Потоцкий кивнул.

Орлов с недоверием осмотрел обоих и отметил , что оба легко ранены. Затем перевел взгляд на Катю, бледную как смерть с прижатыми к груди руками.

- Дуэль, господа, очень строго карается! И вам это очень хорошо известно! Сергей Сергеевич, охота давно окончилась, у меня к вам срочное дело! Извольте ехать за мной!

- С удовольствием последую за вами граф - Сергей кивнул Орлову, затем свистом подозвал своего жеребца и оседлал его. Группа всадников удалилась.

Катя осталась наедине со своим мужем. Сердце гулко билось. Соколов даже не обернулся в ее сторону.

Потоцкий бросил на княгиню уничтожающий взгляд.

- Где ваша кобыла сударыня? Впрочем, это уже не важно, мой конь отвезет нас обоих. Идемте.

Григорий залез в седло и протянул кате руку, девушка даже не пошевелилась.

- Мы едем в домой, я там с вами разберусь, но если вы будете перечить мне я сделаю это здесь. Ваш гардемарин не придет вам на помощь. Он вас бросил, оставил мне. – Князь криво усмехнулся.

Катя повиновалась, она оперлась на руку мужа и оказалась в седле, спереди от него. Всю дорогу они ехали молча. Девушка устремила невидящий взгляд на дорогу. Боялась ли она мужа? Его страшного гнева? Нет она думала о тех словах, которые Сергей бросил ей в лицо. «Ты мне не нужна»…сердце разрывалось от боли, что может быть ужаснее, чем его презрение. Он оттолкнул ее, она ему больше не нужна. А она не может его за это даже возненавидеть. Какая теперь разница, что с ней сделает Григорий. Муж молчал, она чувствовала его горячее дыхание у себя на шее. Она знала, что он с трудом сдерживает злость, страшно было даже подумать о том, что ожидает ее дома.

Сергей оказался в Покровском уже ближе к ночи. Алексей Григорьевич задал ему хорошую трепку за поединок. Все прекрасно поняли, что они там не выпады друг другу показывали, а дрались из – за женщины. Потом начали обсуждать предмет драки, отпускать пошлые шуточки, и Сергей чуть вновь не сцепился теперь уже со своими сослуживцами. Орлов,. Отпустил его домой, так и не рассказав зачем позвал и о чем хотел поговорить.

Соколов сел на диван, не снимая пыльной одежды, лишь развязал тесемки плаща и скинул его с себя, поведя плечами. Он протянул ноги в мокрых от снега сапогах к огню в камине. Появился дворецкий с подносом в руках, Сергей едва посмотрел на слугу.

- Я не буду ужинать , Потап, я не голоден. Принеси – ка мне вина и табаку, а знаешь, не вина, а водки.

- Помочь раздеться вашему сиятельству?

- Нет, я думаю, что скоро вновь уеду, просто принеси выпить. Глеб Сергеевич у себя?

-Никак нет, Ваша Милость, они еще не возвращались.

 Дворецкий ушел с подносом на кухню. Сергей посмотрел на огонь в камине, языки пламени были золотисто- оранжевыми и напомнили ему о чудесных волосах, аромат которых он вдыхал несколько часов назад. Он все время думал, лихорадочно перебирал в голове все, что произошло сегодня на охоте. Только сейчас он понимал насколько серьезно скомпрометировал девушку, завтра об этом будет говорить весь двор, их поединок с Григорием не оставит никаких сомнений у злых языков. Григорий тоже не поверит , что у такой чудесной наездницы как катя, которая без ума от лошадей, понесла кобыла. Скорей всего он уверен, что это был способ уединится, впрочем, в какой – то мере так оно и было. Он мечтал оказаться с девушкой наедине и просто глаз с нее не сводил, все время следил за ней. Вначале он подумал, что она просто перепутала направление, или специально направила лошадь в объезд, галопом, чтобы первой достичь цели, такая авантюристка как княгиня, вполне могла это сделать. И он последовал за ней из чистого любопытства, и из желания перехватить ее там, в лесу , подальше от чужих глаз и поговорить с изменницей с глазу на глаз. И лишь тогда когда он почти нагнал всадницу он заметил , что поводья болтаются у кобылы между ногами, она несется напролом через кустарники. Граф испугался не на шутку, впереди  находилось серьезное препятствие, глубокий овраг. Животное, несущееся на такой скорости, непременно сломает ноги, упав с такой высоты, и погребет под собой наездницу. Главное что бы у Кати хватило смелости довериться ему. И она доверилась, позволила графу распорядиться ее жизнью, пошла на риск.

  Соколов успокоился лишь тогда, когда прижал к себе девушку. Он стиснул ее так сильно, что почувствовал, как она вжалась в его разгоряченное погоней тело. А потом все завертелось. Закружилось, и он не мог противиться ее ласкам и уговорам, как же ему хотелось верить ей. Какими страстными были ее поцелуи, ее объятия. Как ласкали слух ее признания в любви, жгли кожу горячие поцелуи. А как она заступалась за него перед Григорием, опасаясь за его раны. Неужели это притворство?

Появился Потап с другим подносом, поставил графин с водкой на столик, разложил сигары и молча удалился.

Сергей наполнил свой стакан, выпил и закурил сигару. Он резко встал и нервно заходил по комнате. Мысль о том, что после всех признаний и поединка с Григорием, он оставил ее с мужем наедине, не давала ему покоя. Что сделает Потоцкий, слывший жестоким человеком, с неверной женой, которая даже не пыталась скрыть свои чувства к другому? Если все то что Катя говорила правда, и ей каким – то чудом удавалось сдерживать этого монстра. То теперь ей это вряд ли удастся, он может избить ее и взять силой. А он, Сергей, преспокойно пьет в это время в своей зале и ничего не может сделать. Нужно немедленно ехать в дом Потоцких, вмешаться, спасти княгиню. Неужели Катю и правда заставили выйти за Григория, что ж он склонен этому поверить. Когда девушка смотрела на мужа, ее личико побледнело от страха и ненависти. В каком кромешном аду она жила все это время, а он даже не думал об этом раньше, сгорая от ревности.

  В этот момент в залу вбежал Глеб, он задыхался, на ходу сбросил плащ

- Потоцких только что арестовали по обвинению в заговоре, Мирович во всем признался.

ЧАСОМ РАНЕЕ.

  Катя сидела на застеленной постели, обхватив колени руками, ее била мелкая дрожь. Муж отволок ее в спальню и запер дверь, Марту к ней не пустили, ее заперли в чулане, она слышала крики кормилицы, когда ее тащили вниз по лестнице. Девушка сидела вот так, уже несколько минут, ожидая неминуемой расплаты. В ответ на ее страхи дверь с грохотом отворилась, князь открыл ее ногой, так как его руки были заняты: в одной из них он сжимал бутыль с вином, а в другой плеть, которой наказывают непослушных холопов. Он захлопнул дверь, отпил из горлышка вина и посмотрел на Катю налитыми кровью глазами. Его светлые волосы растрепались, рубашка была небрежно расстегнута, он не переоделся, стоял перед ней в грязных сапогах.

- Встать! – Рявкнул князь.

 Катя не пошевелилась, скованная ужасом.

- Я сказал – встать!

 Плеть засвистела в воздухе прямо у уха княгини, девушка вздрогнула , но не подчинилась. Точнее она просто оцепенела от страха, не в силах сдвинуться с места.

-Ты думаешь, что и в этот раз отделаешься легким испугом, запудришь мне мозги? Ты ошибаешься!

С этими словами он снова взмахнул плетью. Катя вскрикнула и прижала руку к плечу, на котором тут же вздулся и засаднил, словно ожог, след от удара.

- Встань, я сказал! Иначе изобью тебя до полусмерти!

Князь исподлобья смотрел на жену, он слегка пошатывался, девушка поняла, что сейчас ничто ему не помешает, никакие ее слова или уговоры. Он исполнит свою угрозу. Она медленно встала с постели.

- Вы не посмеете, - возразила она тихо, а он захохотал ей в лицо.

- Не посмею, говоришь?! А кто меня осудит за это? Ты выставила меня рогоносцем посмешищем? Ты думаешь, тебе это сойдет с рук? Думаешь, никто не знает о твоем свидании с матросом? Я этой плетью сдеру с тебя это платье вместе с кусочками твоей кожи!

- Моя лошадь понесла и Соколов…- несмело возразила девушка

- Заткнись! Не произноси при мне имя своего любовника! Понесла - говоришь? Да ты висела на нем как последняя шлюха, я слышал все до единого слова, что ты ему говорила. Как признавалась ему в любви. Проклятая девка, корчила из себя святую! А ведь ты умеешь быть страстной, только не со мной. Для меня ты снежная королева, ничего я растоплю этот лед моей плетью. Раздевайся!