В найденных картах, форт так и называется — Орлиный. Я просмотрел путь тоннеля, обрадовавшись, что правильно вспомнил направление. Идти ещё около дня или больше. Мысли же об Ужасе отступили под натиском боевого настроя и хорошего настроения.

Заночевали в следующем узловом помещении, специально для того сделанном. Здесь не просто тепло, а даже жарко — рядом проходит горячий источник. Воздух полон запаха сероводорода, хотя имеется вентиляция, но в сравнении с тем, что пришлось нюхать в лагере троллей он кажется приятным.

Стоило занять лежак, как меня будто пригвоздило к полу. Веки тут же потяжелели, а сон стремительно вырвал сознание из тела. Я лечу по переходам и тоннелям ведомый некой силой. Попадаю в циклопический зал. Снизу его наполняет багровый свет, а ближе к куполу рассеивается серебром. Овальной формы, он опоясан рядами перил, уходящих вниз на много этажей.

Миную уровень за уровнем. От каждого уходят тоннели, где обычные низкие, где повыше и украшенные. Взгляд приковала кузница внизу — великолепная мастерская для обогащения, плавки и ковки. Тут и ряды шкафов с полками, где сотни колб и банок с ценнейшими алхимическими составами. И уголь в мешках, и дрова, и слитки металла. Любой инструмент: от грубейших молотов, до миниатюрного инвентаря ювелира.

Взял заготовку и сунул в горн. Сталь начала раскаляться, а меня повлекло к шкафам с маслами, эфирами и порошками. Знания словно хранились в голове и сейчас нашли применение. Уверенно беру ингредиенты с полок и возвращаюсь. Каждый удар молота эхом отражается в душе.

Процесс длился долго. Нужно ещё и закалить, и заточить, и отшлифовать. Отдельный этап — ручка. В моём распоряжении другой шкаф, где лежит древесина различных сортов. Выбрал синюю, немного прозрачную, с разводами, напоминающую сапфир. После всех актов обработки, лезвие полтораручного меча обрело снежно-белый цвет и на этом видение оборвалось.

Очнулся с ощущением рук лунарки на щеках, потом уже смог различить лицо.

— Ты очнулся! Что случилось? Весь метался, стонал.

Я сел и помотал головой, отгоняя яркие, сильные образы. Разжёг фонарь, и высветив взволнованное лицо лунарки, поцеловал, а после начал рассказывать.

— Ах, Ворк, — говорит в итоге она, — это совсем не случайно. Я волнуюсь и в тоже время что-то трепещет, бьётся в груди.

— Кузница просто ошеломительная — в Красных Холмах близко такого нет. Воистину лишь Ору под силу создать подобное.

— Ты думаешь идти к ней? — прошептала она с чувством.

— Нет, что ты! — отозвался я с горечью. — Нельзя…

— А может быстро, днём?

— Эх, она почти на уровне глубинных рубежей, а там властвует Ужас.

Она с нежностью приложила ладонь к моей щеке. Испытываю сильную благодарность, ведь в кузницу не просто тянет — жилы рвёт, но нельзя. Лунарка всё понимает и потому лишь молча поддерживает.

— Ладно, — выдохнул я, — давай дальше спать. Может когда-нибудь и удастся там побывать.

Мы покрепче обнялись и снова погрузились в сон.

— Чьего тьям слуйчьилось? — ворчливо и в то же время тонким голосом спросил гоблин наутро.

По залу расходятся сочные запахи еды — лунарка готовит на собранной мною конструкции печи. Атакаун наловил для себя разномастных гадов и хрустит с аппетитом. Я недавно спустился с вышки, где любовался восходом и пронзительной красотой Мрачных Гор. Гоблин между пожиранием интересуется видением.

— Яркое было, — отозвался я.

— Поньятно. Мье тьёже. Я тьеперь вьяам тьяк скьяжу — вньиз ньи ньяагой. Тьям тьякой стьярх! Очьень сьилный.

— Ты почувствовал Ужаса?! — изумился я.

Тот кивнул, и морда при этом красноречиво говорит, что Атакаун действительно напуган духом глубин. Во мне, на самой границе сознания, теплилась надежда, что его уже нет, однако этим наивным паутинкам мыслей, суждено быть сметенными суровой метлой реальности.

— Говорили же тебе, — замахнулся я для подзатыльника, но опустил руку. — Мы верхними периферийными рубежами уйдём на восток, так что не бойся.

Вскоре собрались и вышли. Вновь тоннели, прерываемые мостами и длинными лестницами. Как я и думал, попался участок, где мы открыли мощную каменную дверь и оказались на верхней площадке большого нависающего утёса. К возвышающемуся бастиону скал идти примерно полверсты.

Пока идём, глаза сами собой охватывают всю невообразимую панораму, перемежаемую пиками, ущельями, реками в них и лучистыми озёрами. Там, среди Красных Холмов, воздух равнинный, терпкий и порой душный, а здесь его кристальная чистота пронзает, проясняя голову и вдохновляя.

Меня вновь стал тревожить странный зов. Мысли о кузнице и ковке меча постоянно возвращаются, наталкиваясь на мои потуги думать о чём-то другом, но зов словно подавил сопротивление и вызвал наваждение. С каждой сотней шагов всё хуже. Перед глазами мелькают образы руд, камней и минералов, сменяемые величественной Кузницей Ора. Погрузившись в мороки, налетел на опору поддерживающую потолок. Лунарка всполошилась, но быстро поняла причину. Взяла под руку и, к удивлению, стало легче. Мы продолжили путь.

Близится развилка, где нужно поворачивать. Это уже окрестности Первого Королевства, а значит и великой мастерской гномьего народа. Я в какой-то момент понял, что устоять перед её зовом не смогу. Пришло такое ясное понимание — либо идти к кузнице, либо умирать. Поэтому пока идём начал думать, как быть со спутниками — тащить их почти что в логово Ужаса я не могу.

— Анна, — тяжело начал я, под её нежным и сочувствующим взглядом, — вам нужно будет пойти по Восточному и дожидаться меня на выходе. Два дня, считая этот.

Мы уже на развязке, за моей спиной путь к кузнице, а за Анной — путь к Северному запасному выходу. По правую руку уходит Восточный.

Гоблин, навостривший уши, говорит:

— Тьи тьюда собьярлся?! — тычет в пол.

— Можно сказать.

— Тьи дьюрак штьёле?! — сказал он с такой мордой, словно расплачется.

— Так надо, Атакаун, — опустил я взгляд в пол. Стыд проедает насквозь. Весь путь, так или иначе, подвергаю опасности спутников.

— Ньё, тьям же…

— Атакаша, Ворк вернётся, — подбодрила сама себя лунарка. — Пошли, мы подождём его на выходе из Королевства.

— Норка, если что, берег моря рядом, в двух днях пути примерно. Вы сможете дойти.

— Даже думать не хочу о твоём “если что”! — обиженно отозвалась она.

— Ну, — я притянул в объятья Анну, — да поможет нам Ор.

Девушка что-то тихо пробормотала мне в грудь и мы разошлись. Боль на сердце и мучения души как-то сразу поблекли, внутри разгорелся огонь страстного желания скорей увидеть кузницу и приступить к ковке. Я даже немного оглох и когда ушей коснулся вскрик, чуть было не подпрыгнул.

Оглянувшись, всмотрелся в сомкнувшуюся за спиной тьму тоннеля — перекрёсток в шагах трёхсот. Звук донёсся оттуда. Я поспешил наращивая скорость. Тяжесть доспехов затрудняет бег, но я изо всех сил рвусь. Быстро оказался у зева Восточного пути. И вот, мечущийся огонёк фонаря выскочил из-за поворота и стал приближаться.

Вместе с истошным, полным животного страха, криком Анны:

— Во-о-орк! Это Ужас!

За спиной бегущих клубится тьма, но не обычная, а тут же убегающая от света, плотная. Подхватив лунарку за руку, рванулись обратно. У нас единственный путь спасение — зал кузницы, где есть свет.

Дух Ужаса преследует по пятам. Верещит гоблин, да и мне хочется вопить от страха. Внутри поднялась волна панического страха, сминающая сопротивление воли. Вслед слышны сумасводящие крики, стоны и хрипы. Словно из пыточной или камеры умирающих от хворей заключённых.

Понимая, что вся надежда на меня, поглядываю на гоблина, что вот-вот потеряет сознание. Контролирую Анну, поистине ставшую моей боевой подругой. Пока есть хоть крупинка сил бороться со страшным влиянием Ужаса, нужно сохранять рассудок. Бежать осталось чуть-чуть.

Впереди появился отсвет, но у меня даже надежда не трепыхнулась. Гоблин упал, я выкинул больше не нужный фонарь, полыхнувший облаком позади. Подхватил Атакауна за стёганку и оглянулся — огонь потух резко и с хлопком, Ужас будто накинул одеяло на фонарь.