И вот когда король Хильперик с помощью своего сына Теодоберта захватил городТур[235] и когда я уже приехал в Тур, мнеТеодоберт настойчиво рекомендовал, чтобы Левдаст внвоь получил должность графа,которая у него была раньше. Тогда Левдаст по отношению ко мне вел себя оченьпослушно и покорно, часто клялся на могиле святого епископа[236] , что он никогда не будет поступать неразумно и чтоостанется верным помощником как в моих собственных делах, так и во всех нуждахцеркви. Ибо он боялся – что потом и случилось, – как бы король Сигибертвторично не подчинил своей власти город[237] .

По смерти Сигиберта, когда Хильперик во второй раз принял власть надгородом[238] , Левдаст вновь получилдолжность графа. Но когда в Тур пришел Меровей[239] , он там вновь разграбил имущество Левдаста. Пока жеСигиберт в течение двух лет владел Туром, Левдаст скрывался в Бретани. Получивдолжность графа, как мы сказали, он повел себя так необдуманно, что входил вепископский дом[240] в латах и панцире, сколчаном за плечами, с пикой в руке и в шлеме, при этом он боялся каждого, таккак он всем был врагом. Если же он сидел в суде вместе с почетными людьми,светскими или духовными лицами, и видел, что человека судят справедливо, онтотчас приходил в ярость, изрыгая ругань на горожан. Пресвитеров он приказывалвыбрасывать, надев на них наручники, воинов – избивать палками, и такуюпроявлял жестокость, что едва ли [152] об этом можнорассказать. Но когда Меровей, разграбивший его [Левдаста] имущество, ушел, оноклеветал нас[241] , утверждая, что Меровейпо нашему совету отнял у него имущество. Но после того как он нанес церквиубытки, он повторил клятву, дав ее перед покровом на гробнице блаженногоМартина, что никогда не пойдет против нас.

49 . Но поскольку рассказывать по порядку оклятвопреступлениях и остальных злодеяниях Левдаста долго, то начнем с того,как он хотел при помощи гнусной и безбожной клеветы повергнуть меня и как егонастигла божественная кара, как бы в подтверждение известной притчи: «Всякийзапинающий запнется»[242] ; и еще; «Кто роетяму [ближнему], тот упадет в нее»[243] .Итак, после многочисленных злодеяний, которые Левдаст совершил против меня имоих близких, после неоднократного расхищения церковного имущества он, склонивна свою сторону пресвитеpa Рикульфа, опытного в подобном коварстве, дошел дотого, что говорил, будто бы я оклеветал королеву Фредегонду. Он утверждал, что,если бы мой архидиакон Платон или наш друг Галиен[244] подверглись пыткам, то они сознались бы в том, что я этоговорил. Тогда король, как я сказал выше[245] , разгневавшись, приказал избить его, надеть на негокандалы и заключить в темницу. При этом Левдаст говорил, что он знаком склириком по имени Рикульф[246] , со словкоторого он это и сказал.

А этот Рикульф, иподиакон, был таким же легкомысленным и непостояннымчеловеком. За год до этого он, сговорившись с Левдастом по поводу этого дела,искал случая для ссоры, видимо, чтобы оскорбить меня и перейти на сторонуЛевдаста. Наконец он нашел этот случай и перешел к Левдасту, а через четыремесяца, прибегнув к хитростям и расставив ловушки, пришел ко мне с самимЛевдастом, умоляя о том, чтобы я его простил и принял вновь. Я, признаюсь,сделал это и сам открыто взял в свой дом скрытого врага.

Но когда Левдаст ушел, Рикульф, пав ниц к моим ногам, сказал: «Если тыбыстро не поможешь мне, я погибну. Ибо, подстрекаемый Левдастом, я сказал то,чего не должен был говорить! Теперь же отошли меня в другое королевство[247] . Если ты этого не сделаешь, то менясхватят королевские слуги, и я испытаю смертельные муки». Ему я говорю: «Еслиты и сказал что-либо неразумное, то пусть это падет на твою голову. Я не отошлютебя в другое королевство, чтобы этим не вызвать подозрение у короля». Послеэтого Левдаст стал обвинять его [Рикульфа], говоря, что он слышал уже эти словаот иподиакона Рикульфа. Когда же его [Рикульфа] вторично связали и отдали подстражу, а Левдаста освободили, он [Рикульф] сказал, что в то самое время, когдаепископ произносил эти слова[248] ,присутствовали Галиен и архидиакон Платон. Пресвитер же Рикульф, которомуЛевдаст уже обещал должность епископа, так возгордился, что в своем высокомериисравнялся с Симоном Волхвом[249] . Хотя онтри раза или более клялся мне на могиле святого Мартина, но на шестой деньпасхи[250] он меня поносил и плевал наменя, даже чуть было не набросился на меня[251] , рассчитывая, вероятно, на уже уготованные мне козни. Ана следующий день, то есть в субботу [153] по пасхе, пришел вгород Тур Левдаст и, делая вид, что ему надо устроить кое-какие дела, схватилархидиакона Платона и Галиена, надел на них кандалы и, сорвав с них одежду[252] , приказал их, закованных, привести ккоролеве. Об этом я услышал, когда находился в епископском доме; грустный ивзволнованный вошел я в часовню, взял книгу песнопений Давида с тем, чтобы,открыв наугад, найти какой-либо стих, который принес бы мне утешение. В книге янашел такой стих: «Он вел их безопасно, и не страшились они, и врагов ихпокрыло море»[253] .

Между тем те плыли по реке на двух лодках[254] , соединенных плотом, и та лодка, на которой плыл Левдаст,потонула, и если бы он не спасся вплавь, он, возможно, погиб бы вместе стоварищами. Но другая лодка, соединенная с той [первой], на которой тоже плылизаключенные, с божьей помощью удержалась на воде. И вот когда заключенныхпривели к королю, им тотчас же предъявили обвинение, которое влекло за собойсмертный приговор. Но король передумал, он освободил их от оков и, не причинивим вреда, держал их в домах под стражей.

В городе же Type герцог Берульф вместе с графом Евномием[255] распространил слух, что король Гунтрамн хочет захватитьгород Тур, и поэтому, чтобы не случилось чего-нибудь непредвиденного, следует,сказал он, расставить в городе стражу. Под этим предлогом поставили у воротстражников, которые, делая вид, что они охраняют город, охраняли меня. Дажепослали людей дать мне совет, чтобы я тайно, захватив лучшие вещи из церкви,бежал в Клермон, но я не согласился. И вот король, созвав епископов своегокоролевства, повелел тщательно расследовать это дело[256] .