Но когда мы собрались в базилике святого Петра, король, бывший там с утра,сказал: «Ведь согласно канонам епископ, уличенный в краже, отстраняется отепископского служения». На наш вопрос, кто тот епископ, которого обвиняют вкраже, король ответил: «Ведь вы видели драгоценности, которые он унес у настайно». В самом деле, три дня тому назад он показал нам два узла, полныхдрагоценностей и разных дорогих вещей стоимостью свыше трех тысяч солидов[105] , и мешочек с золотыми монетами околодвух тысяч. Король говорил, что все это украл у него епископ Претекстат.Епископ ответил: «Я думаю, вы помните, что когда королева[131] Брунгильда уехала из Руана, я пришел к вам и сказал, чтоу меня ее вещи, которые она мне поручила, – пять узлов и что ко мне частоприходили, ее слуги с просьбой отдать их, но я не хотел этого делать без вашегосовета. Ты же, о король, сказал мне: „Отдай их, пусть эта женщина получитобратно свои вещи, чтобы из-за этих вещей не возникла вражда между мной иХильдебертом, моим племянником“. Возвратившись б город, я отдал один узелслугам, так как они были не в состоянии унести больше. Они вторично пришли ипотребовали остальное. Я вторично советовался с вашим величеством. Ты же,приказывая мне, сказал: „Отдай, отдай их, епископ, чтобы это не явилосьпричиной скандала“. Опять я отдал им из тех узлов два узла, а два другиеостались у меня. Зачем же ты теперь клевещешь и обвиняешь меня в краже, тогдакак это не следует рассматривать как кражу, но как сохранение порученныхвещей.» На это король сказал: «Если это тебе было дано на сохранение, зачем тыразвязал один из узлов, разорвал на куски пояс, шитый золотыми нитками, ираздал людям, чтобы они выгнали меня из королевства?» Епископ Претекстатответил: «Я уже тебе ранее сказал, что так как я получил от них подарки, то, неимея возможности отплатить им за это, я кое-что взял оттуда и одарил их в своюочередь. Мне казалось, что это мое, так как принадлежало моему сыну духовномуМеровею, которого я воспринял при крещении от купели».

Король же, видя, что он не может обвинить его этими ложными доводами, сильнорасстроенный и пристыженный, ушел от нас и, позвав некоторых из своих льстецов,сказал им: «Признаюсь, что епископ сразил меня своими речами, и я понимаю, чтото, что он сказал, – правда. Что же теперь мне делать, чтобы выполнить желаниекоролевы?». И добавил: «Идите, подойдите к нему и скажите, как бы давая ему отсебя совет: „Ты знаешь, что король Хильперик благочестив, мягкосердечен и еголегко можно склонить к состраданию[106] ;смирись перед ним и признайся в том, в чем он тебя обвинил. Тогда мы все, пав кего ногам, испросим для тебя прощение“». Соблазненный ими, епископ Претекстатобещал, что он так и сделает.

Утром мы собрались в обычном месте, пришел и король и обратился к епископу:«Если ты одарил этих людей взаимно, то зачем ты потребовал от них клятву вверности Меровею?». Епископ ответил: «Признаюсь, я, действительно, потребовалот них, чтобы они были дружны с ним, но если было бы можно, то я пригласил быему в помощники не только человека, но и ангела с неба[107] : ведь Меровей от купели был мне, как я много раз говорил,сыном духовным». И когда этот спор разгорался все больше и больше, епископПретекстат, пав ниц, сказал: «Согрешил я против неба и пред тобою, овсемилостивейший король, я нечестивый убийца, я хотел тебя убить и возвести натрон твоего сына». Лишь только он это произнес, король пал ниц к ногамепископов, говоря: «Вы слышите, о благочестивейшие епископы, что обвиняемыйпризнается в гнусном преступлении». Когда мы с плачем подняли короля с пола,он приказал Претекстату покинуть базилику. Сам же он ушел в свои покои иприслал нам книгу канонов, к которой была прикреплена новая тетрадь с такназываемыми [132] апостольскими постановлениями, содержащимиследующее: «Епископ, уличенный в убийстве, прелюбодеянии и клятвопреступлении,да устранится от епископства»[108] . Когдапрочитали эти слова, Претекстат впал в оцепенение. Епископ Бертрамн сказал:«Внемли, брат и собрат по епископской службе; так как король к тебе немилостив, то наше расположение ты сможешь получить только тогда, когда тызаслужишь королевское прощение».

После этого король потребовал, чтобы епископы или разорвали его платье, илипрочли над его головой 108 псалом, содержавший проклятия против Иуды Искариота,или вынесли приговор Претекстату[109] ,навечно отлучающий его от церкви. Я не согласился с этими предложениями, таккак король обещал ничего не делать вопреки церковном канонам. Тогда Претекстатасхватили на наших глазах и посадили в темницу. Когда он попытался ночью оттудабежать, его очень сильно избили и сослали на остров, расположенный в море, близгорода Кутанса[110] .

После этого разнесся слух, что Меровей вновь пытался найти убежище вбазилике святого Мартина. Но Хильперик приказал охранять базилику и заперетьвсе входы. Стражники, однако, оставили незапертой одну дверь, через которуюнекоторые клирики проходили для службы, остальные двери они держали на запоре,что у народа вызывало досаду.

Когда же мы находились в Париже, на небе появились знамения. А именно:двадцать лучей на севере, которые поднимались с востока и уходили на запад;один был длиннее и ярче остальных, и как только он взвился ввысь, тотчас жепогас; таким же образом за ним погасли и остальные. Я думаю, что они предвещалисмерть Меровея. Меровей же, скрываясь в Шампани, в Реймсе, и не показываясьоткрыто австразийцам, попал в засаду, устроенную людьми из Теруана. Они сказалиему, что если он к ним придет, то они, оставив отца его Хильперика, подчинятсяему. Взяв с собой самых храбрых людей, Меровей быстро отправился к ним. А те,уже не скрывая замышляемых козней, окружили его в какой-то вилле и, расставиввокруг нее вооруженных людей, отправили гонцов к его отцу. После того какХильперик узнал об этом, он решил немедленно туда ехать.

Меровей, сидя под стражей в каком-то доме и боясь страшного наказания состороны мстительного врага, позвал к себе Гайлена[111] , верного ему, и сказал: «До сих пор у нас с тобой былилюбовь и согласие во всем, прошу тебя, не допусти, чтобы я попал в руки врагов,возьми меч и убей меня». Гайлен, не колеблясь, пронзил Меровея кинжалом. Когдакороль прибыл, он нашел Меровея уже мертвым. Тогда некоторые утверждали, чтослова Меровея, приведенные мною выше, были выдуманы королевой, а на самом делеМеровей был тайно убит по ее приказанию. А Гайлена схватили, отрубили ему рукии ноги, отрезали уши и нос и, подвергнув его другим многочисленным пыткам,убили безжалостным образом. Гриндиона же колесовали и тело его подняли вверх[112] . Циуцилона, который некогда былдворцовым графом[113] короля Сигиберта,убили, отрубив ему голову. И многих других, которые пришли с ним [Меровеем],умертвили, подвергнув жестоким пыткам. Тогда еще рассказывали,[133] что в этих предательских кознях главную роль сыгралиепископ Эгидий и Гунтрамн Бозон, потому что Гунтрамн из-за убийства имТеодоберта[114] тайно пользовалсярасположением королевы Фредегонды, Эгидий же потому, что уже с давнего временибыл ей дорог.