Выпрямившись, но, не отворачиваясь от тихих, никому не мешающих дозорных птиц, я погладила Персика. Издав короткий мурлыкающий звук, кот потерся головой о мою ладонь.

-Это всего лишь фамильяры,- успокаивающе произнесла я. И, хмыкнув, добавила:- Следят за порядком, стерегут улицу, охраняют сон и жизни магов. А Мишель и Лорелея пытаются убедить меня в том, что они отошли от дел.

 Вдруг меня осенило. Наверняка фамильяры следили и за домом Саммер. Может, они поджидают убийцу? Что, если попробовать пообщаться с ними? Конечно, попытки поговорить с воронами со стороны будут смотреться, слабо говоря, безумно, но все средства хороши, когда дело касается расследования убийства. Есть вероятность, что они видели убийцу…. Или хотя бы помнят ежедневный маршрут Саммер.

 Додумать я не успела – в кухню спустилась Мишель с измученным видом и пустым стаканом в руках. Я обернулась.

 Оправив волосы, сестра окинула меня оценивающим и в то же время отрешенным взглядом. Но я ее разочаровала. Или, напротив, порадовала. Как бы то ни было, интерес она ко мне потеряла довольно быстро.

-Ты как раз вовремя,- выдохнула она, наливая воду из графина в стакан.- Захвати носовых платков, да побольше!

-Так все плохо?- скрестив руки на груди, я прошлась по кухне в сторону лестницы. Мишель вяло пожала плечами.

-Ума не приложу, сколько в ней литров слез еще осталось…. Поможешь мне уложить Монику спать?- сестра невесело усмехнулась, а в следующую секунду ее лицо озарила злорадная улыбка:- я ее немного напоила.

 Я вздернула бровь.

-Насколько немного? Говорить Моника в состоянии?

  Мишель отставила графин и одарила меня долгим взглядом, и я чуть не скисла под его тяжестью.

-Что ты хочешь у нее выведать, Эш?

-Расспросить про Кеннета. Я сейчас как раз из его дома.

 Сестра вытаращила глаза, но не издала ни звука. Я решила воспользоваться ее замешательством:

-Он убит при тех же обстоятельствах, что и Саммер. Я должна поймать связующую нить, ухватиться за нее и выяснить, что объединяет двух магов и их смерти!

-Не считаешь, что это жестоко?- громким шепотом поинтересовалась побледневшая Мишель.- Тебе в голову не приходило, что твоей старшей сестре нужна поддержка?

  Я, нетерпеливо подпрыгивая, с мольбой в глазах посмотрела на нее. С минуту понаблюдав мое детское паясничество, сестра скривилась и закатила обреченно глаза.

-Считай, что я согласилась. Тешу себя одной только мыслью - что твое бессердечие кому-то во благо,- она направилась к лестнице, неся перед собой полный стакан воды и чудом не расплескивая его.- К тому же, в состоянии Моники, ей будет приятно любое проявление интереса к личной трагедии.

 Я бесшумно похлопала в ладоши и посеменила за Мишель. Так бегут за старшей сестрой, которая пообещала дать поиграть со своей любимой игрушкой.

 Моника сидела на диване в красивом цветастом платье до колен, теребя в руках носовой платок. Тушь для ресниц потекла, а попытки сестры стереть разводы под глазами не пошли на пользу, только все лицо измазала. Как только я переступила порог комнаты, то мгновенно ощутила плотную, как утренний туман, силу Моники. Она заполняла помещение, как ванну теплая вода ванну. Боль выплескивалась из нее импульсами силы, которые я чувствовала кожей. И я точно знала, какова она на цвет – золотисто-оранжевая, как лучи закатного солнца.

 Мишель расположилась на полу перед Моникой, скрестив ноги и поставив перед собой стакан с водой. Я же направилась к дивану. Когда остановилась рядом со старшей сестрой, в глаза бросилась несвойственная ей бледность и темные, почти черные круги. Глаза сестры поблекли, обесцветились. Болезненные синяки, будто из Моники уходила жизнь. Моргнув, я посмотрела на нее вновь, но наваждение прошло. Тушь для ресниц, ничего более.

 Опустившись на диван, я закинула ногу на ногу и сложила руки на коленях. Всхлипывая, Моника смотрела мимо нас, а я подбирала нужные слова. Нельзя спрашивать в лоб о бывшем любовнике, сыгравшем в ящик – стоило быть мягче и деликатнее, чтобы не ранить и без того ранимую сестру. Неужели Странник был прав, и я не способна любить даже родных? Он настолько хорошо меня знал?

 Я вдыхала аромат духов Моники, такой же яркий и цветочный, как ее платье. Желтый, красный, зеленый, оранжевый – пестрые цветы рассыпались по ткани, с плеч по всему подолу. Желтые туфли на высокой шпильке, пояс из атласной желтой ленты – она безупречна всегда. И даже прическа: идеальные, блестящие локоны, ниспадающие на плечи и рассыпающиеся по спинке дивана. Вот только лицо Моники выглядело не как обычно. Она словно состарилась лет на пятьдесят, побледнела и истончилась, как ветхая бумага.  Моника повернула голову, словно услышала мои мысли, и только сейчас заметила меня. Я непроизвольно вздернула брови, зеркально отражая ее движения.

 Мгновение она смотрела на меня, а потом ее лицо разгладилось, глаза заволокло пеленой слез. Моника потянулась ко мне и задушила в объятиях, громко шмыгнув носом. Не ожидающая такого поворота событий, я погладила ее по спине, осторожно касаясь ладонями, будто боялась навредить. А потом взглянула на Мишель, ища в ее лице поддержки. Беззвучно хмыкнув, она покачала головой и отвернулась, пряча улыбку. Наверно, от переживаний мы по-своему сходили с ума.

-Это ужасно,- всхлипнув, Моника зарыдала в мое плечо. Я снова покосилась на сестру, сидящую на полу. На кухне я решила, что она наливает заботливо воду для страдающей Моники, но сейчас наблюдала, как она жадно утоляет жажду.- Кеннет не заслужил такой смерти!

-Какой?- удивилась я и отстранилась.

Моника прекратила плакать и испуганно заморгала слипшимися ресницами. Выглядела она невероятно уязвимой и невинной.

-Его же убили бэлморты, так сообщают в газете!

-Да, верно,- протянула я, и Моника вновь всплакнула и обняла меня. Ее обжигающая сила проливалась и щекотала кожу, я невольно отодвигалась, прижимаясь к дивану.- Ничего умнее полицейские не придумали.

-Он был таким милым…

-Ты же его терпеть не могла?!- вновь встряла я и отстранилась. Моника опять замолчала и уставилась на меня. Где-то за ее спиной на полу Мишель поперхнулась, отпивая воду из стакана, и выплюнула ее обратно.

-Эшли,- снисходительным тоном протянула Моника.- Мы все ссоримся. Иногда бесим друг друга, но не желаем смерти. Да, он бросил меня. Да, я не смогла простить ему измену, но никогда бы не пожелала…. Бред какой-то,- она нахмурилась и растерянно потупила взгляд.

-Чем он занимался?

-Торговал недвижимостью….

 Я помотала головой.

-Кроме работы.

-Зачем тебе это?- Моника насупилась, будто я спросила ее о чем-то постыдном.

-Хочу понять, что за человек был Кеннет.

-Он был милый,- печально, но с нежной улыбкой на губах повторила Моника.- Бабник и лизоблюд, но милый.

-Вы часто сталкивались по работе?- гладя Монику по плечу круговыми движениями, осторожно спросила я.

-Почти каждый день.

-Он отлучался куда-нибудь?

-Я не знаю…. Мы же с клиентами работали, разъезжали по домам, выставленным на продажу.

-А его привычки? Что-нибудь странное или подозрительное замечала?

-Эшли,- Моника шмыгнула носом и с укором взглянула на меня.- Если ты о его пристрастии к крови невинных младенцев или хождении обнаженным под луной, то нет, ничего странного! Для него, по крайней мере.- Она иронично выкатила глаза и сразу же их раздраженно закатила.

 Оценив шутку сестры, Мишель громко хохотнула. Я улыбнулась и покачала головой, похлопав Монику по плечу.

-Ну а отличительные…. Проклятье,- я замялась, покусав губу, будто это должно способствовать умственному процессу.- Что для него было нормальным? Какие привычки Кеннета ты запомнила?- последние слова я произнесла тихо и дрогнувшим голосом:- Каким он останется в твоем сердце?

-Кеннет каждое утро заезжал в пекарню на углу улицы,- шепотом ответила Моника, глядя мимо меня. Я затаила дыхание, боясь спугнуть ее. И даже Мишель застыла на полу, глядя на нас блестящими от непролитых слез глазами.- Покупал самые свежие рогалики и пирожки, а когда приезжал в контору, то всем их раздавал. Мне он всегда привозил сахарный рожок с клубничной глазурью,- она улыбнулась своим воспоминаниям, а по щеке скатилась слеза.- Кеннет обладал до невозможности приятным голосом, от которого меня бросало в дрожь, а его манера разговаривать взглядом сводила с ума. Он постоянно дразнил меня, и только потеряв его, я осознаю, как мне всего этого не хватает….