- Да, я понимаю, - Кьяри выпрямила спину, показывая, что не собирается давать обещания.

- Я хочу, чтобы ты знала, я очень ценю золотую армию. Без вас мы не победили бы и не освободили бы Куско. Ты и твой отец придумали план с подземным ходом. Искай и мальчики создали золотой вихрь. Люди надолго запомнят эту славную победу. Для меня большая честь сражаться рядом с золотой армией.

Он все знает о нас, подумала Кьяри. Он пришел сюда не столько, чтобы поговорить о судьбе Нио, сколько - прощупать почву. Кунти Молью наблюдателен. Должно быть, он уже заметил, что Иская технические вопросы интересуют больше, чем власть. На основе сплетен мог сделать вывод о недостатке амбиций у Атавалпа. «Он не просто так вспомнил Керука, - поняла Кьяри - Он пытается выяснить, чего я хочу, и что буду делать после победы?»

- Для меня тоже большая честь сражаться рядом с тобой, Кунти Молью, - сказала Кьяри.

Кунти Молью ушел, и Кьяри взглянула на Нио. По тому, как на его шее напряглись мышцы и пульсировали вены, она поняла, что во время разговора Нио пришел в себя. Наполнив водой чашку, Кьяри поднесла ее к губам Нио. Второй рукой обхватила его затылок и приподняла его голову.

Нио открыл глаза, сделал три жадных глотка, закашлялся и отвернул лицо к стене.

- Уходи, - прошептал он. – Я ненавижу тебя. Ты такая же убийца, как твой отец.

Кьяри с трудом понялась на ноги – спина и колени затекли. Покидая камеру, она приказала Манко раздобыть для Нио матрас и одеяло. Прежде чем лечь спать, велела Явару отнести Нио маисовые лепешки.

В течение следующих дней, она не спускалась к Нио, но наблюдала за ним с крыши тюрьмы. Когда император впервые привел её сюда, Нио держали в комнате, пол, который был усыпан осколками обсидиана. Вместе с императором Кьяри смотрела, как измученный голодом и бессонницей Нио падает и поднимается.

Сейчас внизу не было острых осколков, и Нио редко вставал с матраса - справлял в сточную канаву нужду и возвращался обратно. Целыми днями он лежал без движений и рассматривал трещины в стене. Сначала Кьяри списывала это на слабость. Но вскоре рана Нио зажила, и врач снял повязку, обнажая розовый шрам. Несколько дней Нио расчесывал его, а потом отказался от еды. Обычно ему приносили то, что готовил Явар для Кьяри и Атавалпа, и Нио съедал все до последней крошки. В начале лета он отодвигал тарелки и только пил воду.

На четвертый день его голодовки Кьяри начала волноваться и спустилась вниз.

Увидев её, Нио сел и прикрыл одеялом пах. Одежду у него, как и у остальных монахов, забрали, когда заковывали в колодки. Потом он был ранен и все время проводил в кровати, и Кьяри не придавала значения его наготе. Сейчас смотря на его напряженную позу, она догадалась, что Нио воспринимает вынужденную наготу как унижение. Кьяри пообещала себе, как можно скорей раздобыть для него одежду.

- Почему ты не ешь, Нио? – в каменном мешке ее голос прозвучал холодно и равнодушно.

Нио прищурился и сжал губы.

- Почему ты просто не убьешь меня? – спросил он Кьяри. – Не перережешь мне глотку, как перерезала ее Наваку, Хукану, Ханга и Атогу?!

Он помнил их всех по именам.

- Если ты не будешь есть, Нио, я прикажу кормить тебя насильно.

- Может, лучше сделать из меня мумию, как из императора? Содрать с меня кожу, сделать из нее чучело? Уверен, ты найдешь мастеров, которые смогут красиво набить ватой и склеить древесным клеем каждый палец на моих ногах! – Нио кричал, его щеки покраснели.

В тот день в коридоре дежурил Манко. Привлеченный шумом, он вошел в камеру и, на случай, если Кьяри понадобится помощь, встал у неё за спиной. Нио посмотрел на него с вызовом.

– А может, тебе нравится убивать только тех, кто стоит перед тобой на коленях?!

Не стесняясь своей наготы, Нио встал на колени, развел руки в стороны и криво улыбнулся.

Кьяри не могла больше выносить его истерику. Шагнув вперед, она ударила Нио по лицу. От неожиданности он сел на пятки. Когда он снова поднял взгляд на Кьяри, в его глазах по-прежнему горел вызов, а улыбка стала только шире. Впервые Кьяри почувствовала, что ненавидит его. Она снова замахнулась и ударила.

- Что случилось в Кахамарке? – спросила она, не давая Нио прийти в себя после пощечины. – Ты ведь был там, верно? Видел, как испанцы расправились с императорской армией? Когда ты понял, что они использовали тебя, чтобы заманить императора и его людей в ловушку? Почему ты остался с ними? Почему поверил им? Почему поверил их богу?

- Это не просто объяснить словами. Это откровение. Его нужно испытать, - Нио сглотнул, он больше не улыбался. – Император привел в Кахамарку пять тысяч солдат. Все молодые, сильные и гордые воины. Ветер трепал перья на их головах, солнечные зайчики метались по золотым нагрудникам и кольцам в ушах командиров. Я слышал их голоса и смех. А потом они все умерли. Пять тысяч человек. Будто в один миг. Исчезли вместе со всеми их мечтами, страхами и надеждами. Тогда я осознал ничтожность человека, тщетность его усилий и желаний. Впервые упал на колени и начал молиться.

Но Кьяри не хотела больше слушать сказки о всемогущих и беспощадных железных демонах. Склонившись к Нио, она взяла его лицо в ладони и заставила его посмотреть себе в глаза.

- Ты ненавидел императора. Ты желал смерти ему и его армии.

- Клянусь, я не знал, что испанцы убьют их всех.

- Что ты почувствовал, когда услышал первые выстрелы?

Нио дернулся, словно хотел освободиться от рук Кьяри.

- Ты решил, что они это заслужили? Ты вспомнил мятеж в Чачапояс, Тии и ее мертвого сына и решил, что сейчас случится возмездие.

- Нет…

- А потом по улицам Кахамарки потекла кровь, и ты испугался. Но не за людей, которых расстреливали и резали на твоих глазах, ты испугался своего чувства вины.

- Ты не понимаешь, - прошептал Нио и отвел взгляд. – Столько крови ты никогда не видела…

Кьяри сжала его виски.

- Почему ты не помог им? Почему не воспользовался своими способностями? Почему не вылил на голову испанцам кипящее золото, как сделал это в Куско?

- Потому что мне это нравилось! – закричал Нио. Он шарахнулся от Кьяри и на глазах его выступили слезы. – Убивать золотом легко. Мне нравились эта легкость, сила и власть. Я слишком часто мечтал об этом. Представлял себе как убиваю императора, его полководцев, Керука, Беа, твоего отца. И даже тебя, когда узнал, что ты спишь с императором!

- И ты ненавидел себя за эти фантазии. И чувствовал себя виноватым. Наверное, это чувство вины было невыносимым, если ты решил спрятаться от него за чувством беспомощности и выбрал для этого жестокого христианского бога.

Нио отодвинулся к стене и закрыл глаза, кадык на его шее дернулся.