Дрожь в моей голове была волной, готовой обрушиться, лишив меня воздуха.

Нет. Мы не падем тут. Я должен что-то сделать, повлиять хоть раз в своей жалкой жизни.

Я поднялся на ноги. Тело было полным паники, но в этом страхе была одна цель: дверь. Адреналин пронзил меня.

Гром наступления часовых бил по барьеру и моим костям. Они почти разбили щит.

Нет. Я должен прогнать их.

Строки вырвались изо рта. Боль пронзила голову еще сильнее, но я потянул магию к себе изо всех сил.

— Sustulit et magnum magno conamine misit, — она наполняла меня, гремела под зубами и по спине, собиралась во всех пустотах, что были. Во всех ошибках и поражениях, во всех местах, что получалось.

Горечь поднялась в моем горле, я чуть не подавился. Но я выпрямился, прокричал слова снова, бросил всю силу из себя в фигуры, спускающиеся к нам.

Не вышло бы просто побить их. Я не мог собрать столько магии в себе даже в отчаянии. Но разум сосредоточился на отражении их атак в них, это и сделало мое колдовство. Я даже не обдумывал свои безумные чары.

Волна магии, которую я звал, врезалась в чары часовых и отразила всю ту энергию с двойной силой. Их атаки взорвались на часовых с гулом и кусками камней.

Но мое отчаянное колдовство не было сосредоточено. Энергия била во все стороны, отражалась от стен и потолка. Здание дрожало.

Кусок черного камня упал на пол перед нами. Трещина открылась в стене рядом со мной, и там было еще чернее, чем могло быть. Я не сразу обрел голос. Он звучал словно издалека:

— Прочь! Уходим! Здание падает.

Приша схватила меня за футболку и потащила за собой, я схватил руку Марка. Я заметил, что он снова дышал, и это было хорошо, но мир в остальном сузился до хриплого дыхания и спотыкающихся ног. Я спешил за остальными.

Еще кусок потолка упал, задел мое плечо. Пыль набилась в нос и рот. Мы бежали и бежали, тьма окружала нас. Я не понимал, что было настоящим, а что мне просто казалось. Падающие камни отдавались дрожью в моем теле.

Приша открыла дверь к серо-коричневому свету. Дверной проем искривился, мы выбрались на мягкую землю снаружи.

— Их все больше! — крикнул Десмонд. Я пытался поднять голову, но не ощущал, где верх, а где низ.

Голос Рочио донесся сквозь хаос и был четким:

— Стена! К стене, где мы начали. Нам нужно укрытие.

Я сжал плечи Марка и потащил его вместе с остальными. За ними. Не важно, видел ли я, где был, пока оставался с ними.

Крики без слов звенели за нами. Свет вспыхивал вокруг. Приша кричала. Марк дрожал в наших руках, но мы не могли сделать ничего больше.

— Почти, — сказала Джудит. Звучало как мольба, а не поддержка.

Я спотыкался о свои ноги, нашел землю. По коже пробежал ток. А потом черная стена нависла надо мной.

Мы бросились вокруг края, нырнули за него, и воздух вдруг застыл.

Мои ноги подкосились. Я прижался к стене, с трудом смог опустить тело Марка, а не уронить.

Рочио оглянулась на здание. А я видел лишь щель, смотрел на ее серебряный кулон на шее. Где-то в бою магия задела его, два лучика подвинулись друг к другу, металл чуть почернел. Я смотрел, и кулон раздваивался.

— Все, — сказала Рочио, шипение в моей голове заглушало ее слова. — Здание, часовые — все пропало.

— Это хорошо, — пробормотала Приша. — Мне уже надоела эта проверка.

Джудит судорожно вдохнула.

— Что нам делать с Марком?

Рочио склонилась к нему, ее кулон раскачивался.

— Он дышит? Мы можем…

Шипение стало громче, и воздух замерцал вокруг нас. Мелодичный голос зазвенел в нем.

— Участник Орнштейн отказывается от Экзамена.

С приливом энергии тело Марка пропало.

— Стойте! — закричала Рочио, сгибаясь там, где он был. — Можно было хоть дать нам шанс…

Исцелить его? Я не был уверен, что даже обученный магимедик смог бы ему помочь. Мысль о новичках, восстанавливающих разрушенное тело, вдруг показалась такой смешной, что я рассмеялся бы, если бы нашел легкие и горло.

Рочио вскочила на ноги, кулон полетел в сторону, и я перестал видеть. Колени подкосились, мой разум упал в пустоту.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Рочио

— Финн! — закричала Приша.

Я развернулась, ноги дрожали от адреналина в теле. Финн растянулся на земле у стены, лицо стало пепельным, тело обмякло.

Боже! Я упала на колени рядом с ним. Холод пронзил мою грудь.

Только не он тоже.

Приша опустилась рядом с ним и прижала ладонь к его лбу. Я коснулась его запястья. Его кожа была липкой, но пульс трепетал под пальцами. Его грудь сбивчиво вздымалась.

Он был живым. Живым. Не умирал, просто упал в обморок от напряжения. Я села на пятки, пытаясь взять себя в руки. Как я могла ему помочь?

Он нуждался во мне. Но было сложно думать, пока я смотрела на него, лежащего там. Я не замечала, но улыбки и шутки Финна, его честность открыли во мне надежду, а теперь в том месте было пусто до боли.

— Не стоило ему так делать, — пробормотала Приша, выглядя раздавлено. — Нападать на всех сразу — безумие. Он мог убить себя.

— Он мог убить всех нас, — сказала Джудит, но звучала испуганно, а не с укором.

Боль растеклась по телу от постоянного колдовства, кололо под ребрами. Финн сделал это, потому что я оживляла Марка, как могла. И теперь Марк пропал. Будет выжжен или умрет?

Конфеды заберут и Финна? Каждый миг, который он проводил без сознания, страх сдавливал меня сильнее.

Я сжала его руку, хоть обрубок мизинца болел — он запечатал ту рану. Если бы я могла какими-то словами разбудить его…

Его веки затрепетали, глаза открылись. Он посмотрел на нас.

— Надеюсь, я не мертв, — хрипло сказал он. — Потому что вам обеим умирать нельзя.

Слезы выступили на моих глазах. Хотелось обнять его и сжимать, пока он не поймет, как сильно я хотела, чтобы он был тут, шутил, улыбался, пока я не заполню этим все то время, пока закрывалась от него и отталкивала.

— Ты жив, — сказала Приша. — Не твоими стараниями. Может, придержишь чары, что сотрясают здания, при себе еще на пару лет?

Она подняла взгляд и поймала мой взгляд. На миг она помрачнела. И в этом было достаточно враждебности, что я отшатнулась, убрав пальцы от руки Финна.

Он не принадлежал мне. Он был далеко от меня вне Экзамена. Она это знала, как и я.

— Я вас вытащил? — сказал Финн, кривясь, пытаясь сесть.

Приша схватила его за плечо и помогла сесть. Он прижал ладонь к виску. Она прижала ладонь поверх его и прошептала чары онемения.

Его головная боль вернулась. Так она была от волшебного, а не физического утомления? Как Финн себя истощил еще до нашего нападения на здание? Еще до того, как он направил все оставшееся в то колдовство? Он чуть не сломался, чтобы спасти нас.

Он повернулся и улыбнулся мне робко. Конечно, он улыбался даже теперь. И, конечно, мой пульс участился, словно только и ждал этого.

Я оглянулась на остальных. Десмонд стоял, прижавшись рукой к стене, следя за нашими движениями. Джудит замерла за мной. Ее перевязанная рука и дизайнерская одежда были в пепле… от тела Марка. Слезы текли по ее щекам. Лейси стояла в стороне, сжимая серебряную шкатулку.

Мы подвели Марка. Если бы я отреагировала быстрее, поняла бы опасность…

Я не дам себе забыть о таком поражении. Остальные выжили, и я должна сделать так, чтобы это продолжалось.

— Нужно вернуться в здание, где мы получили послание, — сказала я. — Закончим с этим испытанием.

— Да, — сказала Приша. — Конечно, — она сверкнула мне улыбкой, словно враждебность мне показалась.

Она указала мне помочь ей поднять Финна на ноги. Он возмутился, но мы подняли его, так что он не мог стоять сам, хоть и хотел.

— Идем, compadre, — сказала я, и он слабо улыбнулся мне.

Он пошатнулся, но удержался между нами, мы пошли по серому пейзажу. Туман снова окружал нас, мешая увидеть что-нибудь, кроме пути к ряду кривых зданий. Лейси хромала, подпрыгивая, высоко подняв голову. Джудит придерживала здоровой рукой сломанную. Ее дыхание все еще было хриплым.

Мы миновали порог здания, где ели до этого. Джудит замерла, выдохнула и развернулась.

— Что такое? Людей режут и сжигают! Это не испытание. Это… пытка. Для чего они нас проверяют?

«Режут», — мой большой палец потянулся к обрубку мизинца. Я не сразу поняла, что не была удивлена. Почему бы не помучить нас? Почему бы не посмотреть, как мы бегаем, страдая? Это было наше наказание за то, что мы не приняли их решение.

Даже Чемпионы не радовались, когда выходили из этого два дня спустя. И Конфедов устраивало это? Получить даже победителей подавленными?

Я так не сказала. Я еще была осторожной.

Марк стоял почти на том месте, где была теперь Джудит, когда он обвинял Конфедов в промывании мозгов. Меньше часа спустя испытание чуть не убило его. Совпадение?

— У них должны быть причины, — голос Приши дрогнул.

— Они хотят, чтобы мы заслужили шанс оставить свою магию, — сказал Финн, но не так бодро, как я ожидала. Он отпустил нас и тут же опустился на пол, хоть и выглядел так, словно сам это решил сделать.

— Должны быть способы получше, чем то, через что мы прошли, — сказала Джудит.

Горло сжалось. Если Конфеды услышали Марка, могли услышать и ее. Он горел магией до нападения часовых. Может, колдовал что-то, что сделало его их мишенью… или Конфеды вмешались.

Они услышали, как Хави говорил такое три года назад? Они решили за это убить его?

«Мы убираем сорняки из пшеницы», — сказал мне экзаменатор. Они убрали Марка. Это могла быть я, если бы я свободнее говорила.

— Мы смогли, — сказала я, желая успокоить Джудит словами как Финн. — Мы постарались. Это все, что мы можем пока что.

— Мы взрывали их в ответ сильнее, чем они били по нам, — издала смешок Лейси. — Видели бы меня мои.

Ее энтузиазм пугал меня.

— Жаль, что вообще нужно взрывать.

Ее плечи напряглись, но тело сжалось. С ее большим платьем она сейчас казалась робкой девочкой, которую я встретила во дворе.

Я не успела ничего добавить, чтобы смягчить критику, Джудит сказала:

— Думаете, Марк будет в порядке? Он не был в порядке, но на острове могут быть магимедики, да?