13 . И вот король Гунтрамн направил посольство ксвоему племяннику Хильдеберту, который в то время находился в крепости Кобленц[Слияния]; эта крепости называлась так потому, что в этом месте сливаются рекиМозель и Рейн. И так как было решено, что епископы обоих королевств соберутся вТруа[36] , городе Шампани, то это было неприемлемо для епископов королевства Хильдеберта. Поэтому посол Феликс послеприветствия показал письмо и сказал: «О король, твой дядя настоятельноспрашивает, что помешало тебе исполнить это обещание, и епископы вашегокоролевства отказались прибыть на собор, о котором вы сообща договорились. Или,быть может, недобрые люди посеяли между вами семена раздора?». Тогда я, в товремя как король молчал, ответил: «Не удивительно, что в народе сеются плевелы,но между королями ростки раздора, если они и намечаются, вовсе не должныукорениться. Ведь не секрет, что король Хильдеберт считает своим отцом толькодядю, а тот только его – сыном, как это мы слышали от него в этом году[37] . Итак, да не будут прорастать семенараздора, так как они [дядя и племянник] должны в равной мере поддерживать другдруга и любить». Затем король Хильдеберт, отозвав в уединенное место послаФеликса, сказал: «Я умоляю моего государя и отца о том, чтобы он не наносилникакой обиды епископу Теодору. Если он это сделает, между нами тотчас жевозникнет ссора, и из-за этого мы будем разобщены, мы, которые, сохраняялюбовь, должны быть миролюбивыми». И, получив разъяснения по прочим делам,посол удалился.

14 . И вот когда мы находились у короля вупомянутой крепости, мы задержались до глубокой ночи на королевском пиру иподнялись из-за стола лишь тогда, когда трапеза была окончена. Мы подошли креке и застали около берега уже приготовленный для нас корабль. Когда мыподнялись на него, за нами хлынула разношерстная толпа людей, и корабльнаполнился как людьми, так и водой. Но тут проявилась чудесным образом силагосподня, ибо хотя вода доходила до краев борта корабля, он, однако, незатонул. Ведь у нас были с собой мощи блаженного Мартина и других святых,чудесная сила которых, как мы думаем, и спасла нас. Когда же корабль вернулся ктому берегу, откуда мы отчалили, его освободили от людей и воды. И так как накорабль не взяли посторонних, [226] мы без затрудненияпереправились. На следующий же день мы простились с королем и ушли [оттуда][38] .

15 . И вот, продолжая свой путь, мы подошли ккрепости Ивуа. Там нас встретил диакон Вульфилаих, отвел нас в свой монастырь иоказал нам самый радушный прием. Монастырь же этот расположен на вершине горы,приблизительно в восьми милях от упомянутой крепости[39] . На этой горе он построил большую[40] базилику , которую он прославил мощами блаженного Мартинаи других святых. И так как мы задержались там, мы начали просить его рассказатьнам что-нибудь о благодати своего обращения и как он достиг духовного сана, ибородом он был лангобард. Но он, желая всячески избежать суетной славы, не хотелрассказывать. Однако я поклялся ему страшной клятвой, обещая прежде всего, чтоя никому не расскажу то, что он поведает, и попросил его не утаивать от меняничего из того, о чем я спрашивал. И хотя он очень долго противился этому,однако, побежденный моими мольбами и клятвенными уверениями, поведал мнеследующее: «Имя блаженного Мартина я услышал, когда был еще мальчиком, и незная еще, мученик он или исповедник и что доброго совершил он в мире, и какаяобласть сподобилась принять его блаженные члены для погребения, я уже славилего в молитвах днем и ночью, и если ко мне в руки попадала какая-либо монета, яподавал милостыню. И когда я стал старше, я ревностно принялся за науки; приэтом я научился писать прежде, чем узнал порядок расположения букв в азбуке.Затем меня обучал аббат Аредий, у которого я находился и вместе с которымпришел в базилику блаженного Мартина.

Когда мы возвращались оттуда, он взял немного песку с могилы блаженного какблагословение. Высыпав его в коробочку, он повесил ее мне на шею. Когда мыдоехали до его монастыря, что в Лиможской области, аббат взял коробочку, чтобыположить ее в своей часовне. Но в ней прибавилось столько песку, что он нетолько заполнил всю коробочку, но был даже во всех щелях, куда только могпроникнуть. От этого яркого чуда душа моя еще больше загорелась, и все моипомыслы я обратил к чудесам этого святого. Затем я направился в область городаТрира и на этой горе, где вы сейчас находитесь, собственноручно построилжилище, которое вы видите. Однако здесь я нашел статую[41] Дианы , которую этот суеверный народ почитал за богиню.Кроме того, я поставил столп, на котором я стоял, испытывая большую муку, таккак не имел под ногами надежной опоры. И вот когда, как обычно, наступила зима,я так страдал от леденящего холода, что от сильного мороза у меня часто сходилиногти на ногах, а на бороде моей замерзала вода и свешивалась наподобие свеч.Говорят, что в этой области часто бывает суровая зима».

Когда же мы с волнением спрашивали его, что же служило ему едой и питьем икак он низверг статую с этой горы, он сказал: «Питьем и пищей мне служилинемного хлеба и овощей, и в меру – вода. Когда же ко мне начало собиратьсямного народа из соседних вилл, я непрестанно проповедовал им, что Диана неимеет никакой силы, ничего не значат и статуи, и почитание, которое они имвоздают, не имеет никакого смысла, [227] Также недостойны исами стихи, которые они произносят нараспев за вином и обильными яствами. Лучшеприносить „жертву хваления“[42] всемогущемубогу, сотворившему небо и землю. Я также часто молил господа о том, чтобы,низвергнув этот идол, он избавил сей народ от его заблуждения. Наконецмилосердие господне склонило их грубый ум к тому, что этот народ „приклонил ухосвое к словам уст моих“[43] и, оставивидолов, последовал за господом. Тогда я призвал некоторых из них, чтобы с ихпомощью низвергнуть это огромное изваяние, которое я не мог разбитьсобственными силами, тогда как остальные, более легкие изображения я уже самразбил. Когда же около этой статуи Дианы собралось много людей, они, накинув нанее веревки, начали тянуть, но их усилие не увенчалось успехом. Тогда япоспешил в базилику и, распростершись на полу, со слезами молил божественноемилосердие о том, чтобы небесная сила разрушила то, чего не могли низвергнутьчеловеческие усилия[44] . Выйдя после молитвыиз базилики, я подошел к работающим; мы взялись за веревки и начали тянуть, истатуя тотчас, с первым рывком, рухнула на землю; я позволил ее разбитьжелезными молотками и стереть в порошок. Но в тот самый час, когда я пришелвкусить пищу, все мое тело, от самого темени до подошвы ноги моей[45] , настолько покрылось злокачественныминарывами, что нельзя было найти здорового места, где можно было бы коснутьсяпальцем. Я вошел один в базилику и разделся перед святым алтарем, где у менябыл пузырек с елеем, принесенный мною из базилики святого Мартина; этим елеем ясобственноручно намазал все члены и вскоре заснул. Проснулся же я околополуночи. И когда я поднимался для сотворения молитвы, я обнаружил свое телочистым, как будто и не было на мне ни одного нарыва. Я понял, что эти язвыпоявились не иначе, как от ненависти нечистого.