И тихо спросил:

— Теперь ты?

Нет, он не испугался, просто очень уже неожиданно все произошло. Ему не был симпатичен никто из Мертвых, но к Ух’эру он хотя бы не питал того отвращения, что к его старшему брату. Да, запах вокруг себя бог смерти распространял не слишком приятный, но Нивен слишком много времени провел в канализациях, чтобы его смутила такая мелочь.

— Теперь я, — ухмыльнулся Ух’эр. Зубы у него были не зубы — клыки. Длинные, черные, гнилые, и Нивену показалось, что надави сейчас ему на десну — закапает яд.

— Страшно, да, — кивнул Нивен.

— Я не запугивать тебя пришел, — Ух’эр заулыбался совсем широко: не пришел запугивать, но обрадовался, что запугал.

— Знаю, — сказал Нивен. — Порождение Тьмы не запугаешь. А я — оно. Если верить Лаэфу.

— Неприятно, да? — с неожиданным пониманием и даже как будто сочувствием уточнил Ух’эр.

— Переживу, — дернул плечом Нивен.

“Я всегда знал”.

— Мы не выбираем свои роли, — Ух’эр улыбнулся, неожиданно по-человечески, — никто из нас.

А Нивен подумал, что это очень странно. Уж до чего Ух’эр странный — но даже для него это слишком: вести себя по-человечески.

— Нам навязывают их, — продолжал он, мягко, тихо, вкрадчиво, и звенел на грани слышимости серебряный колокольчик. — И приходится…

— Я сплю? — перебил его Нивен.

Ух’эр неопределенно пожал плечами. Поднял невинный взгляд в небо и принялся туда же свистеть.

“Конечно, сплю! — рассердился Нивен. — Смысл спрашивать? Мертвый бог передо мной во плоти! Мертвый — во плоти!”

Прав был Йен — думать у него выходит не слишком хорошо, иначе давно бы понял. Его пытаются отвлечь, удержать во сне, не дать влезть в бессмысленную и безнадежную драку. Ну что ж… Теперь у него появилась точка отсчета. Осталось только вырваться отсюда.

Нивен — почему-то стараясь делать это незаметно — ущипнул себя за руку. Не помогло.

— Не-е, — отмахнулся Ух’эр, который все-таки заметил жест. — Не поможет. Но не бойся…

Шагнул, опустил на плечо тяжелую ладонь, и та оказалась очень теплой, а Нивен пошатнулся, сполз по стволу спиной.

— Всё хорошо, — Ух’эр присел напротив, всмотрелся, и в его глазах Нивен увидел Мирдэн. Мерно дышат, колышатся волны. Мерно качается палуба. — Хорош-шо… — и волна накатывает, разбивая пенный гребень о борт. — Тепло, видишь? Тепло и с-спокойно.

Это Ух’эр? Или змея Лаэфа?

А есть разница?

Нет разницы.

Уже ни в чем нет, ни разницы, ни смысла, но тут тепло, и волны, и шепот Мирдэна…

Еще что-то теплое чиркнуло по лицу. А потом еще раз, и еще раз, все настойчивее. Нивен отмахнулся. Открыл глаза. И понял: его ударили хвостом. Все еще в полусне схватился за хвост и дернул. С ветки свалилась, но сгруппировалась в воздухе и упала на лапы пушистая тень. Полоснула по Нивену сердитым взглядом, но тут же развернулась к нему спиной и зашипела на кого-то, кто был впереди. Кто был невидим. От кого остался только отголосок трупного запаха.

Кошка зашипела еще раз. Потом села, довольно фыркнула и принялась умываться.

Нивен поднялся.

Рихан уже почти ушла с небосклона. Со стороны холмов доносились скрипы, шорохи, голоса, привычные сухие щелчки — язык дриад, и другие звуки — незнакомые, но живые. Настоящие. В отличие от Ух’эра.

А кошка повернула клыкастую морду и ухмыльнулась ему.

Да, это была та же кошка.

— Умница, — хрипло пробормотал Нивен, мотнул головой, оттолкнулся от ствола, зашагал прочь. Она увязалась следом.

Он так и поднялся на склон холма, с кошкой по правую руку, ступающей едва ли не в ногу с ним. Даже почувствовал на себе косой взгляд Нильф.

“Не знаю, — захотелось сказать ей. — Не знаю, почему она за мной увязалась. Я ее с дерева уронил, а она увязалась...”

Йен круто развернулся и встретился с ним взглядом. Желтые глаза недобро блестели — будто Ирхан уже взобрался на небо и отражался в них.

— А я думал, ты испугался и спрятался! — весело выкрикнул он, прищурился, глядя на кошку, и добавил. — Но тебя нашло и привело ответственное животное!

Он не говорил — кричал. Снова развернулся и, не меняя тона, закричал уже в сторону:

— Не туда! Коров — назад! Две волны, Лесные! Вторую держите ниже по склону!

— Это не коровы, — обиженно ответили ему, но десяток крылатых быков, которые пытались подойти к грифонам, затолкали обратно под деревья.

— Рассвет скоро! — проорал Йен, и — в другую сторону. — Нильф, что там?

Нивен нашел глазами Нильф. Та вскинула тонкую руку — и на нее опустилась кружившая над холмом птица. Нильф провела ладонью по перьям, вскинулась, будто прислушиваясь. Тихо, но различимо в стоящем вокруг гуле, проговорила:

— Он — черный. Запретный Лес — черный…

Йен выгнул бровь. Хмыкнул и решительно зашагал вверх по склону.

Все замерли в ожидании.

Нивен двинулся следом.

Йен присел в высокой траве, всмотрелся в лес. Нивен опустился на колено рядом.

Лес Иных был... нет, не черным, но темным. Как будто уже сгоревшим. Как будто мертвым. И огромным. Нивен никогда еще не видел такого огромного леса, темные деревья будто держали на себе небо…

Как башни Нат-Када, подумал он.

Башни сломали, и с Лесом справимся…

“И когда-нибудь небо упадет нам на головы…”

— Он не был таким раньше, — тихо сказала за спиной Нильф. Подкралась рогатая. — Он как будто умер.

Сказала так, что Нивену стало не по себе. Будто ее голос тоже умер.

— Значит, будет лучше гореть! — воодушевился Йен.

Этого никаким голосом не проймешь.

— Мы готовы, — твердо проговорила Нильф, нарочито твердо, как будто очень старалась, чтобы голос не дрогнул.

— Значит, начнем, — ухмыльнулся Йен и начал было подниматься, как вдруг черный лес взлетел.

А секундой позже стало ясно: взлетел не лес. Взметнулись в воздух сотни таких же черных, как мертвые деревья, огромных птиц со всадниками на спинах. Всадники показались и на земле — из лесу к холмам мчались существа на черных волках размером с порядочного зогра. А то и с Мирта.

— Да не вы начнете! — с досадой прошипел Йен, глядя на приближающихся противников. И возмущенно бросил Нивену, будто это он все начал. — Еще ведь не рассвет!

— Опоздали… —  растерянно прошептала Нильф.

— Это они поспешили, — процедил Йен.

Тряхнул головой, круто развернулся, спрыгнул пониже, чтобы подняться во весь рост, и крикнул:

— Коров сюда!

— Это не... — тихо начала Нильф, но он перебил:

— Коров сюда! Вторая линия идет первой! Первая — по флангам! Ничего не меняется! Поджигаем лес! Катапульты к бою! Щиты и лучников наверх!

Быков подстегнули, и те тяжело помчались к вершине — холм дрогнул под ударами их копыт. У самой вершины на них легко запрыгивали дриады, и быки тут же отрывались от земли. Летели вперед — навстречу эльфам. Грифоны, на спинах которых несли огонь, мчались по сторонам и чуть поодаль. К лесу.

Волки со всадниками на спинах неслись по равнине, и она, зеленая, исчезала, захлебывалась под черной волной.

Нивен бросил в руку лук.

***

Нивен бросил в руку лук.

— Напомни их имена, — сказал Йен. Нивен, собравшийся было куда-то со своим луком, замер и вопросительно выгнул бровь.

“А ушастый-то оживает… — не к месту подумал Йен. — Мне уже не кажется — я и правда могу разобрать эмоции на лице, во взгляде. Вот сейчас: удивление и раздражение. Только не поймешь, чего больше”.

— Имена Мертвых, — объяснил Йен. — Может, получится, как на корабле.

— Корыте, — тут же поправил Нивен.

“Точно оживает!“

— Может, я превращусь, — закончил Йен. — Тут же сплошь все пушистые, даже кошка твоя. А там, — не глядя ткнул пальцем в сторону противников, — всё чёрное. Настоящий Зверь не помешал бы.

— Не уверен, — ответил Нивен. И объяснил. — Как с катапультой. Смотря, кому нанесёт ущерб.

Покосился через плечо, и Йен проследил за его взглядом.

Быки шли на сближение. Нильф стояла на вершине холма, закрыла глаза, вскинула рогатую голову и протянула руки к летящим всадникам: будто безмолвно что-то говорила им. Еще немного — сблизиться на выстрел — и десятки рухнут вниз под градом эльфийских стрел. Только для того, чтобы другие, на грифонах, попытались поджечь лес.

“А я уверен, — подумал Йен. — Тогда у нас будет хоть какой-то шанс, вероятность шанса…”

— Сорэн, — сказал Нивен, и Йен отвлекся от мыслей о битве, постарался сосредоточиться на богах, на далеких смутных, как будто чужих воспоминаниях. Нивен продолжал. — Лаэф. Заррэт. Тэхэ. Эйра. Ух’эр.

Йен закрыл глаза и вызывал в памяти образы. Образы выходили смутными, а Лаэф почему-то получился похожим на Нивена. Только с повязкой на глазах.

Но больше ничего не произошло. Да, они все так же не нравились ему. Да, раздражали. Но сейчас было не до того.

“Зверь не любит оставаться один... — вспомнил свою же мысль и открыл глаза. — Может, не в алкоголе было дело”.

Тогда, на корабле, когда его удалось остановить. Не в мутном пойле — в том, что за ним вернулись.

Черная волна сожрала уже почти треть зеленой равнины. В воздухе завязался бой. Эльфы были так близко, что их можно было рассмотреть. И правда — страшные существа. А чем именно — сразу не понять. Йену встречались существа и более необычные, взять хотя бы сборище божков у костра.

А эти...

От них просто веяло чуждым. Холодной, пробирающей до мурашек, силой, иной, незнакомой. Не эльфы сейчас мчались к холмам — ночные кошмары. Рослые серые призраки на черных птицах.

Врезались в строй дриад, смяли его, расшвыряли тех так, будто для них это было детской забавой.

Один из быков, потеряв всадника, взревел и метнулся обратно, за ним бросились остальные. Здесь, на холме, их уже ждали новые всадники. Но ведь и этих ненадолго хватит. Те дриады, что каким-то чудом выстояли против эльфов, с трудом удержали своих животных от попытки броситься прочь следом за собратьями.

Нет, не сработает план. Если не помочь — не сработает.

“А жаль, — подумал Йен. — Хороший был план".

— Ладно, — сказал Нивену. — К черту богов.

Круто развернулся к Нильф и проорал:

— Держать строй!