Кьяри слушала и улыбалась. Наверное, все эти счастливые и горестные события волновали бы ее, если бы она жила вместе с чиа. Но здесь, в доме избранных женщин ее чувства словно защищали толстые стены. И все что происходило за этими дворцовыми стенами, казалось, неважным и мелким.

На пятидесятый день ее пребывания в доме избранных женщин, в разгар сезона дождей, император позвал Кьяри к себе. В этот вечер звезды прятались за тучами, с гор дул сильный ветер. Пламя факела, который нес Навак, один из императорских стражников, дрожало. В неровном свете узкое лицо молодого человека походило на гримасу боли.

- Смотри, ящерица, - Навак присел. - Моя мать всегда говорила, что суп из ящериц помогает от головных болей.

В деревне Кьяри тоже охотились на ящериц, но она никогда не слышала такого рецепта.

- Ты родился в Куско?

- Нет, в Чачапояс.

- Моя мать умерла, когда мне было десять, - Кьяри постаралась вспомнить лицо матери, но перед мысленным взором появился Нио и заслонял все другие воспоминания. Раньше ей не мешала эта связь воспоминаний. Теперь раздражала. – И я совсем не помню ее лица. А твой отец живет здесь, в Куско?

- Мой отец касик в Чачапояс, но я редко вижусь с ним. С тех пор, как я в двенадцать лет переехал в Куско, император заменил мне отца и семью, - тонкая шея, острые плечи и впалая грудь делали Навака не похожим на воинов, которых знала Кьяри. – Это случилось сразу после смерти старого императора, Великий Инка Атауальпа только надел льяуту. Согласно традиции, он выгнал из дворца слуг своего отца и вместо них взял детей разного происхождения, чтобы самому воспитывать их, учить преданности и дисциплине.

В последних словах Навака прозвучала гордость.

Ящерица выскочила из-под камня и метнулась в сторону деревьев. Кьяри наступила на ее хвост, но ящерица вывернулась из-под плоской подошвы и скрылась в темноте.

В покоях императора на полу лежали шкуры ягуаров. Кьяри рассматривала коричневые пятнышки, упав ниц перед Великим Инкой.

- Встань, - Кьяри хорошо запомнила этот глубокий и низкий голос. В его интонациях не было высокомерия и презрения, только любопытство.

- Разденься, - приказал Атауальпа.

Кьяри расстегнула брошь на груди, и туника упала к ее ногам. Кьяри знала, зачем она здесь, и не испытывала ни стыда, ни сожаления. Много раз она представляла себе этот момент. Думала, что это будет похоже на прыжок в холодную воду. Или на прикосновение золотого песка. Ей говорили, что прежде чем взять ее, император захочет посмотреть на нее. Говорили, что дрожать под его пристальным взглядом естественная реакция. Но о чем Кьяри никак не догадывалась так это о том, что когда император будет рассматривать ее, она вспомнит о Нио. Его прикосновения и поцелуи. Думая о Нио, Кьяри покраснела. Императора позабавил ее румянец. Он приблизился, взял Кьяри за золотую руку и поцеловал ее золотые пальцы, свободной рукой погладил ее живот и грудь.

Атауальпа захотел, чтобы золотой рукой Кьяри трогала его плоть, а когда она окрепнет, сама направила ее в себя. Если боль и была, то только в начале. Вскоре Кьяри забыла о ней. Атауальпа умел быть нежным и напористым одновременно. Он играл ее золотой рукой, облизывал пальцы, гладил себя ими, целовал места, где золото сливалось с кожей, заламывал руку Кьяри за спину, выкручивал кисть. Он заснул, положив ее золотую ладонь себе на глаза.

Кьяри снилось, что у нее болит живот. Во сне она слышала голос Нио и видела, как он взбирается на сейбу, царапая стопы о ее шипы.

- Цветы сейбы помогают избавиться от утренней тошноты на ранних сроках.

Кьяри всхлипнула и проснулась. Лицо и подушка под щекой промокли от слез.

Судя по пятнам света на стенах и потолке, солнце стояло высоко. Атауальпа не спал. Он сидел на краю кровати и наблюдал за Кьяри.

- Многие девушки плачут, расставаясь с девственностью, - сказал он и вытер слезы со щеки Кьяри. Она не шевелилась, пытаясь понять, сердится император или нет. – Скажи мне, у тебя был жених? Ты была влюблена? Девушке твоего возраста полагается обязательно быть влюбленной в красивого, но бедного юношу. Честного. Смелого. Ловкого. Он был хорошим охотником? Хорош в метании дротиков или стрельбе из лука? Ты считала его самым лучшим? Самым честным, смелым и ловким?

- Нет, - сказала Кьяри. - Он был предателем и убийцей. Он убил двух человек из нашего племени и пытался убить меня.

Атауальпа улыбнулся. Кьяри почувствовала, как краска опять заливает ее щеки.

- Это самая интересная история, которую я слышал в последнее время. Он предал тебя до того, как солнце отметило твое тело золотом или после? – Атауальпа опять трогал Кьяри. Сначала погладил золотую руку, потом положил ладонь на грудь. – Отвечай, - приказал он, сдергивая с Кьяри одеяло и нависая над ней.

- До, - выдохнула она, когда ее колени развели в стороны.

- Я так и думал, - Атауальпа толкнулся в нее и на миг прикрыл глаза. – Если бы твой предатель видел твою золотую руку, видел, какой ты стала, он бы никогда не покинул тебя.

Кьяри зажмурилась. Её тело сотрясалось от медленных и длинных толчков. Дрожали неудобно вывернутые и приподнятые колени. Дрожало внутри. Это напряжение можно было принять за нетерпение. Кьяри хотела, чтобы все поскорее закончилась. Когда Атауальпа излился в нее, она испытала почти физическое удовлетворение.

- Как это было? – спросила Зина, когда Кьяри вернулась в дом избранных женщин.

Кьяри лишь пожала плечами.

- Говорят, если женщина в первый свой раз не получит удовольствия, она на всю жизнь останется холодной и бесчувственной. Ты не забыла подмыться соком папайи, чтобы не забеременеть?

Кьяри кивнула.

- Я узнала, кому раньше принадлежал дом, который нам подарил император. Там жила айлью Асну. Асну был влюблен в императорскую наложницу из дома избранных женщин и тайно встречался с ней. Когда императору донесли о том, что его наложница делит постель с другим мужчиной, он приказал убить ее, его и всю его семью. Кьяри, как ты думаешь, о чем она думала? Девушка, которая изменила императору….

Кьяри не интересовало, о чем думала глупая наложница, она вспоминала тряпичную куклу, застрявшую в медной трубе фонтана. Должно быть, ее уронила маленькая девочка. Возможно, незадолго до того, как ее убили. Невольно Кьяри протянула руку к груди, ища амулет из трех перьев колибри.

Следующим вечером Кьяри и Зина прислуживали императору и его гостям за столом. Настоятельница дома избранных женщин Уль украсила некрасивые вьющиеся волосы Кьяри желтой лентой. Уль жила в доме избранных женщин с четырнадцати лет - сначала как наложница, потом помогала присматривать за девушками, пять лет назад заняла место настоятельницы. Говорили, отец Атауальпы брал Уль в свою постель всего пять раз, но она всю жизнь хранила ему верность.

Император ужинал с полководцами. Кьяри стояла на ступенях террасы. В руках у нее был золотой кувшин. И весь вечер она доливала гостям чичу. Одного из полководцев Кьяри узнала – она встречала его на «Говорящей площади» во время праздника солнца. Тогда и сейчас Руминьяви говорил о мятеже в Чачапояс.