Через какое-то время со двора донесся резкий вой шин, звук нетерпеливого клаксона и шум маневра с заездом на газон.

Проверил парковку — отбыла на боевой пост: одалживать фен и рассказывать, что на одного козла в городе стало больше. Ну хоть ключи от машины у нее с собой были…

Минуты через три в дверь вновь постучались.

— Одумалась, что ли? — Даже удивился я, подходя к двери и заглядывая в глазок.

И тут же распахнул дверь дивному чуду в приталенном платье цвета морской волны, белых туфельках-лодочках и прелестной прическе длинных светлых волос, украшенных заколкой с аквамаринами. Все это в миру звалось Татьяной.

— Привет, — потупила она очи долу, чуть порозовев щечками.

Это, наверное, от моего ошеломленного вида с открытым ртом и нелепой позы, все еще удерживающей руку на открытой двери.

— Проходите, — отмер я, куртуазным жестом указывая на свои хоромы. — Изволите чаю? Есть сахар, варенье и хлеб. И хлеб с вареньем.

Татьяна тихонечко прошла, скромно остановившись у порога, будто тут в первый раз.

— Мне бы денежки получить, икорки с хлебушком я сама приготовлю. — Прожурчал ее голос с оттенком иронии, а сама она будто ненароком отшагнула, чтобы коленка показалась из декоративного выреза юбки, а спина прогнулась ровно настолько, чтобы обрисовать холмы третьего размера и среднестатистический человек временно забыл свое семейное положение. Ну а не среднестатистический — спрятал обручальное кольцо. Я же, как лицо выдающееся и закаленное иными видами не хуже, рассыпался комплиментами, завершив стандартным:

— Прекрасно выглядишь, хоть сейчас на обложку.

— Спасибо, — милостиво приняла она комплимент, наконец подняв на меня взгляд. — Ой, а что это с тобой? — Спросила она чуть взволнованно.

Углядела-таки синяки. Пару раз мне-таки по лицу прилетело, да и удар затылком о дерево отчего-то тоже проявился тенями под глазами. Ладно хоть, с Леной отсутствие освещения помогло — в темноте я нынче гораздо симпатичнее.

— Да так, мелочи, — не стал я хвастать собственным героизмом.

Потому что скромен, а еще за рассказы о прошедшем статья двести восемьдесят третья УК РФ — так написано на одной из бумажек, которую я подписывал. До шести месяцев ареста, плюс прицепом двадцать лет за все хорошее.

— Это она была, да? Твоя девушка — та, на джипе? — Шагнула Татьяна ко мне, с тревогой заглядывая в мои глаза снизу вверх

— Да. — Ответил автоматически, хоть и с легким удивлением.

Лилия тут причем?

— Ей… Ей не понравились обои? И она тебя побила? — Пальчиками легонько тронула она синеву на скуле.

Голос Тани легонько дрожал, выражая то ли ярость, то ли тот момент, когда слова оборачиваются слезами вины.

— Ты ни в чем не виновата, — пресекая второй вариант, тут же принялся я ее убеждать. — И вообще все неверно поняла!

— Из-за меня тебя избили, — Шмыгнула Татьяна, осторожно касаясь ладонью моей груди, будто видя сквозь футболку темноту синяков.

А может, и в самом деле видела.

— Таня, успокойся! И вообще она про этот ремонт ничего не сказала. Все нормально.

— Сережа, это не нормально, — покатилась слезинка по ее щеке. — Это домашнее насилие, это кошмар!

— Слушай, — вздохнул я глубоко, пытаясь привести мысли в порядок и найти те слова, которое способны ее убедить. — Да, ей не понравились обои, — решил я согласиться, вспоминая Лену. — Но нет, она меня не била.

— Тогда откуда синяки?!

— Напали в подъезде, гулял ночью.

— Сергей, мы должны написать заявление в полицию. — Категорично отреагировала она.

— Не стоит тратить время. Было темно, их все равно не найдут.

— Потому что ты меня обманываешь! Это была она!

— Послушай, — тяжело вздохнул я. — Давай не будем это обсуждать?

— Сережа, ты слишком добрый! Нельзя все так оставлять!

— Татьяна, она сама работает в полиции, — привел я довод. — И нет, она меня не била.

— Это ужасно… — Прошептала Таня.

В этот момент заиграл сотовый телефон.

— Это она? — Тронула меня за левую руку девушка, не давая отойти.

— Не знаю.

Выудил трубку из кармана и чуть не чертыхнулся — «Лилия» на экране. Блин, ну почему не шеф, почему не электрик.

— Ты должен ее бросить, — смотрела Татьяна на меня строго, а ее пальцы на моей руке сжались.

— Таня…

— Так не может дальше продолжаться!

— Ты вообще неправильно все поняла, — уже отчаявшись всплеснул я рукой с телефоном.

— Ты боишься ее?

— Нет!

— Я понимаю, — сжав зубками губу, посмотрела она на меня с грустью. — Ты боишься остаться один.

— Таня…

— Сережа, есть девушки лучше ее! Которые будут тебя любить и понимать! — Искренне убеждали меня.

— Татьяна, она хорошая девушка. Не надо себя накручивать и придумывать нелепицу. Ничего такого не было, честно!

К счастью, экран вызова потух и вместе с ней замолкла мелодия. К несчастью, звонок начался вновь с тем же именем на вызове.

— Ответь ей, Сережа. Только включи громкую связь. — Поджав губки, посмотрела она с вызовом. — Я не скажу ни слова. Честно.

— Ладно, — посмотрел я телефон, нажимая ответить.

Только не подведи, Лилия. Иначе мне тут весь мозг вынесут…

— Что б ты сдох, сволочь, и тебя камазом переехало! — И гудки.

Блин.

— Она просто перенервничала, — проворчал я в ее оправдание, махнул рукой и отправился в комнату.

Надо просто отдать девушке деньги и завершить этот фарс.

— Брось ее, Сережа, — произнесла Таня мне в спину.

— И что дальше? — Выдвинул я ящик и подхватил деньги.

— Живи счастливо.

Я протянул ей деньги, но та показательно убрала руки за спину.

— Ладно. — Вздохнул я, открывая вызовы на телефоне.

В самом деле, надо как-то отреагировать на развитие событий. Эдак Лилия еще вечером придет настроение портить. Да и Таня успокоится — иначе с нее станется пойти написать заявление от моего лица. Разбирайся потом…

— Алло? Это козел, да. Все кончено, прощай. — Отбой и внимательный взгляд на Таню. — Теперь ты довольна?

— Ты молодец, — радостно улыбаясь, взяла она меня за руку и вместе со мной присела на кровать. — Это очень смелый и важный поступок. Вот увидишь, теперь все наладится! — С искренностью и жаром уверяла она.

— Вряд ли, — пробурчал я.

Жили бы далеко — может быть, а так все равно соседями остаемся.

— Ты ведь совсем молодой!

— Как будто это поможет, — был я все еще в тяжелых думах о соседстве.

— Сережа… Ты мне не веришь?

— М?

На руку легла прохладная ладошка.

— Малыш, а как же я? Ведь я же лучше этой собаки?

Я с некоторым удивлением повернулся к ней.

Чувственные губки были приоткрыты, показывая ровный ряд жемчужных зубок. Взгляд смотрел на меня с искренним выражением заботы и надежды, а ложбинка меж ключиц дышала взволнованным дыханием.

— Таня, я…

— Ничего не говори, — придвинулась она ко мне, прижимая указательный пальчик к моим губам. — Я не собираюсь на тебя давить, тебе сейчас нелегко. Но знай, что я рядом, — шепнула она, приближаясь.

А затем заменила свой пальчик устами. Ну и я не растерялся.

Есть мнение, что после скандала отлично заходит примирительный акт любви, действуя на контрасте и вызывая настоящий каскад новых и ярких ощущений. Следует отметить по личному опыту, что данное правило действительно даже в тех случаях, когда состав ссорившихся и примиряющихся слегка отличается.

— Отвлекать не стал, починил, — буркнул электрик, поглядывая с завистью в проем двери.

Естественно, кроме разобранной постели там ничего не видно.

— Спасибо, — протянул я тысячную.

— Оставь, — вздохнул он, отказываясь. — Цветы своей голосистой купи.

Я со смущенной улыбкой еще раз поблагодарил и прикрыл дверь. Коснулся выключателя — есть свет. Ну и пошел радовать этой новостью свою гостью — одними словами не ограничился и лично продемонстрировал свет в ванной, где и остался на некоторое время.

В общем, на работу дошел к одиннадцати, о чем нисколько не жалел.