Не сейчас. Сейчас он оставит ее здесь.

— Против кого они будут сражаться? — Аэ подошла к нему, заглянула через плечо и окинула взглядом Запретный лес.

— Мы вернем себе мир, который принадлежал Кхаоли, — напомнил ей Онхалл.

— Он принадлежал и Д’халу, — напомнила в ответ Аэ.

— Но Д’хала нет, — Онхалл круто развернулся к ней, схватил за руку, притянул ближе к себе, чтобы лучше видеть ее глаза, чтобы лучше услышала она его. — Нет ни его, ни его детей! Они выбрали свою судьбу сами! Они погибли, и никто больше не может удерживать в узде людей, что принадлежали когда-то им! Теперь люди сами по себе, но они — всего лишь поломанные игрушки! Их надо починить, подчинить, а если нет — уничтожить, и мир снова обретет покой!

— Значит, они, — Аэйлар кивнула вниз с балкона, — будут сражаться против всего мира? Ты ведь и сам должен понимать,  Даонхаллеген, такую битву не выиграть даже тебе…

— Мы не будем сражаться против мира, — он улыбнулся ей и положил ладонь на ее щеку. — Мы и есть мир, Аэ…

— “Мы не будем сражаться”… — повторила она. — Ты тоже пойдешь? Пойдешь в бой? На смерть?

Он рассмеялся.

— Смерти нет, маленькая. Я проверял. Смерти нет…

— Останься! — она вдруг рванулась к нему. — Останься здесь, со мной!

Весенний ветер.

Аэйлар.

Он чуть не задохнулся от этого порыва, обхватил ее, сжал в объятиях, а через мгновение почувствовал: ожерелье выскальзывает из ладони. Не само по себе. Конечно, не само по себе! Она пытается вытащить.

Онхалл легко отстранился, перехватил ее запястье. Улыбнулся, глядя ей в глаза.

Аэ вздрогнула.

“Не бойся, маленькая. Ты пока еще не поняла. Ты поймешь, вы все поймете, просто позже. Жаль, в вас не хватает веры, но я не дитя Д’хала — мне не нужна вера. Я дитя Кхаоли — я все возьму сам”.

А ее, Аэйлар, он оставит здесь.