— Пока терпеть можно, — сказала она и пошла дальше.

— Ты лишила Десмонда занятия, — пошутил я. — Ты хоть в каких-то чарах бываешь плоха?

Она издала смешок, но искренний, и мне стало теплее.

— Мне далеко до магимедика, — сказала она. — Это лишь чары первой помощи. Но… я много трудилась, чтобы быть сильной во всем.

— Ты хотела попасть в колледж, — сказал я, а потом захотел ударить себя за очевидное.

Ее голос стал тише:

— Мне нравится учиться, смотреть, что я могу делать. Что возможно. Если тянуться все дальше и дальше, всегда находится что-то еще. Но я думала, что, если изучу все, они не будут сомневаться, что я справлюсь с обучением. Мне нужно было лишь стать Избранной, и тогда даже платить не придется.

— Будет так же, если станешь Чемпионом, — сказала я, но думал о других ее словах. Она не давала Кругу повода исключать ее. Пришу еще можно было объяснить, у нее порой бывали плохие отметки, но эта девушка… эта чудесная колдунья сделала все правильно, а они все равно ее не приняли.

Сколько великих магов были приглушены, потому что люди, как мой двоюродный дед, боялись новых семей магии?

— Это не правильно, — сказал я. — И ты это уже знаешь, и я должен был понять куда раньше, но… — не хотелось звать всех магов в правительстве идиотами, проблема была куда шире. — Я думал, они не так решают, кого берут, а кого нет.

Мы шли в тишине минуту или дольше. А потом Рочио все так же тихо сказала:

— Я ценю это, — она подняла голову. — Ты знаешь, куда мы идем?

Я был уверен, что рация была среди деревьев без веток, отчасти скрытых туманом перед нами. Я не сузил круг поисков сильнее. Она, наверное, ждала, что мой подход будет лучше, чем бесцельный поход по округе.

Или не ждала.

Если я весь Экзамен буду полагаться на чужие навыки, экзаменаторы не поверят, что я заслуживаю быть магом, а Рочио будет видеть меня лишь как слабака.

Я вспомнил слова о том, как следовали музыке, и направил ощущение в них, радуясь, что чары поиска у меня получались уже куда лучше. Нервы трепетали, голова гудела. Игнорируя это, я потянулся к дрожащей магии. По ней бежала рябь, вела меня чуть правее.

— Туда, — сказал я, хмурясь, но не потирая лоб. Еще пара минут, и рация будет у нас, а я буду выглядеть умелым.

Поднимался ветер, трепал одежду так, что мне было не по себе. Чары Приши с бурей еще оставались угрозой. Я ускорился. Рочио смотрела на землю и деревья, пока мы приближались.

— Ты использовал латынь? — сказала она. — Никогда не понимала, почему в академиях используют мертвые языки. Мой учитель так и не ответил.

— Просто так делается магия, — автоматически сказал я и прикусил язык. Она-то колдовала на испанском. — Или нет. Так нас учат. Учителя говорят, так мы ближе к корням магии. Древние языки должны соединить наши разумы с историей. Думаю, вне академии так не учат.

— На латыни я знаю только «et cetera» и «carpe diem», — сказала Рочио. — Наш учитель говорил, что важна наша личная связь с магией. Он сказал, что проще достичь гармонии, если использовать слова, которые близки тебе.

Мне было сложно представить детей в простой школе, цитирующих древнюю поэзию.

— Это к лучшему, — сказал я. — Зачем тратить силы на заучивание…

Я закрыл рот, когда понял, что был на грани провала.

— С новичками, которые все равно будут приглушены? — едко закончила Рочио.

Мой необдуманный ответ был еще хуже. С детьми новой магии, чей талант меньше. Так говорили в Академии, но я знал теперь, что ситуация была не такой.

Семьи новой магии были слабее, или эту ложь Круг придумал, чтобы оправдать то, кого они допускали в колледж?

— Я так не думаю, — сказал я. — И не думал. И в твоей теории смысла больше чем в той, которой меня учили.

Рочио шла, не оглядываясь.

— Эй, — сказал я. — Я серьезно. Я извинился.

Она повернулась. Ветер бил по нам, и ее волосы развевались вокруг ее лица. Она смотрела на меня пристально, и мне было сложно дышать.

— Какое тебе дело, оскорбил ли ты меня? — сказала она. — Всем плевать.

Я знал, не спрашивая, что она не имела в виду Пришу и Джудит. Маги Конфедерации давно оскорбляли ее. Я слышал достаточно, как они говорили с такими, как она. Слышал от одноклассников, деда и некоторых знакомых отца.

Я потер шею сзади.

— Я, кхм… Я умею поднимать настроение. И если я даже с этим не справляюсь… — нет, нельзя шутить, Финн. — Я тебя уважаю, — сказал я. — Ты — потрясающий маг. Серьезно. Я не хочу, чтобы ты ощущала другое. Если я скажу то, что унизит тебя или магов как ты… меня можно побить.

Наверное, я сказал правильно, потому что она кивнула, напряжение в ее теле немного уменьшилось.

— Так с испанским тебе удобнее всего? — сказал я, пока мы спешили. У нее не было акцента, но не было и у семьи Приши, кроме бабушки, которую я встречал один раз.

— Не все время, — сказала она. — Я помню не все. И в классе нет других латиноамериканцев, и родители говорят почти всегда на английском, так что я мало практиковалась. Но когда я была маленькой, еще до школы, мои abuelo и abuela — дедушка и бабушка — сидели со мной, а они приехали сюда из Мексики после свадьбы, так что знали детские песни оттуда. Что-то в той части моей жизни, когда я была маленькой и ни о чем не знала, было счастливым. Там была… гармония? Я вспоминаю то время, когда тянусь к магии.

— Это помогает твоей связи, — сказал я.

— Ага. Порой я ощущаю себя виновато, что не узнала эту часть наследия семьи лучше, но чаще всего… я ощущаю, что это отдельное. Будто этот язык — нечто священное между мной и магией, — она слабо улыбнулась.

Я такого еще не испытывал. Я знал десятки классических пьес и поэм, но они меня не радовали, не казались священными. Строчки возникали в голове, но будто ранили. Я мог списать это на стресс, с которым заучивал их.

Чары поиска отвлекли меня от мыслей. Я пошел еще правее.

Там, где два дерева стояли рядом друг с другом, торчало что-то прямоугольное. Шипение стало громче, ветер трепал стволы. Я поспешил к ним, глядя на символ на руке, чтобы усилить защиту.

«Деревья» напоминали настоящие так же, как резина под ногами — землю. Их черные тела с обрубками торчали из земли, как в большой поделке. Их стволы напоминали пластик, а не кору.

Моя рация была среди корней одного дерева. Я склонился, побаиваясь касаться ее, хоть долго провозился с ней вчера. Вблизи шипение било по ушам. Я опустил руку в карман, но Марго сказала, что прут работал только на органическом веществе.

— Можно просто разбить, — предложила Рочио, встав за мной.

Было заманчиво, но…

— Я не знаю, какой будет отдача, — сказал я. — Безопаснее распутать чары.

Я прижал ладони к рации. Магия рябила на металле под моими ладонями.

Я мог это сделать. Это было моим долгом.

Ветер шумел, напоминая, что нужно не просто сделать это, а сделать быстро.

Я произнес несколько слов и сосредоточился на вибрации магии в рации. Сплетенные нити трепетали. Боль в голове усилилась. Я потер большим пальцем металл, сплел слова с мелодией.

Нити чар стали четче. Я мог порвать это. Я резко потянул, и энергия зашипела во мне. Боль из черепа растеклась по спине.

Эту нить я мог распутать. Боль пронзила переносицу, я поправил громкость, чтобы расплести узел нитей. Все больше магии мерцало в воздухе.

Десна немели, язык покалывало. Dolor hic tibi proderit olim, говорили они — когда-то боль будет полезной для тебя. Я надеялся на это. Расправив плечи, я отозвал еще две нити.

Оставшееся рухнуло само. Энергия вспышкой задела мое тело и пропала.

Я обмяк, прижался рукой к серой земле.

— Финн, — сказала Рочио.

В висках гудело, и ветер бил по нам. Пошел дождь. Я встал на ноги, капельки били по щекам. Это была буря Приши. Я пытался понять, где находился.

Наклоненные здания, куда ушли другие, были едва заметными в тумане.

Рочио сжала мою руку, и мое сердце затрепетало, но не из-за бури.

— Побежали? — сказала она.

— Хороший план, ведь зонта у нас нет.

Смех, удививший ее, сорвался с губ, и его унес воющий ветер. Она сжала мою руку крепче, и мы помчались по серой широкой долине.

Туман сгущался, побеспокоенный бурей. Мы бросились в него. Здания пропали из виду, но я двигался вперед, помня о них.

Дождь стал градом. Он бил по нашей коже, ветер звенел в ушах. Резкий порыв бросал нас в стороны, и болел локоть, но Рочио не отпускала мою руку. Я вздрогнул, и ее пальцы выскользнули из моих. Еще порыв сбил меня на колени.

Я поднялся, грудь вздымалась, я пытался дышать в потоке воздуха. Град и туман били по глазам. Я развернулся, озираясь. Голова раскалывалась.

Я потерял Рочио. Не знал, куда идти. Ветер кричал, бил по мне со всех сторон, и я не представлял, куда нужно повернуть.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Рочио

Туман ревел вокруг меня. Я повернулась, мокрые волосы ударили по лицу. Финн был рядом со мной секунду назад. Я не могла бросить его в этой буре.

Я шагнула в одну сторону, в другую. Вытянутая рука попала по плечу. Я сжала его и потянула. Рука Финна прижалась к моей спине, удерживая нас на месте. Он что-то сказал — я слышала его голос у своего уха — но шум бури украл слова. Град стучал по нам, и ветер ударял со всех сторон. Я едва могла дышать.

Крепким был только Финн. Я сжала пальцами его мокрую футболку и запела в пространстве между нами.

— Como veían que resistía, — магия гудела в воздухе и во мне. Может, стоило сделать щит, что защитит нас от этой силы, или…

Гул щекотал мой разум, как ладонь. Снова то присутствие? Я вспомнила решетку, которую увидела в тесном переулке между зданий. Решетка вела куда-то вниз.

Я опустилась, потянула Финна с собой и прижала свободную руку к мягкой земле. Ветер пытался украсть мои строки, но магия все равно поднялась во мне, опустилась в пространство, которое я ощущала под нами как глоток свежего воздуха.

Я охнула и выдавила строчки. Я никогда еще не переносила с собой магически человека, но должна была. Должна была.

Магия окружила нас от моих слов. Я сжала Финна, пела энергию вокруг него, стараясь укутать как можно плотнее. Я направила нас вниз.