Произошедшее, было, пожалуй, единственным неординарным случаем в идеальных романтических отношениях молодых людей. Чувства их ещё были очень свежи, и подогревались к тому же остротой череды недавних невероятных событий. Родители Софи предложили ей привести своего «таинственного Ромео»; сомнений у предков девушки об использовании их спальни любимой доченькой не было никаких. Полюбовавшись на фото соблазнителя (Софи не удержалась, после настойчивых родительских приставаний, показала фотки Эла сделанные своим айфоном), выразили свой вердикт — этот не в пример лучше прежнего, во всяком случае, не дрыщ напомаженный с масляными глазками.

Алекс, немного покочевряжившись, согласился; девушка ему очень нравилась, о том, что их отношения могут прерваться, он сейчас, отказывался даже и думать. Ему просто хотелось быть с ней как можно больше — Эл даже без недовольства обычного для сильной половины выслушивал ее рассказы про подружек и давал советы по поводу девичьего гардероба. Столь странное поведение для мужчины объяснялось крайне просто — Алекс по уши влюбился в Софи. Девушка отвечала ему тем же, единственная разница между ними заключалась в том, что ей, в отличие от Алекса, трудно было сохранять заинтересованный вид, слушая его внезапные рассуждения о политике или хоккее. Но пока, для них это было мелочью; сила и искренность отношений, подкрепленные ежедневной постелью, не оставляли сомнений, ни окружающим, ни им самим, в их ближайшем будущем.

«Бывший» Софи после позорного бегства больше не появлялся на горизонте, делая безоблачность их существования еще безмятежней.

У всех остальных членов фантастической экспедиции жизнь после возвращения протекала примерно в том же ключе. Борис, с Инной отдохнув пару дней в отгулах, вышли снова на работу, поражая сослуживцев, знакомых и родственников неожиданной трепетностью отношений — они больше были похожи на молодоженов чем на супружескую пару с солидным стажем. Боевые супруги произвели фурор своим внешним видом, но все же не такой сильный, как они опасались; возможно, и тут «высшие» постарались, чтобы гладко все прошло… Как бы то ни было, на хорошее люди не любят долго обращать внимание, поохав и поахав, сослуживцы и друзья вернулись к своим привычным каждодневным заботам.

Сергей с Ольгой переживали юношескую влюбленность, не отягощенную никакими предрассудками прошлого века; Сергея иногда немного напрягала опытность девушки, сам-то он был менее осведомлен в радостях секса, но юноше достало ума и такта не выражать свое удивление, а напротив радоваться удивительным находкам, которые с вдохновением дарила ему Оля. Девушка, во всяком случае, внешне, отошла от жутких потрясений так несправедливо доставшихся ей; Сергей оказался настоящим джентльменом, он как мог, старался, чтобы девушка забыла о недавних ужасах. И она не вспоминала вслух…лишь иногда стекленеющий взгляд говорил — она помнит. Но молодость берет свое, постоянное присутствие друга, по мнению её родителей положительного парня (хоть и из неполной семьи, а не прощелыга: спортсмен, не пьет, не курит), заставляло все реже обращаться к неприятным воспоминаниям.

Как оказалось, Ольга зря опасалась возможных вопросов по поводу пропавшей подруги и всего остального; никто ничего её не спрашивал и не преследовал с подозрениями. Подруга и в самом деле бесследно пропала, но все были уверены, что она куда-то завербовалась на Север и уехала на заработки. Некоторая сказочность данного предположения никого не смущала, тут, видимо опять же подсуетились «высшие», не иначе, подчистили всё. Предполагать их участие было вполне логично; уж если они всех вернули — «грязный» мир должен принять возвратившихся без ненужных вопросов.

Излишними оказались и Алексовы опасения. Навестив в тот же день свою квартиру, он убедился, что от пещеры Али-бабы не осталось и следа. Всё было на своих местах, как до ЭТОГО, даже его драгоценная сахарница с отщербленным краем — так же взывала о внимании остатками засохшего сахарного песка. Алекс вздохнул с облегчением, но и с некоторой досадой — бесплатный бар в «пустом» городе он себе неплохой собрал.

Один раз они встречались, отметить неделю возвращения. Само собой, пошли в то же заведение где они так весело все вместе погуляли. На сей раз, стол случился у них куда как проще — всё эти чертовы деньги… И по времени тоже получилось скромнее; ограничились рестораном — следующий день был рабочим. В общем, сказались неприятные неудобства «грязного» мира: необходимость платить, ходить на работу и учебу… — как ни крути, а это минус. Но вот отсутствие надобности бегать с оружием наперевес, рискуя аннулировать свою «карту памяти», как грациозно объяснили «высшие», было, несомненно, более весомым плюсом.

От оружия единогласно решили избавиться. В этом мире оно было ни к чему, а вот неприятностей, если его найдут, было не обобраться. Все должны были, по уговору, втихую утопить его в реке, вернее в какой-либо из двух рек (одна впадала в другую, неправильным полукольцом опоясывая город). Решить-то решили, да вот никто этого не сделал; прошла всего неделя с небольшим, и память о недавней потребности, для выживания, железных штуковин, перевешивала разумные рассуждения об опасности обладания боевым оружием.

По идее, где-то в этом мире, могли быть двойники их смертоносных «стволов» и всего остального прихваченного снаряжения; если только… оно не было всё создано специально для их приключений. Как в компьютерной игре; бежишь по локации — раз! — открыл сундучок, а что там, бог весть, что создатели игры положили. Зашел туда же второй раз; пусто, добычи ноль.

Закрадывались к ним всем и мысли о том, что не худо было бы в «пустой» банк какой «там» заскочить…, но это никто не озвучивал, одно дело оружие, продукты и транспорт — необходимость, другое деньги. Да и толку-то, после драки кулаками махать — проехали уже…

Как бы то ни было, жили все, вернувшись, интереснее, насыщенней, чем до ЭТОГО. В личном плане, уж точно. Алекс окончательно прибалдев от Софи, уже конкретно подумывал сделать девушке предложение. Почему бы и нет? — после обеда у родителей девушки, где он вроде бы произвел неплохое впечатление, шарики в его голове по поводу возможной женитьбы завертелись с устрашающей силой.

Неожиданно он понял, что не просто хочет все время быть с Софи (обладанием спортсекси он все никак не мог насытиться), но очень-очень боится её потерять. А ещё он уяснил, с неохотой признаваясь себе в этом, что такую удачную пару ему, возможно, не удастся сыскать за всю жизнь; родители Софи, похоже, были ещё круче, чем ему представлялось ранее. Заговорив с девушкой издалека, намеками прощупывая ее мысли по этому поводу, Эл с изумлением обнаружил твердое нежелание Софи прослушивать свадебный марш Мендельсона в свою честь. Ей, видишь ли, хотелось вначале доучиться, сделать хорошую карьеру, ну, или хотя бы начать шагать вверх по карьерной лестнице.

Говоря это, в ответ на медвежьи маневры, неискушенного в сватовской изощренной фразеологии Эла (а тот-то думал, как хитро он все обставляет, наивный!), она внутренне посмеивалась неуклюжим расспросам своего парня (он так мило сопел и отводил глазки, бедняжка, при этом). Она и правда не думала пока ни про какое замужество, но сердечко её отчаянно забилось. Если этот дурачок вздумает делать предложение напрямую, то…, то черт его знает, что она ответит! Алекс же, выслушав лукаво зыркающую на него даму сердца, насупился, но тут же перевел всё в шутку, произнеся пару банальностей насчет необязательности штампа в паспорте, да и вообще…