Ю р а. Вы-то уедете, а ей — опять оставаться…

А н д р е й  А н д р е е в и ч (о своем). …но все, что делал, что делаю, — честно, сам, своими руками!..

Ю р а (настойчиво). Лучше я ей сам скажу, Андрей Андреевич, — после… вы же сегодня уедете?..

А н д р е й  А н д р е е в и ч (не слыша его, о своем). …а что не на то рассчитывал, что не оказался на высоте собственных своих зеленых упований… В молодости тщеславие так легко принять за талант, если хоть какие-то способности есть, гордыню — за особое свое назначение…

Ю р а (без вызова). Зачем вы уж так-то про себя?..

А н д р е й  А н д р е е в и ч (усмехнулся). Экий вы… безжалостный…

Ю р а. Мы же — как мужчина с мужчиной…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Нет, обо мне речь впереди, не торопите события! — я о другом, я о тьме-тьмущей юных соискателей, что ни год штурмующих твердыни столицы! — а ведь чтоб не потеряться в ней, не раствориться до потери лица, не вылущиться, как семечко на зубах, одно лишь и надобно — чтоб не только она тебе, Москва, была нужна, но чтобы — и ты ей! Чтобы ты сам был вровень с нею… а уж она-то безжалостна к посредственности, к торопливой жадности вкусить со скидкой от столичного пирога… да и он ох и не сладок бывает, не легок для пищеварения, коли у самого соискателя кишка тонка… а годы идут, и уже плешь на макушке, и сердечно-сосудистые в дверь стучатся, а, глядишь, платить-то и нечем по векселю, который ты сам себе выдал сгоряча, по молодости лет…

Ю р а (искренне). Ну, про вас-то этого, кажется, не скажешь…

А н д р е й  А н д р е е в и ч (рассмеялся). Не скажешь! — моя-то жизнь сложилась и удачливее, и веселее — и кандидат я этих самых наук, и доцент без пяти минут, и лекции читаю не где-нибудь, а в Московском ордена Ленина имени Ломоносова… да вот беда — не ученый я, нет этого во мне и взять уж неоткуда! — учитель я, прирожденный школьный учитель, вот он кто я на самом деле, и тут бы мне равных не было, тут я Песталоцци, Ян Амос Коменский! — да поздно… А вот останься я здесь — кто знает?! — пусти я корни в отцовскую землю, учи ребятишек и радуйся чистой радостью, если хоть один из них в большую-то науку вошел бы по праву, по своему — это ваше слово, Юра! — никакому иному праву… и это я его первый подтолкнул, подсадил в седло…

К обрыву выбежала  И р и ш а. На лице ее ужас и смятение, в руке — свежая центральная газета, которая доставляется к нам в город лишь к вечеру.

И р и ш а (подбежала к ним). Вы тут сидите… — я весь парк обегала! — сидите себе, а в это время такое стряслось!..

Ю р а (вскочил на ноги). С тобой?!

А н д р е й  А н д р е е в и ч (тоже в беспокойстве поднялся с земли). С кем?

И р и ш а (ему, трагически). С вами!

А н д р е й  А н д р е е в и ч (недоуменно). Со мной? Что же это со мной могло случиться?!

И р и ш а. Вы — скончались!

Ю р а (ей). Я сбегаю за психиатром, ладно?..

И р и ш а (сдерживая слезы, Андрею Андреевичу). Безвременно ушли от нас…

А н д р е й  А н д р е е в и ч (удивленно). Я бы этого о себе не сказал…

И р и ш а. С глубоким прискорбием…

Ю р а (Андрею Андреевичу). На ее провокацию только попадись!..

И р и ш а (Андрею Андреевичу). Память о вас будет вечно жить в сердцах… (Сквозь слезы.) …В сердцах… (Протянула ему газету.)

А н д р е й  А н д р е е в и ч (взял у нее газету, нашел глазами некролог). «Безвременно ушел от нас Андрей Андреевич Логинов, крупнейший ученый и общественный деятель, человек большой души…»

И р и ш а (вся в слезах). Вынос тела и кремация — сегодня…

А н д р е й  А н д р е е в и ч (прочитал). В пять часов дня… (Посмотрел на часы; без улыбки.) Значит, меня уже сожгли…

Ю р а (расхохотался). Подумать только — в расцвете творческих сил!..

И р и ш а (возмутилась). Почему ты смеешься? Почему вы оба так ужасно спокойны?! (Андрею Андреевичу.) Вас-то это уж во всяком случае лично касается!

Ю р а (печально). Касалось! — о покойниках — только в прошедшем времени…

А н д р е й  А н д р е е в и ч (дочитывает некролог). «Выражаем искреннее соболезнование родным и близким покойного…» (Ирише.) Это уж о вас, Ириша, как-никак вы — племянница.

И р и ш а (в полном смятении). Чья?!

Ю р а (ей). Усопшего, естественно.

И р и ш а (в ужасе). Значит, это… это не опечатка?.. (Андрею Андреевичу.) И вы и вправду… (Безнадежный жест рукой.)

А н д р е й  А н д р е е в и ч (почти серьезно). До некоторой степени… во всяком случае, тот, кого здесь так долго ждали… кого во мне хотели узнать — его уже нет.

И р и ш а (из последних сил). Юра! Юрочка!.. (Об Андрее Андреевиче.) Если он живой — то кого же сожгли?! А если он умер, то… то… то кто же он?!

А н д р е й  А н д р е е в и ч (улыбнулся). Теперь уж я — это только я… не больше, но и не меньше.

Ю р а (расхохотался от пришедшей ему мысли; Ирише). Тю-тю — твой дядя-академик!

И р и ш а. Голова кругом!..

Ю р а. …А значит, и ты, в известном смысле, тоже — земля пухом!

И р и ш а (в ужасе от открывшейся ей бездны). Я?!

Ю р а. Ну да! Если нет дяди, откуда бы взяться племяннице?!

И р и ш а. Но я ведь — вот она?!

Ю р а (теряет терпение). Ну бестолковщина, — от тебя можно повеситься!..

И р и ш а (обиделась). Ах так?! Сделайте одолжение!.. (Сорвала с себя поясок, бросила его к Юриным ногам.) Сколько угодно! Поищи только подходящий сук!.. (Убежала в глубь парка.)

Ю р а (поднял поясок с земли). В конце концов — может быть, это и выход из положения…

А н д р е й  А н д р е е в и ч (задумчиво). Когда умирает такой большой ученый, как Логинов… да и вообще, как задумаешься о жизни и смерти… (С горькой иронией.) Век науки! — без нее ни шагу… и вот уж, затмению подобно, кажется, что она сама по себе и цель, и венец, и волшебный ключ ко всему — «Сезам, отворись»… что она одна и может сделать человечество счастливым… Ой ли?! — а ведь она лишь средство, только средство, и не такое уж безупречное, как выяснилось… Век науки! — а дальше, за ним?!

Ю р а (с беспокойством, об ушедшей Ирише). Как бы она маму не встретила! Выложит ей все с бухты-барахты! — она обожает острые ощущения!.. (Убежал вслед за Иришей.)

Пауза.

Вечереет все заметнее.

А н д р е й  А н д р е е в и ч (один). Вот досмотрю закат на реке… и — в путь…

На аллею вышла  А н н а  В я ч е с л а в о в н а, огляделась по сторонам, неторопливо и устало подошла к скамейке, села.

Закат уж тронул верхушки деревьев.

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (спокойно). Я отменила встречу… ты можешь ехать.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Я тебе все объясню сейчас, все!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. Не надо… другим разом. Мимо меня сейчас промчалась Верочка, сама не своя… что тут опять стряслось?!

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Ничего… если не считать того, что она вовсе не Верочка.

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (ошарашена). Как — не Верочка?!

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Да уж так.

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. Что за тайны среди бела дня?!

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Какие там тайны! — ты ведь сама, Анечка, придумала эту подсадную утку для Юры…

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (догадалась). Она — та самая?..

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Ириша, увы!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. И это вы… вы, втроем?!

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Вчетвером, Анечка, — без тебя бы у нас ничего не получилось.

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (в гневе). Вы играете с огнем, Андрей Андреевич! Этого я вам никогда не прощу!

К скамейке выбежала опрометью  И р и ш а.

И р и ш а (запыхавшись). А я вас искала, Анна Вячеславовна!.. (Осторожно.) Вы… вы не читали еще газету?..

А н д р е й  А н д р е е в и ч (резко). Верочка!..

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (ему). Верочка?! — вот что, Андрей Андреевич, нам с ней есть о чем поговорить…

И р и ш а (с тревогой). О чем?..

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (Андрею Андреевичу). Вы пойдите пока полюбуйтесь на закат, а то пропустите… ведь вам же уезжать. Идите, идите!..

Андрей Андреевич молча покорился, ушел вниз, к обрыву.

(Ирише.) Что ж… нам и вправду давно пора поговорить по душам…

И р и ш а (опасливо). По душам?.. Я лучше найду Юру…

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (вдруг улыбнулась). Наоборот! — именно пока его нет! Садись-ка рядом, Ириша.

И р и ш а (поражена). Ириша? — вы знаете?!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (мягко). Ириша, Верочка — какая разница! — ты мне нравишься.

И р и ш а (садясь рядом). Стыдно-то как!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. Вот уж нечего стыдиться! — ведь ты его любишь?.. Извини, но матери можно об этом спросить.

И р и ш а (сопротивляясь). Он тоже — не сахар!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (почти гордясь этим). А как же! Конечно, не сахар. То-то вы и отыскали друг дружку.

И р и ш а. Анна Вячеславовна! Я его не уговаривала остаться, не подумайте! Он сам так решил. Его никому не переупрямить, даже мне.

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (не сразу). Решил?..

И р и ш а. Сам.

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. Остается, значит…

И р и ш а. Да…

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (спокойно). Для тебя — остается… а для меня… от меня он уже уходит… К тебе. Сыновья рано или поздно уходят, это неизбежно… Они — мужчины, им простор нужен, дальняя дорога, свое гнездо… Да и другие нам зачем? — других мы и любить-то не стали бы… Вот разве что внуки… только внуки нам и остаются. И мы потому их, может быть, и любим, внуков, больше, чем собственных детей, что с ними нам уже расставаться вот так, как с вами, не придется — не успеем… это уж ваша печаль…

И р и ш а. Я его очень люблю…

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (обняла ее). Теперь вас двое у меня будет… и — ни одного… Я не жалуюсь, не думай… просто делюсь… авось и тебе в свое время пригодится…

Вбежал запыхавшийся  Ю р а  с Иришкиным пояском в руке.

Ю р а (увидел Иришу рядом с матерью; подозрительно). Уже плачешься в жилетку?!

И р и ш а (не оборачиваясь к нему). Не дождешься!

Ю р а. Я за тобой по всему парку гоняюсь!

И р и ш а (Анне Вячеславовне). Вы — свидетель!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (смеется). Я не поспеваю!..

Ю р а (матери). Ты изо всего, что она тебе наболтала, процентов тридцать на веру бери, не больше! (Ирише.) Мне надо с тобой поговорить! (Матери.) Что она тебе тут наплела?!

И р и ш а (ему). Не бойся: о чем ты думаешь — ни слова!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (усмехаясь). Мы о Шопенгауэре беседовали.

Ю р а. За моей спиной?! (Ирише.) Если ты хоть слово об этом — я тебя предупреждаю!

И р и ш а (ему). Интеграл на гармошке играл!

Ю р а (наступая на нее). Ты меня доведешь!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (смеется). Шопенгауэр! — в жмурки вам еще, в скакалочку!..

И р и ш а (отступая). Только попробуй!

Ю р а (замахнулся пояском). Схлопочешь сейчас!