1992 года написано. А вон и лозунг висит. Если бы там, откуда мы, кто-то появился с такими историями, куда бы он угодил? То-то, что в психушку. А мы еще барсетку с деньгами прихватили, можем в тюрягу загреметь. Рассадят по разным камерам и всё, приплыли. Я от наших приключений реально устал, но отдых в местной «дурке» или КПЗ мне не очень импонирует, — Алекс и в самом деле испытывал искреннюю благодарность к младшему товарищу и был приятно поражён его приспосабливаемостью. — А сколько ты денег-то увел, давай посмотрим? — неожиданно для самого себя выпалил он, и друзья с азартом стали пересчитывать добычу.

Борис и Инна

Девушки выглядели напуганными. Последовавшее одно за другим: пропадание интернета, мобильной связи, а теперь еще и всей «коммуналки», отозвалось в выражении глаз Софи детской обидой ребенка лишенного любимой игрушки и сладкого десерта. Оля же свернулась в защитный клубочек на диване, с надеждой, время от времени посматривая на свою новую подругу. Истерзанная душевно девочка воспринимала Софи своей защитницей и инстинктивно все время старалась быть рядом.