Действие второе

Прошло не более трех часов.

С п р а в а.

Меншикова привезли в гостиницу, он лежал без сознания в своем номере.

Только что приехали вызванные из Москвы врачи — Анненков и Кулаков — и медицинская сестра, они были наверху, у Меншикова. Остальные стояли и сидели в кафе и вестибюле, ждали. За одним из столиков  л е й т е н а н т  ГАИ писал протокол происшествия.

Наконец сверху спустился А н н е н к о в. Он пошарил в карманах под халатом, нашел сигареты, закурил.

Никто не осмеливался спросить его — что там, наверху?!.

З а т е м н е н и е  с п р а в а.

С л е в а.

М е н ш и к о в  сидел в кресле — загоревший, худой, моложавый, в белой рубахе, белых брюках, белых полотняных туфлях, — таким, наверное, он был тридцать лет назад, в то лето, когда они втроем — он, Сергей и Марк — ездили на юг, в Крым.

М е н ш и к о в. Ну вот… отвратительнее всего, что — глупо, бессмысленно… Переключи я раньше свет, сверни встречная вовремя… Чертов снегопад!.. Теперь неважно уже, не надо об этом… Они думают — я без сознания, горсть размолоченных костей, необратимые сумерки… а я просто — по ту сторону… Я думаю. Только бы времени хватило. Ясно, трезво, четко, как в солнечный морозный день. Думаю, значит — существую. Только бы хватило времени. И чтоб доктора не очень мне мешали…

З а т е м н е н и е  с л е в а.

С п р а в а.

А н н е н к о в  подошел к телефону.

А н н е н к о в (администратору, о телефоне). Городской?

А д м и н и с т р а т о р. Прямой, через восьмерку.

Г а в р и л о в (подошел к Анненкову). Павел, что — там?..

Анненков не ответил, набрал номер.

А н н е н к о в (в телефон). Анатолий Петрович?.. Анненков. Так вот… более чем. Ты лучше спроси, что цело… Нет, не исключаю. Нужен. Не только ты — хирург, нейрохирург, анестезиолог… уролог, кардиолог, всех бери. Нетранспортабелен, и — надолго, придется все здесь, на месте… В лучшем случае двадцать к восьмидесяти… Крови, побольше крови, слышишь?! Здесь я и Кулаков из Главного медицинского управления… делаем все, что можно. Жду. (Положил трубку.)

Г а в р и л о в (ему). Ты говоришь, двадцать к…

А н н е н к о в (перебил его). Наде звонили?

Г о р д и н. Звонили. Наверное, выехала уже.

А н н е н к о в. Холодильник здесь есть?

М у с я. Есть, конечно же.

А н н е н к о в (ей). Пойдите наверх, возьмите у сестры ампулы с кровью и — в холодильник.

М у с я (вдруг заплакала). Я не могу… боюсь!.. Как увижу, так… Не могу!..

А н н е н к о в (резко). Без глупостей!

Г а л о ч к а. Я принесу. (Быстро пошла наверх.)

Лосева громко заплакала.

А н н е н к о в (Лосевой). Прекратить! Немедленно! Без эмоций! Эту роскошь сейчас нельзя себе позволить!.. (Пошел к лестнице, вспомнил, вернулся.) Кофе, крепкий, горячий. Чтоб все время был кофе.

М у с я (пошла к автомату). Сейчас!..

А н н е н к о в (Гаврилову). Ты хотел меня о чем-то спросить?

Гаврилов беспомощно развел руками.

(Мусе.) Кофе. (Пошел наверх. На ходу — о Лосевой.) Дайте ей триоксазину. Или другое транквилизирующее, все равно. (Ушел.)

Гордин увел Лосеву в кафе, усадил на стул.

Г о р д и н (Лосевой). Не нужно вам никакого лекарства, сами, сами, Ириша. Не надо, не время. Пожалуйста!

Л е й т е н а н т (оторвался от протокола). Кто у вас ответственный?

Его не поняли.

Кто главный, я спрашиваю?

Г а в р и л о в (ему). В чем дело?

Л е й т е н а н т (протянул ему протокол). Ознакомьтесь. Не перепутаны ли данные — имя, отчество, должность, адрес.

Гаврилов взял у него протокол.

(Крюкову.) Сильно его поломало?

К р ю к о в (ему). Как вы думаете, долго он там пролежал… один?

Родимцев заинтересовался, подошел к ним.

Р о д и м ц е в. Крепенько его, как видно!.. Садануло-таки!

Л е й т е н а н т (Крюкову). Могу в точности сказать, по показаниям водителя «МАЗа», виновного в нарушении… Происшествие случилось примерно, плюс-минус, в двадцать три двадцать — двадцать три двадцать пять… пострадавший был доставлен при моем содействии сюда в ноль сорок семь… таким путем имеем разницу, плюс-минус, час двадцать семь — час двадцать две, когда и была оказана первая возможная помощь.

Крюков отошел к Щербакову.

Р о д и м ц е в (лейтенанту). Теперь как бы тебя тягать не стали, на твоем участке как-никак…

Щербаков стоял у двери, глядя наружу невидящими глазами.

К р ю к о в (Щербакову). Боря…

Щ е р б а к о в (про себя). Не верю. Не верю!..

К р ю к о в. Надо быть готовыми…

Щ е р б а к о в. Помолчи ты, бога ради!..

З а т е м н е н и е  с п р а в а.

С л е в а.

К креслу  М е н ш и к о в а  подошел  А н н е н к о в, хмуро оглядел его.

А н н е н к о в. Ну-ну…

М е н ш и к о в. Добрался до меня все-таки, Паша? Уж как-то я увиливал!..

Анненков не ответил, достал из-под халата сигареты, закурил.

Дай-ка и мне.

Анненков протянул ему сигареты.

(Удивился.) А ведь сам мне запретил!..

А н н е н к о в. Все равно ведь курил тайком…

Меншиков прикурил от зажигалки Анненкова, задумался.

М е н ш и к о в. Значит, это действительно так… бесповоротно?..

Анненков не ответил.

Только ты меня не торопи. (Усмехнулся.) Дай хоть в чистое переодеться, так уж заведено…

Анненков поглядел на часы.

Я хочу жить, Паша… недоделано много, не так сделано… Мне бы еще пожить, а?..

Анненков ответил не сразу.

А н н е н к о в. Коля… Я не кудесник, а врач… я надеюсь. Если — видишь, как я осторожен, я говорю — если! — если все будет сделано вовремя… и так далее и тому подобное… если ничего не напутаем, не ошибемся… Мы постараемся, Коля. Но…

М е н ш и к о в. Не стесняйся. Погаси мою сигарету, видишь — я тоже стараюсь.

Анненков погасил в пепельнице его сигарету.

А н н е н к о в. Но потом… ты должен это знать…

Меншиков перебил его.

М е н ш и к о в. Ясно. Потом — покой, режим, легкая пища, никаких волнений, никакого напряжения… Как ученый я уже умер?

Анненков хотел перебить его.

Не надо, Паша. (Долго молчал.) Нет, не надо. Не хочу. Дай мне еще сигарету. Впрочем — без позы, не надо сигареты. Паша, я не смогу… Сидеть в кресле, укрывшись пледом, решать кроссворды, читать Лема и братьев Стругацких… тишина, дача, мокрые березы… жалостливые глаза друзей, избегающие встречаться с моими… Уволь!

А н н е н к о в. Дурак! Дурак! Некогда мне с тобой!.. Все, что нужно, будет сделано. Все. Я не хочу тебя слушать, труса. Жизнь! Жизнь! — она не бывает такой или такой, она — единственное, что у нас есть. Все будет сделано. Вовремя и хорошо. Не ошибемся, не опоздаем. И — молчи.

М е н ш и к о в. Мокрые березы, утренние газеты, футбол по телевизору… не так-то это мало в моем положении… Утро, день, вечер, снег, вёдро… видеть, слышать, думать…

Анненкова уже нет рядом.

Что ж… я готов. И к тому, и к другому. Все-таки я надену чистую рубаху. Додумать все до конца. С самого начала. Заново, набело… Ничего не упустив. И если все сначала… если повезет и все — вновь… знать — как…

З а т е м н е н и е  с л е в а.

С п р а в а.

К р ю к о в  подошел к  Л о с е в о й, сел рядом.

К р ю к о в (ей). Мать!.. А, мать! Ирен!..

Г о р д и н (ей). Все будет хорошо, Ириша, все будет хорошо, уверяю вас.

Л о с е в а. Да, да, да…

Гаврилов прочел протокол.

Г а в р и л о в (лейтенанту). Что нужно сделать?

Л е й т е н а н т. Все правильно? (Взял у него протокол.) Некоторые уточнения, по возможности, потребуются, я сейчас примерный вопросник составлю. (Снова сел за стол, склонился над протоколом.)

Сверху спустилась  Г а л о ч к а, принесла ампулы с кровью, передала их  М у с е.

Г а л о ч к а. Муся, в самый холод надо.

Муся положила ампулы в холодильник.

М у с я. И Люська моя одна, извелась со страху небось, ожидаючи!.. И позвонить некуда, дом новый, некаблированный…

Сошел вниз  А н н е н к о в.

(Увидела его.) Кофе сейчас поспеет!

А н н е н к о в. Крови может не хватить, большая потеря. Пока привезут — нужен донор. Я попрошу всех пройти к доктору Кулакову или к сестре, в соседний номер, на проверку группы. По очереди.

Щербаков, Гордин и Крюков отозвались одновременно.

Щ е р б а к о в. Я.

Г о р д и н. Конечно!

К р ю к о в. Я!

А н н е н к о в (Крюкову). Вы — первый.

Крюков пошел наверх.

Щ е р б а к о в. Почему — он?!

А н н е н к о в (устало). Какая разница? Мне не герои нужны — группа крови. (Мусе.) Кофе?

М у с я. В момент!..

Р о д и м ц е в  подсел к лейтенанту.

Р о д и м ц е в. Думал — отосплюсь… Гостиница классная, поролоновый тюфяк… на тебе!..

Л е й т е н а н т (не отрываясь от работы, строго). Не дело говорите, гражданин, не дело. Такие обстоятельства — не о себе надо думать.

Р о д и м ц е в. Это я так, между прочим… ты меня превратно не раскавычивай.

Зазвонил телефон.

А д м и н и с т р а т о р  взял трубку.

А д м и н и с т р а т о р (по телефону). Гостиница слушает. Одну минуту. (Гаврилову.) Вас.

Гаврилов подошел к телефону, взял трубку.

Г а в р и л о в. Слушаю… Да, да, несчастье, страшное несчастье!.. Все предпринимаем, консилиум вызвали… Надежды не теряем, нет!.. (Тише, отвернувшись от остальных.) Положение тяжелое. Более чем. Двадцать шансов к восьмидесяти, в лучшем случае… (Слушает.)

Муся принесла Анненкову кофе.

М у с я (ему). Самый крепкий, доктор, тройную порцию положила.

А н н е н к о в. Это хорошо. (Взял кофе, пьет.)

Муся вернулась за стойку.

М у с я. Товарищи, кому кофе? — пожалуйста.

Р о д и м ц е в. Мне! (Подошел к буфету.) Кофе можно обыкновенное, а чего покрепче — сто грамм.

М у с я (резко). Буфет закрыт!.. Посовестились бы…

Р о д и м ц е в. Нервы же, сама понимать должна… Ладно, давай голое кофе. (Взял кофе, пошел на свое прежнее место.)

Г а в р и л о в (по телефону). Эксперимент, естественно… без него же нельзя, не может быть двух мнений!.. Отложить, конечно, я официально ставлю в известность… Единственно разумный выход…

Щербаков решительно подошел к нему.

Щ е р б а к о в (Гаврилову). Нет!

Гаврилов только махнул на него рукой, не отрываясь от телефона.

Нет! Слышите, Сергей Антонович?! — нельзя!..

Г а в р и л о в (прикрыл трубку ладонью, Щербакову). Не мешайте! Потом!.. (Снова приложил трубку к уху.)

Щербаков быстро пошел в кафе, к Гордину.

Щ е р б а к о в (Гордину). Марк Львович! — нельзя откладывать опыт! Скажите Гаврилову! Именно сейчас, когда… Что бы там ни было!..

Г о р д и н. Не горячитесь, Боря. Как же без него, без… (Оглянулся на Лосеву.)

Они отошли подальше, тихо разговаривали.

Л о с е в а (про себя). Мне не надо было выходить из машины!..