Мы полетели во тьме, что обдирала кожу, и рухнули со стуком. Я выдохнула в тишине. В ушах гудело после бури и от усилий колдовства.

Мы замерли во тьме. Поверхность подо мной казалась бетоном. Холодный влажный воздух был вокруг нас, и соленый привкус в нем напоминал океан.

Пальцы сжимали футболку Финна, ощущали подтянутые мышцы, которыми я любовалась вчера. Его рука все еще была вокруг меня. В темноте я вдруг ощутила его хриплое дыхание, тепло его груди и ответное тепло в себе.

Он был живым — мы были живыми — и в тот миг это казалось чудом. Я хотела прижаться ближе.

— Ах, — сказал Финн, голос был далеким из-за гудения в моих ушах, — что там было?

— Я унесла нас под землю, — сказала я. — Тут какой-то проход под зданиями. Казалось, так можно быстрее всего уйти от бури.

— Ясно, — он звучал ошеломленно.

Я не видела его, но могла представить: светлые волосы промочил дождь, зеленые глаза настороженно искали свет, а губы даже сейчас изгибала улыбка.

— Знаешь, — сказал он, — человеку, что был лучше всего в телепортации в моем классе — точно не мне — нужно было пять минут, чтобы сосредоточиться и попасть в другую часть школы. В одиночку.

— Может, в бурю получилось бы быстрее?

— Может, — сказал он. — Я не знаю, как это нормально описать, но… спасибо, что спасла мне жизнь.

Он повернул голову ко мне, был в дюймах от меня. Я покраснела.

— Не за что, — сказала я, хоть это и звучало глупо.

Я отодвинулась, и он убрал руку. Без этого тепла ком возник в горле. Словно у меня не было проблем, на которых нужно было сосредоточиться.

Свет. Нужно видеть. Я прошептала быструю фразу, сделала из горсти магии шарик в воздухе над нами. Он засиял желтым светом.

Мы оказались в узком коридоре с пустой стеной в десяти футах левее и дверью справа. Как в зданиях Экзамена, стены, пол и потолок были белыми, но блеск пропал, и пыль собралась по краям пола. Конфеды заняли это место, но не обращали на него внимания.

Я встала и дернула металлическую ручку двери. Заперто. Тихое шипение магии у двери показало, что она была запечатана не одним способом. Я вспомнила Экстона и не стала проверять сильнее. Экзаменаторы проверят нас и внизу?

Я повернулась, Финн смотрел на потолок. Его лицо казалось осунувшимся, но это могла быть игра света.

— Конечно, Приша теперь направит силы на колдовство, — сказал он спокойно. — Это все — часть злого плана экзаменаторов.

— Это умно с их стороны, хоть и ужасно, — сказала я. — Они проверили нас и в создании чар, и в защите себя. Если бы мы знали о второй части, сдерживались бы в первой.

Финн моргнул.

— Мне стоит запомнить, что тебя нельзя злить.

Я покраснела во второй раз, но он уже смотрел на потолок. Его челюсть двигалась.

— Судя по виду зданий там, вопрос в том, упадут они до или после того, как ребята доберутся до них.

Его тон все еще был бодрым, но голос был напряжен. Он переживал за Пришу. Может, и за остальных. Конечно, переживал. Он пытался не показывать этого.

— Или, может, они не рухнули, — сказала я. — Приша знала о своих чарах. У них было много времени подготовиться. Она что-нибудь придумает.

Я надеялась, что это было правдой. Может, нам стоило оставаться вместе. Но тогда остальные не получили бы шанс добраться до укрытия. Я не могла перенести всех вниз одним махом. Я даже не была уверена, что смогу перенести Финна.

Хорошего решения не было. Так и хотели играть экзаменаторы.

— Даже если она не сможет отбить это, она сказала, что буря скоро утихнет, — сказала я.

— Это хорошо, — сказал Финн. — Нам остаться тут или попробовать дверь?

— Она зачарована. Я не знаю, стоит ли трогать дверь. Но пока что мы в безопасности. Я могу сделать так, чтобы чары сообщили, когда ветер утихнет. Когда буря кончится, я перенесу нас туда, и мы отыщем остальных.

Я соединила заклинание — строку из детской песни, другую из стихотворения в начальной школе — а потом бросила магию в потолок. Она задрожала на земле в нескольких футах над нами. От потоков ветра по моей спине бежала дрожь.

Я посмотрела на Финна, а он быстро опустил руку от виска, выпрямился и скривился.

Блин.

— Ты ранен? — сказала я. Стоило спросить раньше.

— Нет, нет, — он отмахнулся, изобразил спокойствие и улыбнулся. — Просто голова болит. От ветра и… ничего опасного. Потерплю.

Если бы я не выглядывала, я бы не заметила напряжение в его улыбке. Я вспомнила, как Приша касалась его головы, проверяя его. То, что причиняло ему боль, началось не с ветра. Как давно он страдал, скрывая это от нас?

Как плохо было теперь, что он не мог скрыть?

Я не была целителем, но в этом у меня был опыт.

— У моего папы бывают мигрени, — сказала я. — Есть простые чары, которые ослабляют боль. Если не против, что я поколдую на тебе.

Он вдохнул, будто хотел отказаться, но сделал паузу и криво улыбнулся.

— Я уже позволил затащить себя в подземелье. Почему не убрать и боль?

Я опустилась рядом с ним, он закрыл глаза, ресницы выделялись на бледных щеках. Волосы спутались от ветра, и кровь была на мятой одежде. Он уже не выглядел как юноша старой магии из Академии.

Я коснулась его лба, подумала о папе, о вечерах, когда он приходил домой, шатаясь после часов в шуме и жаре колл-центра.

— Arrorró mi sol, — прошептала я, меняя гул магии на бальзам, что разглаживал мышцы, успокаивал нервы и помогал крови течь.

Дыхание Финна дрожало. Ему было больнее, чем я думала. Я посмотрела на его губы, на порез, оставшийся от моих чар, кровь засохла. Появились слова, что соединяли плоть. Я произнесла их, прося кожу соединиться.

След остался, но порез уже не стал бы кровоточить. Финн сжал губы и посмотрел мне в глаза.

— Ты не должна это делать, — сказал он.

Сердце колотилось от осознания, как близко мы снова были друг к другу.

— Это была моя вина, — я подвинулась, чтобы дать ему место и замедлить биение сердца. — Не нужно притворяться, что тебе хорошо, когда это не так. Экзамен всем нам доставляет неудобства.

— Знаю. Потому… я подумал, что проблем у тебя уже хватает и без меня.

Ох. Он пытался защитить меня.

Я не знала, что делать с этими знаниями. Мне стало беспокойно. Я встала на ноги. Почему-то захотелось проверить дверь.

— Рочио? — сказал Финн.

Я подергала ручку, но она не поддалась. Я нахмурилась. Но, судя по ощущениям, буря сверху еще длилась. Это был наш единственный выход.

— Тут опасно, — сказала я, слова вырвались сами. — Нужно идти. Там должен быть выход.

— Ты права, — сказал Финн, вдруг тоже испугавшись. Он поднялся и поспешил к другой стене, постучал по ней. — Там что-то… — он застыл. — Чары Десмонда.

Меня охватила тревога.

— Нужно найти их. Если мы не… — что-то происходило. Может, за дверью. То, что было нам необходимо.

— Нет, — Финн покачал головой. — Это сделает нас… Нужно бороться. Как он говорил их разрушить?

— Нужно сломать чары на двери! — решительно сказала я.

Глаза Финна расширились. Я повернулась туда, а он побежал по туннелю, запел тонким тенором?

— А автобус катится, катится, катится, — он схватил меня за локоть, пока пел. Он не колдовал словами, они не ловили магию вокруг нас.

Я уставилась на него.

— Что ты делаешь? — спросила я, но он продолжал, спел куплет, другой, сжимая мою руку. Паника утихла в моей голове.

«Чары Десмонда, — я вспомнила разговор в комнате, который, казалось, произошел недели назад. Чары Десмонда отвлекали, убеждали людей, что им срочно куда-то нужно. — Они основаны на звуке, как он говорил. Его нужно было заглушить…».

Финн замолчал, чтобы перевести дыхание, и я вырвалась.

— Хорошо. Я в порядке. Сработало.

— Прости, — сказал он. — Эта песня первой пришла в голову. Нужно говорить. Чары пробираются только в паузах.

— Если мы сможем разбить их… — я нахмурилась. — Наверное, зачарованный предмет Десмонда там, в буре.

— Он справится с чарами, или они угаснут. Нужно просто выждать.

— Да, — кивнула я и поняла, что не знала, о чем говорить. Конечно, он стал петь детские песни. Может, я смогу наколдовать гул болтовни?

— Как зовут твоих родителей? — сказал Финн.

Мелкая беседа — неплохая идея.

— Ана и Мигель.

— А моих — Джонатан и Лаура. Есть братья или сестры? Имя, возраст?

— Старший брат. Хавьер. Он, кхм, на три года старше. А у тебя?

— Сестра и брат, оба старше. Марго двадцать четыре, а Хью двадцать ше… погоди, у него был день рождения в прошлом месяце. Двадцать семь. Дни рождения! Когда твой?

— Двадцатого апреля.

— Седьмого октября. Откуда у тебя этот кулон?

Я невольно коснулась кулона в виде солнца.

— Мама дала мне… перед Экзаменом.

Финн взглянул на меня, намекая, что это не лучший поворот разговора. Он постучал ногой.

— Простые вопросы и простые ответы…

— Может, нужны вопросы длиннее, — сказала я. — Чтобы дольше отвечать. Чтобы меньше придумывать новые, — я замешкалась. Один вопрос не давал покоя с момента, как я увидела Финна во дворе. — Как вы с Пришей подружились?

— А мы не кажемся подходящей парой? — ответил Финн, но его голос смягчился. — Хорошо, будет долгая версия, но такая, чтобы меня не прервали мысли об этом. Мы были одноклассниками со второго года в Академии. Тогда ее семья переехала в наш район. Ее родители долго думали, стоит ей быть там или в местном классе, где они жили до этого, — он поймал мой растерянный взгляд и добавил. — Они — простые. Только у нее есть магия.

Я невольно перебила.

— Она с новой магией? — Приша казалась старой магией.

— В Академии всегда есть несколько, — сказал Финн. — Я и не знал, почему их не было больше. То есть, понятно, что причины были, но я не понимал… оплату… Ладно, — он кашлянул. — Мы всегда хорошо ладили. Неплохо шутили друг над другом, и мне нравилось, что она выражает свои мысли, но мы не были близко до… Это смущает.

— Продолжай, — сказала я, чтобы не было тишины, а еще из-за интереса от этих слов.

— Мы выступали в классе… — Финн отвел взгляд. — Пятый год. Простые иллюзии — начальная версия твоего дракона. Близилась моя очередь, и один из магов Круга пришел в класс. Они порой прибывали в академии. Он посмотрел на меня, и я понял, что он знал, кем я был, и, если я хорошо наколдую, он скажет моему двоюродному деду. Но я все испортил. Не смог удержать изображение, никто даже не понял, что я пытался наколдовать. Я делал это шесть раз до этого, просто…