- Никогда, слышите, никогда я не сделаю этого добровольно! Я вас ненавижу, презираю!

Он в два прыжка оказался возле нее, замахнулся и наотмашь ударил ее по лицу. Ее голова дернулась от удара у плечу, Катя почувствовала во рту вкус крови. В тот же момент он прижал ее к себе, насильно ища ее губы.

- Нужно было сразу начинать именно с этого. Выбить из тебя всю дурь.

 Он схватил ее лицо обеими руками, чтобы она не могла увернуться, и жадно впился в ее рот. Катя содрогнулась от отвращения, больно укусила его за губу, прокусив до крови, он отшатнулся и прижал руку ко рту, Потом посмотрел на окровавленные пальцы, и тут же ударил ее кулаком. У девушки все поплыло перед глазами, ее начало тошнить.

- Вы меня возьмете, если только убьете меня – простонала она, прижимая ладонь, к заплывшему глазу.

Но он уже ее не слышал, схватил за волосы и потащил к постели, толкнул на покрывало, снова ударил, теперь в живот, Катя задохнулась от боли, слезы брызнули из ее глаз. Ей показалось, что ее внутренности обжигает пламенем. У нее еще были силы сопротивляться, мужчина задрал ей юбки. но ей удалось оттолкнуть его ногами и вскочить с кровати. Она побежала к двери, но князь настиг ее, повалил на пол. Удары посыпались градом, он бил ее с таким остервенением, что у нее уже почернело перед глазами, она молила бога о том, что бы лишиться чувств. Девушка обессилела в его руках, он снова задрал ее юбки, схватился руками за панталоны, силясь их разорвать. Он со свистом дышал в лицо девушке, в него словно дьявол вселился.

Снаружи послышался настойчивый стук в дверь. Григорий, казалось, его не слышал, он дергал шелк, силясь преодолеть последнее препятствие.

- Ваше сиятельство- стук продолжался – Ваше сиятельство внизу солдаты, они уже схватили вашего отца.

Григорий грязно выругался, встал с девушки и бросился к двери, отворил. На пороге стоял Семен, сын Анны, он казался сильно напуганным.

- Какие еще к черту солдаты?

- Люди Бестужева…они уже идут сюда. Полиция, сударь!

Григорий обернулся к жене, которая силилась встать с пола и шатаясь стояла на четвереньках.

В тот же момент в комнату ворвались люди, они сбили слугу с ног, выволокли Григория из спальни. Тот грязно ругался изрыгая проклятия и оказывал жестокое сопротивление, пока его не заковали в кандалы и не заткнули рот кляпом. Его потащили по лестнице вниз. Двое других вошли внутрь комнаты и замерли на пороге. Княгиня пыталась со стонами подняться с пола, едва ей это удалось, ноги подкосились, и она бесчувственная упала на пол. Один из солдат бросился к ней, приложил руку к ее шее, прощупывая пульс. При взгляде на лицо девушки, он воскликнул:

- О господи! Ты только посмотри, что этот изверг с ней сделал? Да на бедняжке живого места нет.

- Осторожно, давай отнесем ее в нашу карету, ей нужен врач.  С этим чудовищем мы ее не посадим. Ты ведь помнишь, что насчет княгини есть особое распоряжение, разместить  ее пока что на гауптвахте, без усиленной охраны.

- Конечно, помню, Алексей Григорьевич лично распорядился. О боже, он бил ее плетью – солдат поднял бесчувственную девушку на руки. На его молодом лице читалась искренняя жалость.

- Боюсь, так скоро ее не смогут ее допросить.

Катя с трудом разомкнула веки, тело болело, один глаз плохо видел. Она огляделась по сторонам, возле постели стоял пожилой мужчина с бородой и вопросительно на нее смотрел.

- Очнулись сударыня? Вот и хорошо. Значит, мои усилия не прошли даром. Граф будет рад об этом слышать. Хочу сообщить вам, что все кости целы. Вы отделались синяками и ссадинами. Рубца от удара плетью не останется благодаря мази, которую я наложил на рану. Глаз придет в норму через пару недель. Внутренние органы не повреждены, вам нужен отдых и меньше волнений.

- Где я? Кто вы? – Катя снова осмотрелась по сторонам, голые стены, еще одна железная койка у стены и никаких украшений, картин, зеркал.

- На гауптвахте, это военная тюрьма, а я тюремный врач. Вы арестованы моя милая.

С этими словами он уже собирался уйти.

- Подождите, но как? За что? Я не могу быть арестована, я ни чего преступного не совершала!

Девушка, морщась от боли, вскочила с кровати.

- Я не знаю сударыня, успокойтесь, я думаю, что скоро вам будет самой все известно. Радуйтесь, что вы не в Петропавловской.

Врач ушел, оставив девушку в полном недоумении, она встала с койки и пошатываясь подошла к маленькому столику, отпила из железной кружки немного воды.  Подняла ее и посмотрела на свое отражение, искаженное блестящей сталью. Катя ужаснулась, глаз заплыл, и кожа отливала синевой. Под носом запеклась кровь, губы распухли от укусов и ударов. Девушка поставила кружку на стол, если бы оказаться рядом с Мартой с ее чудодейственными бальзамами. Катя подумала о словах врача, значит, она арестована. Но за что? Скорей всего за грязные делишки мужа и свекра, ведь она уже давно подозревала, что в доме что – то происходит. Значит, ее сочли сообщницей. Сердце больно защемило от страха. Неужели ее снова ждет тюрьма, ссылка?! Теперь ее уже никто не спасет.

Княгиня легла на койку и уткнувшись лицом в жесткий матрас тихо заплакала.

Через несколько часов в камеру зашел конвоир, Катю передернуло от вида его служебной формы. Слишком хорошо она ее помнила.

Тот воровато осмотрелся и подошел к ней, хотел дотронуться, но девушка вскочила и перебралась на другой край постели. Конвоир смутился.

- Я пришел…я думал вы спите…

Он обращался к ней на «вы», наверное еще не все так плохо, он получил распоряжение обходится с ней учтиво.

-Что тебе надо?- Смело спросила девушка.

- Ваш муж заплатил мне, что бы я передал вам вот это.

Конвоир сунул руку за пазуху и протянул ей сложенную вчетверо бумагу. Катя взяла с опаской письмо и вопросительно посмотрела на конвоира.

- Он просил принести ему ответ.

- Я потом ему отвечу- сказала Катя

Конвоир как – то странно на нее посмотрел.

- Вы что не знаете?

- А что я должна знать? – Удивилась Катя

- Завтра его перевезут в Петропавловскую крепость, а потом ему отрубят голову, я слышал, как об этом говорили. Его отца это тоже касается, и их сообщника Мировича.

- Отрубят голову? Но за что?

Конвоир с недоверием смотрел на девушку, неужели она ничего не знает?

- Как за что? За заговор, за попытку переворота. Вас кстати тоже в этом сговоре подозревают. Мне нельзя тут находиться долго, читайте. Пишите ответ, и я пойду, негоже мне со смертниками болтать.

Катя вздрогнула от его слов, быстро развернула лист бумаги и пробежалась по нему глазами.

« Моя любимая, моя прекрасная жена! Простите ли вы меня когда – нибудь? Простите ли за то, что я обрек вас на все это? Наверно нет, но вы знайте, я горю в адских муках, от мысли, что вас будут пытать, из – за меня, ведь вы наверняка даже не знаете, за что вас арестовали. Отец втянул меня во все это, я искренне верил, что у него все получится. Я рассказал им все, рассказал, что вы ничего не знали,  хотя не думаю, что они мне поверили. Я пишу вам, что бы попрощаться и попросить прощения, что бы умереть без груза на душе.

 Я полюбил вас с первой же секунды как увидел, я полюбил вас настолько, что готов был землю грызть зубами лишь бы вы стали моей. Но вы даже будучи моей женой оставались недоступны как звезда. Я ломал свои пальцы за то, что они не могли к вам прикоснуться я готов был продать душу дьяволу за адресованную мне улыбку, но вы дарили ее другому. Теперь я готов умереть, я никогда не прощу себе того что сделал с вами. Я знаю, что вы никогда бы меня не полюбили, а я бы сошел с ума от ревности и когда – нибудь убил бы вас.

Только об одном я жалею перед смертью, что больше никогда вас не увижу. Умоляю, простите несчастного безумца.

Прощайте, навеки ваш - Григорий.»

Катя почувствовала, как у нее по щекам катятся слезы. Могла ли она предположить, что будет плакать, жалея своего мужа? Еще минуту назад она ненавидела его лютой ненавистью.