И выпивая бокал праздничного шампанского, сидя за большим шумным столом, им всем нашлось, что пожелать и за что благодарить Небеса. Даже отец Маргариты забыл на время свои тревоги и волнения, что ему ни как не удавалось отыскать ту нить, что связывала его погибшего друга и его жену с маленькой Аделиной.

Только когда часы уже отбили полночь, они начали расходиться по своим комнатам, пока Катрин и Диана не устали и совсем не раскапризничались - не стоило испытывать их хорошее поведение.

Последними в зале оставались Марк и Мей:

- Может быть, всё дело в том, что я всё ещё не достаточно хороша для тебя? Возможно,так я, наконец, привлеку твоё внимание? - Лали-Мей откинула голову, убрав волосы со своего лица, и это было лицо Маргариты.

- Снова? - но, в этот раз он отреагировал гораздо спокойнее: нет, он не позволит больше своему разуму играть с ним такие шутки, он теперь готов решительно отпустить всё, что так болезненно разрывало в последние годы, - В этом нет необходимости потому, что сейчас я хочу целовать не Маргариту, а тебя, - улыбнулся он, и его губы прильнули к её губам.

И это уже были губы Мей.

- Я и не надеялась услышать эти слова. Марк…ты говоришь правду? - девушка задрожала всем телом, всматриваясь в его серые глаза, боялась пошевелиться, вздохнуть даже - словно, опасаясь, что от её нечаянного вздоха всё может исчезнуть как мираж, - Ты забыл её?

- Не забыл, - он не отвёл взгляда, - но, это - совершенно разные вещи. Я, наконец, смирился, и именно ты помогла мне. Знаешь, любовь бывает разная - мы с Маргаритой действительно любим друг друга, по-своему… Мы столько пережили вместе. За все это время, эта связь переросла в нечто большее, стала крепче, чем любовь, это уже - другая категория чувств. Она - часть моей семьи, которой у меня не было с детства. Наш же с тобой путь друг к другу был слишком долгим, чтобы я мог позволить себе отпустить тебя теперь, когда снова полюбил. Юто любил Марико - но, это было в прошлой жизни, сейчас я - Марк Витриченко, и ты - Мей теперь в моём сердце. За неё я готов умереть - я должен ей свою жизнь, для тебя же я хочу жить, это - мой выбор. Ты заново возродила во мне желание жизни. И я хочу, чтобы ты стала частью моей новой семьи.

- У меня не слуховые галлюцинации, и ты на самом деле говоришь мне всё это? - она положила руки ему на плечи и подняла голову, - Ты так боялся впустить меня в свою жизнь, отстранялся от меня - что я почти сдалась...

- Почти? - соблазнительно сощурился парень.

Девушка негромко вскрикнула, когда он прижал её к стене, упиваясь её дрожью.

- Т-с-с, тише, разбудишь весь дом, - он поднёс палец к её губам, потом его палец сменили его губы - мягкие, тёплые, требующие…спускаясь по шее и ниже…Сначала поцелуи был легкими, дразнящими, томительными, потом всё более чувственными и откровенными, ловя её стоны.

- Марк, остановись... не играй со мной... - еле смогла произнести она, - Мне потом будет очень больно, когда ты... бросишь меня...

- А когда-то ты просила об обратном, - горячо прошептал он, - Не хочу больше играть. Я тебя не брошу. Я хочу быть с тобой - это моё желание, - твёрдо произнёс он, - Прошу, помоги мне окончательно исцелиться, - он взял её за руку, - Прошу, научи меня, как быть с тобой.

- Ты на самом деле хотел бы этого? - Мей смотрела на свою руку в его руке, не смея поднять глаз, - Ты хотел бы связать себя с такой падшей, как я?

- Никогда не говори так о себе! - он поднял её лицо на себя, - Ну, я тоже, ведь, не подарочек. Отнюдь не прекрасный принц,- потом подмигнул, - А, мы подходим друг другу - не находишь?

- И то правда, - усмехнулась она, потом, словно, задумалась о чём-то и опустила голову, - Хорошо, что ты не знал меня тогда - ты и смотреть в мою сторону не захотел бы... Я была паршивой овцой в семье, грозовыми тучами над домом Сакурада... Как часто я причиняла им много беспокойства своим несносным характером и неподобающим поведением... И как редко я просила у них прощения... Как мало говорила им, как я их люблю, как они были мне дороги... Я не горжусь многими своими поступками. Но, я рада, что мне не нужно скрывать это от тебя.

- И ты прекрасна в своём несовершенстве,- и вот снова на её лице заиграла улыбка:

- А кто сказал, что я не совершенна? - деланно рассердилась она, потом добавила,- Но при всём уважении, разве Маргарита могла бы тебя понять так, как понимаю я? Разве смогла бы дать тебе то, что смогу дать я?

- Что же ты можешь мне предложить? - Марк обнял девушку за талию и привлёк ещё ближе к себе.

- Пойдём со мной - и узнаешь, - она взяла его за руку, а другой рукой открыла дверь своей комнаты, - Я люблю тебя, Марк... Я сделаю всё, что ты пожелаешь...

- Тогда я желаю, чтобы всё было, как ты того хочешь, а не так, как у тебя было обычно. Покажешь мне, как ты хочешь? Я не причиню тебе боли, я не буду таким, как те, с кем ты имела несчастье связаться.

- Я знаю - ты не такой. Ты не сможешь причинить мне боль, - она положила ладонь на грудь парня.

- Если это вызывает неприятные воспоминания, то скажи мне, пока не поздно, - он посмотрел на неё, но взор тяжело было уже сфокусировать, он чувствовал, что ещё чуть-чуть, и перестанет себя контролировать,- потом я уже не смогу остановиться.

- Наоборот, с тобой я забываю обо всём плохом, что было в моей жизни, - внезапно её голос стал хриплым.

- Я тоже - рядом с тобой забываю... обо всём, - сейчас Марк видел только её глаза, её губы, - Помоги мне. Сохрани меня, - в его просьбе была почти мольба, - Помоги мне пройти это, и не потерять, а обрести на этом пути, - из его груди вырвался непроизвольный слабый стон, стоном отозвалась и она.

А дальше было всё как в тумане, как опьянение, как наркотический дурман...

Сопротивляться дальше - не было ни желания, ни сил, а тяжесть напряжения вновь напомнила о себе ноющей болью в паху.

Слетели все внутренние предохранители вместе с лишней одеждой - и оба почувствовали странную свободу от связывавших их оков прошлых грехов, и жаркий огонь заструился по венам и пришла необыкновенная легкость, граничащая с помешательством, не проходящее головокружение - и разум не в состоянии уже был вернуть себе власть над телом. И было сейчас всё равно - скольким они до этого отдавали свои тела - сейчас они делали это с теми, с кем действительно хотели этого, полностью отдаваясь этому наваждению, и создавалось впечатление, что это были двое девственников, лишь теперь познавшие, что значит любить в полной мере - не только телом, но, и душой, всем своим существом. Оба - как заблудившиеся дети, уставшие от боли и одиночества, друг в друге стремящиеся отыскать всё то, к чему стремились всю жизнь - мир и душевный покой, семью и любовь.

Марк не испытывал ничего подобного прежде: раньше он, словно бы, снисходил до тех женщин, с которыми делил постель, позволяя им любить себя и давая доступ лишь к телесной оболочке. Сейчас же было совершенно иначе, сейчас его больше заботило не собственное удовлетворение, и хотелось познать не только тело, но и душу женщины, что была сейчас рядом с ним.

Никогда ещё в своей жизни они не раздевались с такой скоростью, помогая друг другу трясущимися пальцами, озабоченные, обезумевшие от нахлынувшего желания - безумные, сумасшедшие, ненормальные, с лихорадочным блеском в глазах, зашкаливающей частоты пульсом и сбившимся дыханием.

Уже не разобрать было: где - чьи руки, где - чьи губы, где - чьи локоны... Да, и нужно было ли?...

Его пальцы и губы тщательно изучали каждый её изгиб, каждой клеточкой он старался впитать аромат её тела, словно хорошо настроенный музыкальный инструмент, заигравшего в его умелых руках.

А она закрыла глаза и запрокинула голову, не пуская слёзы - Боже, как же долго она ждала его! Так давно она жаждала близости с этим мужчиной, но, и подумать не могла, что реальность превзойдет все, самые смелые, её ожидания, она даже не могла подобрать слов, чтобы описать то, что чувствовала сейчас. Душа вот-вот готова была покинуть тело, что выгнулось натянутой струной, а сердце подкатывало к самому горлу, перекрывая дыхание, и вместо вскрика выходил только хриплый стон.