Рядом с Лаэфом приземлился, будто спрыгнув откуда-то с высоты, кривой силуэт — плечи на разной высоте, ноги разной длинны, руки слишком длинные — и в нос ударил сладкий гнилостный запах. Силуэт прикоснулся ладонью ко лбу Лаэфа — и Нивен наконец смог вдохнуть. Воздух обжег горло, Нивен закашлялся. Проморгался. Теперь напротив стояло это существо, а Лаэфа не было. Лаэф исчез. Существо смотрело с легкой безумной улыбкой, то же безумие сквозило в светлых глазах навыкате, грязные засаленные волосы липли ко лбу.

— Это все еще мой сон, — твердо сказало оно, и если раньше сомнения могли быть, теперь их точно не стало — тот самый голос, что шутил и смеялся, так долго оставаясь бесплотным.

Ух’эр.

Сказал-то он твердо, а потом задумался, нахмурился.

— В смысле, это его сон, — принялся объяснять. — И твой. Но создал его я. Потому — мой.

И легким сожалением, пробивающимся сквозь безумие глянул в глаза, уточнил:

— Непонятно, да?

— Понятно, — хрипло возразил Нивен. В горле все еще жгло.

— И шутка мне понравилась, — Ух’эр широко улыбнулся. — Про бабу — в точку попал. Знаешь легенды?

Нивен молча кивнул — говорить было слишком больно.

— Это хорошо, — взгляд Ух’эра, только что теплый, вдруг заледенел, впился холодными иглами. — Значит, знаешь, что представляет из себя Сорэн. Или объяснить? Вы ж, как обычно, все напутали, небось… Сорэн уничтожает все вокруг, что кажется ей недостойным ее. Все и всех. А найди-ка мне хоть что-то, что достойно первеницы самого Д’хала! Ничего ты не найдешь. Сорэн уничтожит мир, выжжет его слепящим светом и будет гордо восседать на горсти оставшегося от него пепла. Мой брат сходит с ума, когда речь заходит о ней. Да и ты его уже давно раздражаешь. Потому сейчас разумным приходится быть мне. И придется быть тебе. Потому, Нивен, именно потому у тебя нет выбора. Потом мы разберемся, кто из нас что и кому должен. Но пока мы должны действовать сообща. Это понятно?

Нивен кивнул еще раз.

— Подумай об этом, — сказал Ух’эр, протянул руку, и Нивен отшатнулся было, потому что, кто их знает, вдруг опять душить начнут, но Ух’эр лишь коснулся ладонью его лба.

Пахнуло могильным смрадом.

Нивен рухнул в темную воду.