1. О кончине святого епископа Сальвия[584 г.] .

2. О стычке между людьми из Шартра и Орлеана[584 г.] .

3. О гибели Видаста по прозвищу Ав[584 г.] .

4. О том, как Фредегонда нашла убежище в церкви, и осокровищах, переданных Хильдеберту [584 г. ].

5. О том, как король Гунтрамн прибыл в Париж[584 г.] .

6. О том, как этот же король подчинил себе то, чтоотносилось к королевству Хариберта [584 г.] .

7. О том, как послы Хильдеберта требовали выдатьФредегонду [584 г.] .

8. О том, как король Гунтрамн просил народ не убиватьего, как это случилось с его братьями [584 г.] .

9. О том, как Ригунта была задержана Дезидерием, и какон отнял у нее ее сокровища [584 г.] .

10. О том, как Гундовальд был провозглашен королем, ио Ригунте, дочери короля Хильперика [584 г. ].

11. О появившихся знамениях[584 г.] .

12. О пожаре в области Тура и о чуде святого Мартина[584 г.] .

13. О пожаре и об ограблении города Пуатье[584 г.] .

14. О послах короля Хильдеберта к государю Гунтрамну[584 г.] .

15. О коварстве Фредегонды[584 г.] .

16. О возвращении епископа Претекстата[584 г.] .

17. О епископе Промоте [584 г.] .

18. О том, как королю сказали, чтобы он вел себяосторожней, чтобы его не убили [584 г.] .

19. О том, как королеве Фредегонде было приказаноуехать в виллу [584 г.] .

20. О том, как она же послала человека убитьБрунгильду [584 г.] .

21. О бегстве и заключении под стражу Эберульфа[584 г.] .

22. О его коварстве [584 г.] .

23. Об иудее, убитом своими людьми[584 г.] .

24. Об ограблении города Пуатье[585 г.] .

25. Об ограблении Марилейфа[585 г.] .

26. О том, как Гундовальд объезжал города[585 г.] .

27. Об оскорблении, которому подвергся епископМагнульф [585 г.] .

28. О том, как войско Гунтрамна продвинулось вперед[585 г.] .

29. О гибели Эберульфа [585 г.] .

30. О послах Гундовальда [585 г.] .[191]

31. О мощах святого Сергия, мученика[585 г.] .

32. О других послах Гундовальда[585 г.] .

33. О том, как Хильдеберт прибыл к своему дядеГунтрамну [585 г.] .

34. О том, как Гундовальд ушел в Комменж[585 г.] .

35. О разорении базилики святого Винценция, мученика,в Ажене [585 г.] .

36. О слове Гундовальда к войску[585 г.] .

37. Об осаде города [585 г.] .

38. О гибели Гундовальда[585 г.] .

39. О гибели епископа Сагиттария и Муммола[585 г.] .

40. О сокровищах Муммола[585 г.] .

41. О великане [585 г.] .

42. О чуде святого Мартина[585 г.] .

43. О Дезидерии и Ваддоне[585 г.].

44. О женщине-предсказательнице[585 г.] ,

45. О голоде, бывшем в этом году.[585 г.] .

46. О гибели Христофора[585 г.] .

47. О гражданской распре между жителями Тура[585 г.] ,

1 . Хотя я стремлюсь продолжать историю в тойпоследовательности, которой я придерживался в прежних книгах, однакоблагочестие побуждает меня прежде рассказать кое-что о кончине блаженногоСальвия, который, как известно, скончался в этом году. Сальвий, как он самобычно рассказывал, долгое время жил в миру, ведя гражданские дела[1] со светскими судьями. Однако он никогда небыл обуреваем теми желаниями, к которым обычно пристрастна душа молодых людей.Но когда аромат божественного дыхания уже коснулся глубины его души, он,оставив светскую службу[2] , удалился вмонастырь. И этот муж, уже тогда преданный господу, понял, что лучше жить вбедности со страхом божиим в душе, чем стремиться к наживе пагубного века. Вэтом монастыре он долго жил, соблюдая уставы, учрежденные отцами церкви. Нокогда он достиг уже большей зрелости и разумения, и [солидного] возраста, ааббат, настоятель этого монастыря, умер, он взял на себя заботу о пропитаниистада божьего. И хотя ему надлежало больше бывать на людях для наставлениябратии, он, приняв сан, стал жить еще более уединенно. Он немедленно нашел длясебя удаленную келью. В прежней келье, как [192] он самутверждал, у него от чрезмерной воздержанности кожа на теле сходила болеедевяти раз, И вот когда, приняв сан, он пребывал в постах, в чтении молитв исвященного писания, ему часто приходило на ум, что для него было бы лучше житьнезаметно среди монахов, чем принять сан аббата [и быть] на людях.

Что же дальше? Простившись с братией, которая тоже с ним простилась, онзатворяется в келье. Во время этого затворничества он жил, воздерживаясь вовсем еще больше, чем прежде, подчинив свои помыслы человеколюбию, чтобы,помолясь о всяком пришельце, преподать ему обильную благодать святых даров, чтомногим болящим приносило полное выздоровление.

Однажды, изнуренный сильной лихорадкой, тяжело дыша, он лежал на ложе. И вотвнезапно келья, освещенная ярким светом, сотряслась, и он, воздев руки горе,воздал благодарность и испустил дух. Монахи, рыдая вместе с его матерью,выносят тело покойного, омывают водой, облачают в саван, кладут на погребальныеносилки и проводят целую ночь в пении псалмов и плаче. Но когда наступило утрои когда все было готово к торжественному погребению, тело на погребальныхносилках начало шевелиться. И вот щеки порозовели, муж, пробудившись как бы отглубокого сна[3] , очнулся, открыл глаза,поднял руки и сказал: «О господи милосердный, зачем ты сделал так, что явернулся в это мрачное место земного обиталища? Для меня было бы лучше твоемилосердие на небесах, чем жалкая жизнь в этом мире». Братии, пораженной ивопрошающей, что бы могло значить такое чудо, он ничего не ответил. Но, встав спогребальных носилок и нисколько не чувствуя боли, от которой он страдал, онпровел без еды и питья три дня. Но на третий день, позвав монахов и свою мать,он сказал: «Внемлите, любезнейшие братья, и разумейте, что то, что вы видите вэтом мире, есть ничто, но, как говорит пророк Соломон: „Все – суета“[4] . И блажен тот, кто может поступать в мирутак, чтобы сподобиться зреть славу божию на небесах». И когда он говорил это,он начал колебаться: продолжать ли ему дальше или молчать. Он молчал, но,приведенный в замешательство просьбами братии о том, чтобы он поведал овиденном, [наконец] сказал: «Четыре дня тому назад, когда келья сотряслась и выувидели меня бездыханным, меня подхватили два ангела и подняли высоко в небеса,так что мне казалось, что не только эта жалкая земля, но даже солнце и луна,облака и звезды у меня под ногами[5] . Затемменя ввели через ворота ярче этого света в такое жилище, в котором пол блестел,как золото и серебро; свет там был невыразимый, простор неописуемый. Жилищебыло наполнено таким множеством людей обоего пола, что совершенно нельзя былообъять взглядом толпу ни в ширину, ни в длину. И когда нам проложили путь средисомкнутых рядов ангелы, которые шли впереди, мы дошли до того места, которое мыуже созерцали издали. Над ним нависало сверху облако светлее всякого света, тамне было видно ни солнца, ни луны, ни звезд, но облако сияло собственным блескомгораздо больше, чем все эти светила, и из него исходил глас, „как шум водмногих“[6] . Там даже меня, грешника, смиренноприветствовали мужи, одетые в священнические [193] и мирскиеодежды. Как мне рассказали мои спутники, это были мученики и исповедники,которых мы здесь, на земле, глубоко почитаем. И вот когда я встал там, где мнеприказали, меня окутал такой сладкий аромат и я так насытился этой сладостью,что до сих пор не хочу ни есть, ни пить. „И услышал я глас, говорящий“[7] : „Да возвратится сей в мир, ибо он надобеннашим церквам“. И я слышал глас; видеть же того, кто говорил, я отнюдь не мог[8] . И, распростершись на полу, я с плачемговорил: „Увы, увы, господи, зачем ты дал мне видеть сие, если я должен будулишиться этого! Вот ныне ты удаляешь меня от лица твоего, чтобы я вернулся втленный мир, и я больше не смогу вернуться сюда. „Не отними, прошу тебя,господи, милости твоей от меня“[9] , но молю,дай мне жить здесь, дабы я не погиб, уйдя туда“. И глас, обращенный ко мне,сказал: „Иди с миром[10] . Ибо: Аз есмь стражтвой доколе не возвращу тебя в землю сию“[11] . Тогда я, покинутый своими спутниками, удалился с плачем ивернулся сюда через врата, в которые вошел».