Что же дальше? Собравшись около Комменжа[105] , – так ведь я назвал этот город, – весь отрядрасположился лагерем на пригородной раввине и там, поставив палатки,остановился. Все окрестности опустошались. [211] Некоторые жеиз войска, обуреваемые непомерной жадностью, углублялись все дальше, и ихубивали жители.

36 . Многие же взбирались на холм и часторазговаривали с Гундовальдом, браня его и говоря: «Не ты ли тот маляр, которыйво времена короля Хлотаря размалевал двери и своды часовни? Не ты ли тот,которого жители Галлии обычно называли Балломером?[106] Не ты ли тот, которого франкские короли за непомерныепритязания неоднократно остригали и выгоняли?[107] Скажи же, несчастнейший из людей, кто тебя привел в этиместа? Кто в тебя вселил такую дерзость, что ты осмелился дойти до границынаших государей и королей? Если кто тебя пригласил, то назови того вслух. Вотпред очами твоими стоит смерть; вот тот самый ров погибели, что ты так долгоискал, в него тебя ввергнут стремглав. Назови имена твоих спутников и выдайтех, кто тебя призвал».

Тот же, слыша это, подходил близко и, стоя на воротах [крепости], отвечал:«Что Хлотарь, отец мой, возненавидел меня, это каждому известно; что он меняостриг, а потом и братья остригли, это всякому ясно. Оттого-то и сошелся я сНарсесом, правителем Италии; там и жену взял, и двух сыновей родил. А как женаумерла, я с детьми уехал в Константинополь. Императоры же приняли меня ласково.И там я жил до сего времени. А перед этим, когда был в Константинополе ГунтрамнБозон, я, обеспокоенный, старательно расспрашивал его о делах моих братьев иузнал, что род наш захирел и от корня нашего остались только короли Гунтрамн иХильдеберт, то есть брат мой и сын моего брата. Король Хильперик и сыновья егоумерли, остался только один младенец[108] .Брат мой Гунтрамн детей не имел, а Хильдеберт, наш племянник, не был еще всиле. Все это подробно изложив, Гунтрамн Бозон пригласил меня сюда, говоря:«Приходи, ибо тебя зовут все знатные мужи в королевстве Хидьдеберта, и „никтоне посмеет слова молвить против тебя“[109] .Ибо все мы знаем, что ты сын Хлотаря, и если ты не придешь, то в Галлии никогоне останется, кто мог бы править королевством». Я же, вручив ему многоподарков, взял с него клятву у двенадцати святынь[110] в том, что я доеду до этого королевства в безопасности.Посему я прибыл в Марсель, и там меня принял с величайшим радушием епископ, таккак у него были письма от знатных лиц из королевства моего племянника[Хильдеберта]. А оттуда по желанию патриция Муммола я переехал в Авиньон.Гунтрамн же, забыв о клятве и о своем обещании[111] , отнял у меня мои богатства и присвоил их себе. Знайте,что я такой же король, как и брат мой Гунтрамн. И если вы переполнены такойлютой ненавистью ко мне, то отведите меня к вашему королю, и если он признаетменя своим братом, то пусть делает то, что ему захочется. Если же вы этого незахотите, то дайте мне уйти туда, откуда я пришел. Я и вправду уйду, никому непричинив обиды, А чтобы убедиться в том, что это правда, спросите Радегунду изПуатье и Инготруду из Тура[112] : ониподтвердят вам, что я говорю правдиво». Так он говорил, а многие сопровождалиего слова бранью и упреками.

37 . Прошло уже пятнадцать дней с начала осады, иЛеодегизил[113] готовил новые машины дляразрушения города. А были это телеги с таранами, [212] покрытые фашинами[114] и досками, подзащитой которых продвигалось войско для разрушения стен. Но когда ониприближались, то на них обрушивалось столько камней, что все, кто приближался кстене, падали. На них выливали чаны с горящей смолой и жиром, сбрасывалигоршки, наполненные камнями. С наступлением же ночи сражение становилосьневозможным, и враги возвращались в лагерь. Был с Гундовальдом некий Хариульф,человек богатый и могущественный, чьих подвалов и складов много было в городе;из его запасов все главным образом и питались. Бладаст же, напротив, видяпроисходящее и боясь, что Леодегизил в случае победы погубит их, поджегепископский дом и в то время, когда осажденные сбегались тушить пожар,обратился в бегство и исчез[115] .

Утром войско вновь взялось за оружие. Сделали было вязанки из прутьев,чтобы заполнить глубокий ров с восточной стороны, но никакого толку от этойзатеи не было. Епископ же Сагиттарий с оружием часто обходил стены и много разсобственноручно бросал со стены камни на врага.

38 . Наконец когда осаждающие увидели, что ониничего не могут сделать, они тайно отправили к Муммолу послов со словами:«Признай своего государя и оставь наконец свое вероломство. Что за безумие натебя напало, что ты связался с неизвестным тебе человеком? Ведь жена твоя сдетьми в плену, а сыновья твои уже убиты. Куда ты катишься, разве не ждет тебягибель?» Муммол, получив это послание, сказал [послам]: «Вижу я, власть нашауже приходит к концу и могущество рушится. Одно остается: если бы я был уверен,что жизнь моя будет вне опасности, то я мог бы освободить вас от большоготруда».

После ухода послов епископ Сагиттарий вместе с Муммолом, Хариульфом иВаддоном устремился в церковь, и там они взаимно поклялись, что если импообещают сохранить жизнь, то они нарушат дружбу с Гундовальдом и выдадут еговрагам. Снова пришли послы и обещали им сохранить жизнь. Муммол же сказал:«Только пусть будет так: я его передам в ваши руки, а сам, признав своегогосподина королем, поспешу к нему». Тогда послы обещали, что если он этосделает, то они примут его с любовью, и, если даже не смогут вымолить у короляему прощения, то укроют его в церкви, чтобы спасти ему жизнь. Подтвердивобещание клятвой, послы удалились.

А Муммол с епископом Сагиттарием и Ваддоном пришел к Гундовальду и сказал:«Ты знаешь, мы клялись тебе в верности. Так вот, послушай наш спасительныйсовет. Выйди из этого города и предстань перед своим братом, как ты сам этогочасто желал. Ведь мы уже говорили с этими людьми, и они сказали, что король нехочет лишаться твоей поддержки, так как мало осталось людей из вашего рода».Гундовальд, поняв их хитрость, залился слезами и сказал: «По вашему зовузанесло меня в эту Галлию. И часть моего богатства, состоящего из большогоколичества золота, серебра и разных драгоценностей, находится в Авиньоне, адругую часть унес Гунтрамн Бозон. Я же с божьей помощью во всем положился навас, доверил вам свой замысел, править желал всегда с [213] вашей помощью. Теперь же, если вы мне в чем-либо солгали, будь вашему поступкусудьей) господь. Ибо сам он и „рассудит дело мое“»[116] . Как только он произнес эти слова, Муммол сказал: «Ни вчем мы тебя не обманываем. Вот, смотри: у ворот стоят храбрейшие мужи вожидании твоего прихода. Теперь же сними мой золотой пояс, которым ты опоясан,чтобы не казалось, что ты идешь в гордыне своей, и „препояшь себя мечомтвоим“[117] а мой верни». И тот отвечал:«Ясны мне твои слова: ты хочешь отнять у меня твой подарок, который носил я досих пор в знак твоей дружбы». Но Муммол клятвенно уверял, что с ним ничегодурного не случится.