Поцелуй.

Ю р а (очень серьезно). Ну как же я смогу без этого?!

И р и ш а (неожиданно). Вот уедешь ты…

Ю р а (убежденно). Не уеду!

И р и ш а. Ну, если…

Ю р а. Дудки!

И р и ш а (искренне). Да не того я боюсь — уедешь, не уедешь! — того, что я тебя не дождусь… подожду, подожду и — надоест…

Ю р а (осекся). Что ты врешь-то?!

И р и ш а (печально). Положиться на меня нельзя…

Ю р а (ошарашен). Ах так?!

И р и ш а. А ты что?! — так уж спокоен, так уж уверен, что я обязательно, что бы там ни было, буду ждать тебя, как приговоренная?!

Ю р а. Так не еду же я никуда!

И р и ш а. Он, видите ли, будет задачки на синусы-косинусы решать, выполнять свой долг перед человечеством…

Ю р а. С тобой не соскучишься!..

И р и ш а. …а я жди и жди его, как Ярославна на стене!..

Ю р а. Ну, ты с приветом!

И р и ш а. …а он, солнышко красное, будет в это время извлекать квадратные корни…

Ю р а (в отчаянии). Так ведь здесь же я, здесь!..

И р и ш а (гневно и величественно). Фигушки!

Ю р а (в бешенстве). Сама же сказала — любишь!..

И р и ш а. Во-первых, не я тебе, а ты мне сказал, а во-вторых, даже не мне, а этой зануде, этой своей Верочке!

Ю р а (опешил даже). Ты что — ревнуешь к ней?!

И р и ш а (упрямо). И очень просто! Я тебя как под микроскопом изучила!

Ю р а. Так ее же нету! Нету ее!

И р и ш а. Не играет роли! Ты уже клюнул! Стоило только появиться этому идеалу — такой хвост распустил! Двурушник!

Ю р а. Тебе лечиться надо!

И р и ш а. А ты — юбочник! Ходок!

Ю р а. Уж лучше Верочка, чем…

И р и ш а (торжествуя). Вот! — вот он весь ты! Сбросил маску!

Ю р а. Она, по крайней мере, не патологический тип! Она хоть не раздваивается на глазах!

И р и ш а. Ну и беги к своей бледной немочи!

Ю р а (едва сдерживаясь). Пеняй на себя, Верочка!

И р и ш а (остолбенела). Ты сказал — Верочка?!

Ю р а (схватился за голову). Ну, пошло! Ну, повело! — извилина за извилину спотыкается…

И р и ш а (запутываясь сгоряча). У тебя уже свет клином сошелся на этой проклятой Ирише!

Ю р а (из последних сил). Ириша — это же ты!..

И р и ш а (совсем запутавшись). Я — Верочка, всю жизнь!

Ю р а (испугался). Помогите же кто-нибудь!..

Из соседней комнаты вышел обеспокоенный  А н д р е й  А н д р е е в и ч.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Вы — меня?!

И р и ш а (ему, агрессивно). А вы не вмешивайтесь! — вас это нисколько не касается! Вы, кажется, и вправду вообразили, что я ваша племянница?!

А н д р е й  А н д р е е в и ч (искренне). Не приведи бог!

Ю р а (Ирише). От тебя бежать надо, спасаться, зарыться в песок!..

И р и ш а (царственно). Страус! Предатель! Интеграл несчастный! (Бросила в него книгу, которую принесла с собой, кинулась к двери.)

Навстречу ей, с улицы — А н н а  В я ч е с л а в о в н а.

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (ей). Куда это вы так стремительно, Верочка?..

Ириша не ответила, промчалась мимо.

Ю р а (вдогонку ей). Вернись! Вернись, тебе говорят! В последний раз предупреждаю!.. (Убежал за нею.)

А н д р е й  А н д р е е в и ч (поднял с полу брошенную Иришей книгу, прочел заглавие, удивился). Шопенгауэр?! — эта Верочка полна неожиданностей!..

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (увлеченно и напористо). А я прямо из горсовета — отпросилась в больнице на часок, — председателем у нас знаешь кто? — Лена Санько, хотя ты ее и не можешь помнить, она классов на шесть моложе нас была… Я с ней обо всем договорилась, ты только слушай внимательно и запоминай: сегодня в семь вечера — встреча в обществе «Знание», завтра — это самое хлопотное будет — с бывшими выпускниками первой школы, при тебе-то она единственная средняя во всем городе была, а теперь их у нас целых четыре, да два техникума, да вот филиал политехнического надумали…

А н д р е й  А н д р е е в и ч (не понимая). Встреча — с кем?

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (рассмеялась). С кем же еще?! С академиком Логиновым, городской нашей гордостью! Не отвертишься!

А н д р е й  А н д р е е в и ч (в замешательстве). Анечка… это невозможно, совершенно!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. В отделе культуры уже дым коромыслом — пригласительные на ротаторе размножают…

А н д р е й  А н д р е е в и ч (в ужасе). Останови их!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. Хотели было еще общегородское чествование на четверг назначить, да я тебя уберегла.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Аня, этого нельзя!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. Вот только бы оранжерея не подвела…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Анна Вячеславовна! Это надо пресечь, немедленно! Я не могу… То есть не я даже… кабы это был я, кабы речь обо мне…

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. Именно — не в тебе одном дело! Это общее наше, общественное — не за тебя только, за весь наш город радость!

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Я хочу тебе наконец объяснить!.. Это ужасно! Нет! — это скорее просто смешно, оттого и так ужасно!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (смеется). Вот уж чего в тебе в молодости не наблюдалось, так глупой этой скромности!.. Мы не для тебя это затеваем, не смущайся, нам самим приятно.

А н д р е й  А н д р е е в и ч (в отчаянии). Дай же ты мне досказать!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. И слышать не хочу! Да и поздно уже, не остановишь!

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Я хочу, чтоб ты узнала наконец правду!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. О чем — правду-то?..

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Обо всем! Обо мне!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (с грустной улыбкой). О тебе, Андрюша, правду кто же еще всю знает, если не я?.. Всю, Андрюша, за эти тридцать с лишним наших лет… и все понимаю, и гляжу на все трезво… и все равно я все эти годы гордилась не только тобою, а, если хочешь знать, и собою… как-никак, не отпусти я тогда тебя отсюда… Не смейся, я и вправду иногда так о себе думаю!..

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Я сегодня же еду, сегодня же! — и не надо было мне, ни к чему!..

А н н а  В я ч е с л а в о в н а (после большой паузы). Хорошо, Андрюша… хорошо. Тебе видней. Ни к чему… что ж, ни к чему, значит… Счастливый путь. Я пойду к Лене, что-нибудь придумаю… она у нас добрая душа, поверит… Скажу — болен… или из Академии наук телеграмма срочная пришла… что-нибудь… Проездом так проездом. (Пошла к дверям.) С обедом меня не ждите, я задержусь, Юра сам разогреет… (В дверях.) И знаешь — напоследок уже, — кто это письмо Юре прислал, насчет задачек, которые он подавал на викторину? Ты, Андрюша…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Я?!

А н н а  В я ч е с л а в о в н а. Конечно, корреспонденция у тебя большая, мало ли кто ученические задачки присылает?! (Ушла.)

Пауза.

А н д р е й  А н д р е е в и ч (один, все еще с Иришиной книгой в руке). А ведь не читал я этого Шопенгауэра…

Вернулся  Ю р а.

Ю р а (в сердцах). Черта с два ее догонишь!..

А н д р е й  А н д р е е в и ч (машинально — о книге). Все как-то руки не доходили…

Ю р а (о книге же). До Шопенгауэра? А ведь она-то его и вправду читает, метафизика, хоть и ни черта в нем не понимает, из одного пижонства! Такого в ней намешано — сил нет! Форму себе до самых трусиков укоротила, чуть из школы за мини не выгнали, потом одумались — как-никак первая претендентка на медаль! Гордость школы, а на комсомольских собраниях все на ее коленки пялятся! Историчка от нее в учительской каждый день ревет — нарочно начитается накануне энциклопедии, чтоб потом историчку в угол загнать!..

А н д р е й  А н д р е е в и ч (неожиданно). Вы не знаете, Юра, есть ли от вас на Москву вечерний самолет или поезд?

Ю р а (насторожился). Сегодня?..

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Сегодня, да… И вот что… мне Анна Вячеславовна сейчас сказала… одним словом, это письмо, которое вы получили…

Ю р а. А ведь это (усмехнулся) не первое ваше письмо…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Я не писал его. То есть не я вам его написал.

Ю р а. …первое-то мы давно получили… в позапрошлом году, я в восьмом еще был… Перед самой смертью, за месяц, наверное, папа как раз задумал в музее раздел — «Наши знаменитые земляки», — вот и к вам, в том числе, обратился…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Я ничего не получал…

Ю р а (настойчиво). …просил прислать свои книги, учебники, фотографии… ну, и прочее в этом роде…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Очень жаль, но я письма не получил, затерялось, может быть…

Ю р а (безжалостно). Москва, Котельническая набережная, дом один дробь пять, квартира двести сорок, А. А. Логинову. (Не давая Андрею Андреевичу возразить.) Ответ пришел, когда отец уже умер. Большущая бандероль, килограммов на десять, — книги, журналы со статьями, даже одна рукопись… только фотографий, правда, не было — то ли забыл, то ли засекречены они, академики…

А н д р е й  А н д р е е в и ч (в замешательстве). Это легко объясняется, Юра…

Ю р а. Там еще письмо оказалось. Я сам посылку разобрал и письмо прочел.

А н д р е й  А н д р е е в и ч (выходя из себя). Что за чертовщина! Значит, вы-то, вы-то все знали?! Давно уже?!

Ю р а. …дескать, книги свои он — вы то есть — с радостью посылает и благодарит за честь и так далее, но все же позволяет себе удивиться, потому что родился совсем не у нас и даже никогда о нашем городе, к сожалению, не слыхал, хоть и приедет к нам с удовольствием при первом удобном случае. Проездом, надо понимать. С уважением, А. А. Логинов, член-корреспондент.

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Я с ним даже знаком — познакомились на какой-то конференции, как-никак оба математики, — посмеялись этому обстоятельству: однофамилец, тезка… не такой уж редкий случай, в телефонной книге нас семеро Андрей Андреевичей Логиновых в Москве… Он очень крупный ученый, это верно. Он теперь, кажется, в сибирском филиале…

Ю р а. Я-то, в общем, и сам догадался… а вот она…

А н д р е й  А н д р е е в и ч. Она?!

Ю р а (пожал плечами). А ведь это так просто…

А н д р е й  А н д р е е в и ч (понял). Она ничего… вы ей ничего не сказали?.. Почему?!

Ю р а (не сразу). Не знаю. Правда, не знаю. (Пауза.) А вечерний самолет на Москву — в двадцать два сорок, транзитный…

Вечер того же дня.

Та же аллея в парке, что и в начале нашего рассказа. А н д р е й  А н д р е е в и ч  и  Ю р а  давно уже сидели вдвоем на земле, над самым обрывом.

Ю р а (задумчиво). Положеньице — будь здоров! — интересно, как вы из него выберетесь…

А н д р е й  А н д р е е в и ч (усмехнулся). Это в какой же детской книжке, не вспомню? — герой сам себя из болота за волосы вытаскивает…

Ю р а (после паузы). А может, и не надо ей ничего говорить?..

А н д р е й  А н д р е е в и ч (резко). Во имя чего?! Этот дурацкий, унизительный анекдот — чего ради?! Какой такой доброты, сострадания, и — к кому?! Ну, не попал я ни в большую, ни в малую энциклопедию, не Аркадий Райкин, не предмет гордости земляков… какой есть!..