Тай'Келли метался по кабинету:

- Надо что-то делать! Либо - "хранители" на них надеть, либо - выселить в питомник. Иначе житья не будет никому!

Номори прикинул, что нужно предпринять, чтобы опять загнать изгоняющих в ярмо, и понял, что проще эвакуировать город. Не известно, до чего они, в конце концов, договорились бы, но тут к градоправителю заглянул ингернийский капитан. Пришел он согласовывать завтрашние наряды на работы, но игнорировать висящий в воздухе запах конфликта не мог:

- Что за шум? Проблемы в шахтах?

- Не беспокойтесь, досточтимый, - обронил Номори. - Просто новички хулиганят.

Слова произвели на ингернийца странное воздействие. Зловеще прищурившись, капитан уцепил пастыря за халат и поволок наружу со словами "пойдем-ка глянем на покойных". Номори поспешил следом.

Капитан вломился в стойбище черных как медведь на пасеку - недовольным оставалось только сердито жужжать. За полчаса ингерниец, ни слова не понимающий по са-ориотски, не просто нашел в таборе вожаков и вычислил обозревший молодняк, но и вызвал праведный гнев у первых и искренний трепет у вторых. Ни разу не пустив в ход кулаки, между прочим! Внезапно оказалось, что предводители зловещей орды - замотанные бытом мужики, сильно не одобряющие самодеятельность малолеток. И разводить бардак они не намерены! Проштрафившихся отправили в баню, простыни стирать.

Номори приободрился и осторожно поинтересовался, встали ли гости на довольствие, всем ли хватает пайков?

- Списки не готовы, - буркнул седой изгоняющий.

Они что, второй день друг друга посчитать не могут?

- Я пришлю человека с хлебом, - осторожно предложил старейшина. - Он будет выдавать порцию только тому, кто назовет свое имя.

Старик, нехотя, кивнул.

"Нет, они второй день не могут решить, КТО будет всех считать", - понял Номори. Да, это вам не лич, полгода мирно просидевший в крепости! И даже не ма Фелона со своей шелковицей. Тут надо быть готовым ко всему.

Ингерниец из происшедшего сделал собственные выводы:

- Ничего так, я думал, будет хуже. В первую линию их, конечно, не поставишь, но "чистильщиков" навербовать можно.

- Когось?

- Ну, изгоняющих по-ингернийски, - капитан раздраженно поморщился. - Тангора спроси, он в НЗАМИПС работал! Может, я их еще и натаскать успею.

Сердце Номори пропустило удар.

- А скоро ли вам в путь?

- Ну, месячишко еще повозимся, а там...

Старейшина мысленно добавил еще одну бусину к ожерелью своих проблем.

А ведь были еще новые общинники! Две дюжины волшебников разных возрастов, упорно не желающих отмечаться в Храме. И учитель так не вовремя погрузился в изыскания. Привкус мятного отвара появился на языке у Номори сам собой.

Одно ясно: в состав стражи надо срочно вводить колдунов. Больно уж звероватые лица встречались среди здешних несчастных и обездоленных!

Кунг-Харн бурлил, успевшие обжиться в городе люди яростно бранились с новичками за каждую оброненную тряпку (черным только дай!), на границе чувств настороженно бродили тусуанские белые, а Ли Хан пожинал плоды нарушения обетов - к нему заявился в гости старший пастырь.

Какие проблемы создает такой визит для хозяина дома, Тай'Келли явно не понимал. Начать с того, что этикет запрещал принимать официальных лиц в спальных и хозяйственных помещениях, а других у ма Журе не было. Затем, статус Ли Хана в Кунг-Харне, который до сих пор оставался крайне неопределенным - встречу со старшим пастырем невозможно было списать ни на служебные обязанности, ни на общественное положение. Если воспринимать знаки буквально, получалось, что они - любовники, либо тайно обретшие друг друга отец и сын. Что стоило подобрать для разговора нейтральную территорию? Или, хотя бы, спутника с собой взять.

Чтобы хоть как-то сгладить двусмысленность, Ли Хан усадил гостя за импровизированный столик во дворе. Ма Журе понятливо принесла им зеленого чаю. Обычаи требовали выпить первую чашку под неспешный разговор о возвышенном, но для белого Тай'Келли был невероятно туп эмоционально, а для пастыря - так же невероятно скверно воспитан.

- Я хочу поговорить о странном поведении силы.

Вот так: "Хочу!" А если собеседник не в настроении? Хотя, с такой постановкой вопроса пастырь, скорее всего, не сталкивался.

- Говорите! - поощрительно кивнул Ли Хан.

Тай'Келли запнулся, сцепил руки в замок (зачем же жестикулировать так демонстративно?).

- Я не вижу оснований для прекращения работы Храма в текущей ситуации, когда наша магия нужна людям как никогда.

Ли Хан едва не поперхнулся чаем. Этот человек ведь не предложит подчиненным колотиться головой об стену? Чашку пришлось отставить.

- Магия - довольно опасное ремесло, - осторожно начал он, - которым нельзя заниматься бездумно. Уложение предусматривает возможность ограничения практики Храма. В частности, Семиглавье, в случае магической угрозы, прямо требует остановить ежедневные ритуалы до устранения аномалии.

- Да, я прочитал эти параграфы очень внимательно. Закон требует, чтобы я установил признаки существования угрозы и утвердил мероприятия по ее устранению. Учитывая мою... недееспособность, мне придется полагаться на вас как на эксперта.

Угу. Старший пастырь хотел того же, чего каждый белый - исчерпывающего объяснения, только искать его сам не собирался.

- Я уже изложил свое понимание ситуации, - напомнил Ли Хан.

- Ваши определения слишком нечетки и противоречивы, ими невозможно пользоваться. Неудовольствие тонкого плана? Явный бред! Я достаточно давно практикую и никаких оснований для подобного заключения не вижу.

Слова Тай'Келли звучали рационально, но сам старший пастырь разумным не выглядел. Он заметно раскачивался, подергивал сцепленными пальцами, а остановившийся взгляд обратил куда-то в сторону от собеседника и вверх.

Клинический случай! Встреть Ли Хан такого человека в Ингернике, одной душеспасительной беседой все не ограничилось бы. Тут явно госпитализация нужна, ритуалы, релаксанты, круглосуточный надзор... А придется ограничиться призывами к здравомыслию.

- Наберитесь терпения! - улыбнулся Ли Хан, внимательно наблюдая за пациентом. - Я обещал установить природу возникших ограничений и не остановлюсь на пути познания.

- Ответ требуется мне уже сейчас!

А вот это уже хамство и неуважение, причем, не к Ли Хану, а к проявлению господней воли. Тай'Келли считает, что может требовать от всевышнего откровений?

- Смиритесь! Некоторые вещи нельзя совершить по команде. Решение придет, либо - не придет. Или придет намного позже. И не мне. До тех пор вам придется относиться к возникшему запрету как к данности.

Кажется, до старшего пастыря дошло. А ведь он вовсе не гордыней мается - за этой суровой непримиримостью прячется типичный для белого страх перед будущим и неуверенность в себе. Ли Хан смягчился:

- Чаю, уважаемый?

Следующие полчаса были потрачены на восстановление отношений и утверждение гармонии. Ни слова о деле, ни намека на обстоятельства. Тем не менее, провожая гостя к дверям, Ли Хан почувствовал себя... некромантом, от которого очередной раз потребовали чуда. Как черный с этим справляется? Загадочно!

Тай'Келли он не соврал - мысли о происшедшем не оставляли его ни на минуту. И, прежде всего, требовалось определиться с источником проявившей себя силы.

Проще всего было бы предположить, что пасторской магии неосознанно сопротивляются люди (опять же - обучаемость), но честность требовала от Ли Хана признать, что такой вариант - не единственно возможный. Во всех магических формулах неизменно присутствовала закорючка, гипотетически, учитывающая существование живых организмов, не наделенных разумом, и называемая "глубина нижнего плана" (между прочим, вполне приличная по величине!). Если он подвергает сомнению одну постоянную теории, то почему не делает то же самое с другой?