стискивая тонкий девичий стан руками, чувствовал ее дрожь и никак понять не мог: почему

она так яростно утверждает, что любит этого Льюиса Оорла?

А кончилось всё довольно скоро. На рассвете он усадил своих Сочинял в гравикар, отвез

в красивый белый замок посреди леса, показал, где склады, где кухня, где постели, и как

открываются двери. Яхма обещала навести порядок. Глаза ее сияли полным изумлением и

благодарностью. Он к тому времени уже был в глубоком минусе и так скверно себя

чувствовал, что даже радости не испытал.

- Ты на мели, бедный, - заметила она участливо, - скоро черный будешь.

- Это хорошо, - через силу ответил он, - так и надо.

- Надо?!

- Да. Ждите меня к вечеру. Осваивайтесь пока. Про меня не думайте, мне любая комната

сгодится.

- Ох, мой мальчик, что ты задумал?

Она провожала его встревоженным взглядом, маленькая, горбатая женщина посреди

огромного, мощеного ровными плитами двора.

К Ящеру он явился уже в состоянии «черной дыры». И этот Жабоид, и его мерзкая

мамаша, и его толстопузые приятели обжирались в неприбранном зале. Кажется, ничего

другого они делать и не умели.

- Вот он! – визгнула Старуха, - опять явился! Говорю, ему девка эта нужна. Никуда он от

нас не денется. Тебе чего, придурок?

- Фу-у! – брезгливо поморщился Ящер, - и этот дохлый черный кусок навоза утверждает,

что оседлал Пирамиду? Где же твоя «розовая сирень», заморыш? Что случилось? Источник

гавкнулся, да? Папочка иссяк? Ты чего к нам приполз такой дохлый? Или ты думаешь, мы с

тобой поделимся? Хруст! Брось ему косточку, пусть обгложет!

Они все расхохотались. Йон медленно, умирая от тошноты, подсел к ним. Он подумал,

как это было бы жутко и унизительно, если бы он не мог, подобно всем прочим, это

прекратить. Страшное состояние, страшная, мучительная смерть. Интересно, как они

собирались убить Ассоль? Уж наверняка самым «вкусным» способом – выжрать ее до капли.

- Упыри, - поморщился он от тошноты и слабости, - и всё же последний раз спрашиваю:

отдадите девочку?

Змеиные глаза Ящера уставились на него с полным презрением, желтые такие,

совершенно безжалостные глаза.

- Слушай меня, щенок. Смотри сюда. На меня смотри, дохлятина кривобокая! Ты мне

всё покажешь. И всё расскажешь. А для начала встань! Ишь, расселся в моем присутствии!

Йон почувствовал, что весь мир сужается до этих желтых, заплывших глаз. Ему на

голову как будто стали надевать холодную железную каску. Так же, наверно, этот гад смотрел

и на Ассоль. А эта наивная девчонка наверняка ему глупо улыбалась!

– 124 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 2 – Тупик

Больше терпеть Йон уже не мог. Он сделал глубокий-преглубокий вздох. С этим вздохом

он как будто втянул в себя всё вокруг, как гигантская воронка. Потом он задержал дыхание, а

дальше она уже втягивала сама по себе.

Это всегда было поразительно. Энергия наполняла его и уходила куда-то вовне, в какую-

то бездонную яму, ему бы самому давно хватило, ему не надо было столько… но ворота

открылись. Когда Ассоль рассказывала ему про Прыгунов, он понимал, что он полный

антипод. Через них в этот мир энергия приходила, а через него – утекала в бездну.

Ох, как она утекала! Через полчаса Йон уже опустошенно сидел на развалинах этого

здания. Старая телебашня тоже рухнула, захваченная в воронку. Ближайшие дома осыпались.

В ушах еще стояли предсмертные вопли этих уродов, а перед глазами стояли их

перекошенные ужасом и ненавистью рожи. И всё это было бы ужасно, если б не

согревающая мысль о том, что больше ни один Жабоид не притронется к нежному тельцу

его рыженькой принцессы. И будет она жить долго и счастливо со своим прекрасным

принцем… но эта, следующая мысль уже не согревала.

Ассоль и правда его ждала в темном замке своего деда: лежала на соломе, свернувшись

калачиком. Он поцеловал ее лицо, погладил по волосам.

- Всё кончено, Рыжик. Их больше нет. Живи спокойно.

- Что, правда? – не поверила она.

- Насчет них – да. Как подчинение твое снять, я не представляю. Оно осталось.

Рассказать об этом ты вряд ли сможешь. Может даже, прыгать будешь на одно и то же место

регулярно. Не знаю. Я только знаю, что никто тебя там не встретит и не изнасилует. Нету его.

И могилы его нету. Развалины одни.

- Еще бы из памяти всё стереть, - смахнула она слезы и обняла его, - всю эту гадость!

Спасибо, Йон. Ты настоящий друг… поцелуй меня.

- Знаешь, Ассоль, - собрался он с духом и отвел ее гибкие руки, - я тебе вот что сказать

должен.

- Что? – смотрела она благодарными и преданными глазами, - что, Йон?

- Целоваться мы с тобой больше не будем. Никогда.

- Как? – совсем вытянулось от разочарования ее личико, - почему?

- А ты не понимаешь? Ты ведь уже выбрала другого. И правильно выбрала. Кто он, и кто

я…

- А я не хочу никого выбирать! Тебя я тоже люблю!

- Так не бывает, Ассоль.

- Бывает! Ты здесь, а он там. Йон, ты что? Ты не пугай меня так. Скажи, что ты меня

любишь!

- Я твой друг, это ты правильно заметила. Я сделал для тебя всё, что мог. А теперь ты

для меня кое-что сделай.

- Что? Что ты хочешь? Хоть звезду с неба! Только скажи!

Ему было очень трудно, но он это выговорил.

- Не появляйся больше, Ассоль. Совсем не появляйся. Слышишь?

- Что?!

- Я рад, что ты свое счастье нашла. Рад, что смог тебе помочь. Но никогда у нас по-

прежнему с тобой не будет. Пойми. И лучше мне вообще тебя не видеть.

Ассоль долго не могла ничего сказать, потрясенно глядя в солому расширенными,

блестящими от слез глазами.

- Значит, ты меня не любишь! - заявила она потом с обидой.

- Значит, не люблю, - ответил он, - если тебе так понятнее.

********************

************

******

– 125 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 2 – Тупик

Льюис был несказанно рад, что идет наконец в Тупик. Две недели семейного счастья, то

есть беспрерывного секса и всеобщего осуждения его доконали. Хотелось сбежать. Земляне

были просто в шоке. А аппиры, которым в общем-то было плевать на инцест, хоть брат

женись на брате, все обожали добрую доктора Скирни и осуждали его за измену. Льюис как-

то в одно мгновенье стал изгоем. Это злило. В конце концов, он считал, что имеет право

выбора.

Ассоль отвернулась от него, уткнувшись носом в подушку. Она стала грустная и нервная

в последние дни. Ей, видно, тоже доставалось.

- Эй, - Льюис обнял ее горячее тельце, такое расслабленное и нежное на рассвете, -

Цыпленок, что с тобой?

- Ничего, - вздохнула она тоскливо.

- Я же вижу. Ты плачешь там что ли?

- Нет.

- Ассоль…

Она резко повернулась, раздраженно взглянула на него.

- Тошнит меня. Разве не понятно? У беременных это бывает.

И он почувствовал себя полным идиотом. И помочь ничем не мог и, вроде как, виноват

был в ее тошноте.

- А ты прими что-нибудь. Есть же средства?

- Ага. С небоскреба и отвесно вниз!

- Ну ты что, детка? Я теперь боюсь тебя и оставить!

- Да вы все меня оставляете, - пискнула она обиженно, - все!

Льюис обнял ее и покатился с ней по кровати. Когда-то ей это нравилось, она

барахталась и смеялась, а сейчас скорее готова была заплакать.

- Я же вернусь, - сказал он виновато, - очень скоро. Правда. И всё будет хорошо.

- И мы поженимся?

- Непременно.

Он уже другого выхода и не представлял. Раз уж так случилось! Конечно, он предпочел

бы остаться со Скирни, он до сих пор считал, что она лучшая женщина на свете… но его

никто не спрашивал. И теперь он жил по принципу «чем хуже, тем лучше».

Отец с ним не разговаривал. Успел только заметить, что очень рад, что его успели снять