Глава 37. Гном

Нивен круто развернулся.

В дальнем конце коридора стоял гном. Стоял далеко, но владей он метательным оружием, мог бы сделать бросок вместо того, чтобы звать. И Нивен не почувствовал бы, не успел бы увернуться — слишком увлекся выбиванием дверей. Нужно было собраться, но мысли снова мешали. Роились в голове, отвлекали, сбивали с толку.

Нивену повезло, что гномы не работают с бросками — руки коротки. Гномы любят, чтоб потяжелее да поувесистей. И чтоб длинное. И двуручное. У этого вот — была секира. Нивен помнил ее. Он гномов не слишком различал, но оружие запоминал хорошо. И помнил эту четыре‍хстороннюю дуру, что висела сейчас за спиной гнома. Длиннее е‍го самого раза в полтора, она была размещена не прямо, чтоб не цеплять полы и потолки, — по диагонали, в сшитых специально под нее ножнах.

Обращаться гном с ней умел отлично еще тогда, когда Нивен видел его в деле. И если не прекратил тренировок с тех пор, сейчас мог быть опасным противником. Но секира была за его спиной, а руки он поднял, демонстрируя, что не желает драться.

И вот это сбило настрой окончательно.

Это и доверительный тон.

— Ты не найдешь его здесь, — сказал гном. — Бордрера здесь нет.

— Где он? — спросил Нивен. И медленно двинулся вперед. Мечи все так же держал в руках — пригодятся, как только гном скажет все, что знает.

— Давай договоримся, — предложил гном и сделал шаг назад.

— Предлагаешь помощь? — удивился Нивен. Остановился и наклонил голову набок, рассматривая будущую жертву.

Попытки завести с ним беседу всегда озадачивали Нивена. С ним редко заводили беседы. С ним и тренировочные бои устраивали так, чтоб с оружием подлиннее — будто боялись заразиться. В целом Нивена это устраивало — люди сами держались на том расстоянии, на котором ему было комфортно.

При этом никогда не упускали шанса потренироваться именно с ним — с ним было продуктивно и в то же время безопасно. Насколько безопасными бывали тренировки у Бордрера. С Нивеном не было вероятности, что он кому-то навредит в порыве злости в большей степени, чем разрешено. Что войдет в раж. Увлечется. Бывали случаи, когда тренировка превращалась в смертельный бой, но только не с Нивеном. У него не было порывов — всегда только расчет.

И его самого‍ ранить было не страшно — он не чувствовал боли, а заживо все моментально. Главное, что‍б не всерьез — за серьезную травму Бордрер строго наказывал. Правда, ранить Нивена не мог никто на его памяти.

И вот этот, с секирой, в том числе.

Хотя пытался частенько. И никогда ничего не говорил. Нивен даже имени его не знал — гном себе и гном. И теперь было странное ощущение — будто с ним заговорил табурет, на который он никогда не обращал внимания. Вернулся после многих лет отсутствия домой, а он взял — и заговорил. И продолжал говорить.

— Предлагаю действовать разумно, — сказал табурет... то есть гном. — Я понимаю, что у меня сейчас нет шансов, если мы не договоримся. А ты должен понимать, что в этом же случае у тебя нет шансов добраться до него живым.

— Могу резать тебя по кусочкам, — напомнил Нивен. — Все расскажешь.

— Я-то расскажу, — легко согласился гном, — но ты к нему не доберешься без моей помощи.

— Где он? — спросил Нивен.

— В башне, — легко ответил гном. — Над Озером Скорби. Со всеми своими людьми. Здесь одну шваль в облаву отправил, меня за главного оставил. Идея была такая: тебя вымотают, а я добью. Но знаешь, я лучше помогу тебе, чем ему. Если у кого и есть шанс достать Бордрера, то у тебя.

Нивен наклонил голову на другой бок.

— Зачем тебе? — спросил он.

— Мне не нравится, когда мной помыкает щенок, — пожал плечами гном, — и я об этом даже открыто не могу никому сказать.

— Щенок? — переспросил Нивен и оглянулся через плечо. Его отвлекали не только мысли, но и разговор. И он совсем не слышал, что где происходит. Где толпившиеся у забора сейчас? Вновь рассыпались по улочкам его искать? Или пошли проверя‍ть дом? Гном тут его отвлечь пытается? Ну, ему же хуже.

И — пу‍сть приходят.

— Ты многое пропустил, — говорил тем временем гном, — Теперь всем заправляет Тейрин. Не знаю, чем он взял Бордрера, и не хочу знать. И прислуживать ему не хочу.

— Тейрин… — повторил Нивен.

Он шел уничтожить зло. Монстра, большего, чем он сам. Учителя, который вырастил, а потом предал его. Который был огромен, грозен, неотвратим и страшен, как сама смерть. А теперь выходит, что монстр тут больше не главный. И что вообще он не виноват, что все дело в сидящем на троне мальчике...

Но какое дело Нивену до мальчика? И мальчику — до Нивена?

“Так что теперь? — растерянно подумал он. — Теперь Тейрина убивать надо?”.

А Тейрин ведь — ребенок...

“Эй!” — одернул его внутренний голос.

Да-да, сказал Нивен себе, никакой жалости, я помню.

— Эй! — позвал его гном.

— Отстаньте, — бросил сквозь зубы Нивен. И поднял взгляд. Гном уставился на него совсем испуганно — и был прав. Внутренний голос не убить, зато хоть гнома можно заставить замолчать.

— Стой-стой! - вскинул тот руки, вновь шагнул назад и уперся спиной в стену. Дальше отступать было некуда. — Ты едва сюда дошел! Убьешь меня сейчас — и что? Что думаешь делать с башней, гений?!

— Едва дошел? — переспросил Нивен.

— Из тебя же кровь хлещет! — гном махнул коротенькой ручкой, описывая дугу в воздухе, будто всего Нивена пытался очертить, с головы до ног. — Ты что, правда нихрена не чувствуешь?

— Кровь не моя, — ответил Нивен.

— Это смотря где, — хмыкнул гном.

Нивен опустил взгляд на собственные руки, одежду. Рукава плаща разрезаны в нескольких местах — по касательной. И да, из разрезов проступила кровь, но там царапины. Еще один порез через всю грудь — едва зацепили кожу, больше ничего не задето. На щеке ли‍пкое — тоже, должно быть, рана. Ничего — будет еще один шрам‍. Руки работают, ноги тоже, сердце бьется. Можно идти.

— Раны нужно перевязать, — наставительно сказал гном. — Истечешь кровью на полпути. Идем.

И пошел вниз по лестнице.

Нивен осторожно двинулся за ним. Вокруг определенно творилось безумие. Ему пытался помочь гном. И он этого гнома до сих пор не прирезал. И рыжего по дороге не прирезал, рыжего даже спас. И скольких еще до них…

Раны понемногу начали болеть. Тьма вновь покидала его. Слишком рано покидала, слишком быстро. Он не успел, он еще не дошел. Почему сейчас?

А на очередном шаге он понял, почему. Тьма держала его, пока он придерживался правил, пока не жалел никого. Пока не пытался спасти, хоть кого-нибудь — спасти. А стоило дернуться в сторону — она не наказывала, нет. Она просто отказывалась от него.

“Сейчас выбора нет, — подумал он. — Убью гнома — может, и станет легче. Но кровь и правда сочится из ран...”

Хотя еще несколько минут назад казалось, что внутри у него течет не кровь — что по венам струится сама тьма.

Нивен задумчиво покосился на меч. На спину гнома впереди. Снова на меч.

И с тихим вздохом сунул мечи в ножны.

А гном довел его до подвала, нашел там еще одну дверь, ведущую вниз, открыл и принялся спускаться по лестнице. На первом этаже уже топали и кричали.

— Идешь? — позвал его гном.

— “Идешь” — не то определение, — неожиданно для себя заявил вдруг Нивен. — Больше подойдет “ползешь”.

Услышал, как гном замер на лестнице. Не только Нивен привык к тому, что с ним не разговаривают. Гном привык, что Нивен и сам молчит.

— Лезешь, — сказал Нивен, п‍рыгнул на лестницу и осторожно, бесшумно закрыл люк над головой. — Протис‍киваешься. Пролазишь.

— Ты… не мог бы быть… потише? — неуверенно спросил гном снизу. Неуверенно и с легкими нотками суеверного страха. Нивен усмехнулся.

Ну, хоть так гнома напугал.

Это, оказывается, весело — разговаривать.

Разжал пальцы, прыгнул, легко приземлился рядом и выпрямился. Гном шарахнулся от неожиданности, вжался в стену.

"И так тоже напугал", — подумал Нивен.

— Где мы? — спросил он, сдерживая ухмылку, чтоб окончательно не спугнуть проводника.

— Гномьи ходы, — отозвался тот и отлепился от стены. Еще раз с опаской покосился на Нивена и обошел его, стараясь держаться как можно ближе к стенам. Как только отошел на безопасное расстояние по подземному ходу, продолжил уже увереннее. И даже — с нотками превосходства в голосе.

— Думал, знаешь этот город? Все входы и выходы? О гномьих пещерах знают только гномы!

— По ним можно дойти до башни? — спросил Нивен. Подумал и исправился. — Доползти…

— По ним можно дойти куда угодно, но сначала нужно перевязать раны, — отрезал гном, оглянулся через плечо, неожиданно попросил. — И тихо! Здесь нельзя находиться никому, кроме гномов. Тебя не должны увидеть.

— Тебя Бордрер сильно достал, — определил Нивен.

— Тихо, — еще раз напомнил гном.

Нивен замолчал. Боль понемногу подступала. Легкий зуд превращался в жжение. Все так же ныло плечо. Разговор мог бы отвлечь от боли.

“Был бы здесь рыжий…” — подумал Нивен и огляделся. Ходы были узкими, гном шел в полный рост, секира скребла стены, Нивену пришлось пригнуться, но плечи все равно так и норовили за что-нибудь зацепиться.

“Был бы здесь рыжий — застрял бы здесь рыжий”, — определил Нивен. И сжал кулак — потому что таки зацепился за выступ б‍ольным плечом. И стиснул зубы, чтоб не шипеть. Не стоит гному‍ знать, что он нихрена не чувствует лишь в определенные моменты.

И что эти моменты случаются с ним все реже.

Дальше шли молча. Спускались все ниже, поворачивали, снова шли вниз, и снова поворачивали.

— Водишь кругами? — спросил на очередном повороте Нивен. Болели уже не только раны, но и спина, потому что наклоняться приходилось все ниже.

— Здесь лабиринт, — ответил гном. — Здесь везде круги. Чтоб чужие заплутали. Тихо.

Нивен замолчал, только дернул плечом, будто гном мог это увидеть. Плечо отозвалось глухой болью. А Нивен подумал, что если гном захочет подраться с ним сейчас, выглядеть это будет забавно. Секирой тут не замахнешься толком, застрянет. Но Нивен и сам не развернется, не ударит и от удара не уйдет. Хорошо, в общем, что гном не пытается его убить.