Видимо, вчетвером скидывались на проверку, а с кровными деньгами расставаться не особо приятно.

— Завтра еще раз в восемнадцать, если не против.

— Конечно!

— Наверное, в последний раз, — добавил Михаил в голос грусти. — С этим клиентом почти все, нового неизвестно когда найдем. Осторожно ведь надо, сам понимаешь.

Я поддакнул, соглашаясь на новый раунд проверки. Да и шашлыки у них вкусные, можно поскучать полчаса на прохладе. А слова о «последнем рейсе», наверняка — это если стучу, и тут же стану названивать начальству с требованием немедленно организовать захват. Потому как «гипс снимают, клиент уезжает». Резон есть у ребят — поймают их за «шашлыками в другом мире» — будут, конечно, проблемы с законом. Но не с клиентами, которые могут запросто всех переселить за метр под землю, опасаясь огласки.

Мысли свои вновь озвучивать не стал, наоборот — выражал светлую грусть по поводу сорвавшегося легкого пути к обогащению. Даже легонько предложил свои услуги в поиске клиентуры, но тут меня осадили в четыре голоса, строго приказав забыть о таком и более не думать. Есть, кому искать — он за это процент получает.

Водитель тоже получил свои деньги за ожидание, вместе с порцией шашлыка, и мы отправились обратно — чуть уставшими, осоловевшими от съеденного и с приятной негой в конечностях как от завершения нагрузок и холода, так и потому, что кончилось это внутреннее напряжение на сегодня.

Сотовый в клубе мерцал индикатором, отражая аж несколько десятков вызовов за прошедшее время — и, если честно, от широты спектра вызывающих было как-то не по себе.

Ладно Эдуард Семенович с работы — два вызова. И пусть даже шесть звонков от Анны Михайловны. Но более двух десятков от Лилии, Татьяны, Елены… Не к добру.

Сразу звонить не стал, а потом еще Михаил предложил подбросить до дома — не при нем же беседовать. Так что к ответным звонкам приступил уже в родном подъезде.

С некоторым сомнением и предчувствием недоброго, набрал Лену — мне у нее документы на дом забирать, а сейчас как раз около девяти.

— Привет, — обозначил я радость в голосе.

— Ну, привет, — сухо ответили мне.

— Лена, я освободился, можем встретиться.

— Я документы в твой почтовый ящик положила. Получишь, перезвони.

— Подожди, сейчас проверю, — нажал кнопку вызова лифта, и пока тот едет выудил рукой связку с ключами из кармана.

Железный короб ящика открылся с тихим скрипом несмазанных петель, открыв вид на довольно увесистый белый конверт.

— Все на месте, спасибо!

— Погоди, а ты сейчас в лифте уже поднимаешься? — Спросили меня вкрадчивым голосом.

— Ага, — автоматически ответил, входя в кабину.

И звук закрывающихся дверей лифта подтвердил мои слова.

— А я тут с девочками сижу, — таким же мягким тоном продолжила она.

В трубке послышалось какое-то шуршание, звук открывающейся двери и напоследок гулкое эхо бетонной лестничной площадки.

— С Лилей и Таней… Знаешь таких?

Я резко вдавил кнопку «стоп» и нажал кнопку возврата на первый этаж.

— Куда!!! — Взвыло в трубке Шерханом, упустившим добычу, на три знакомых голоса.

— Я за цветами, — резко отдернул я трубку от уха и даже не с первого раза нажал на кнопку отбоя вызова.

Оттого «А ну вернись и прими свою…!» услышать успел.

Наверное, концовка там про то, как важно быть настоящим мужчиной и потому умереть в расцвете сил и лет.

Из лифта выбежал, с опаской прислушиваясь — не слышен ли шелест домашних тапок по лестнице. Сдуру глянул в просвет меж лестничными маршами и еле уклонился от бутылки вина. Та разбилась вдребезги, оросив пол алыми пятнами и осколками стекла.

— Вы там совсем офигели?! — Прокричал я возмущенно, но высовываться еще раз не спешил.

— Лена, дай ствол, я по нему шмальну! — С азартом требовала Лилия где-то наверху.

Да ну их к ящерам! Как-нибудь потом по телефону объяснюсь — выбежал я из подъезда от греха и рикошета.

— Сынок, что там делается-то? — Спросила старушка с лавочки, с жадным любопытством

— Там трое женщин, — приостановился я рядом, пытаясь отдышаться и успокоить нервы. — Пенсии лишить хотят.

Потому как если пристрелят — ее у меня точно не будет.

— Вот проститутки! — С возмущением отреагировала она. — Это из негосударственного пенсионного фонда, да?

— Все может быть, — оторвался я от скамейки и шустро зашагал со двора, вновь доставая убранный было телефон.

А вообще, с появлением сотовых общение стало гораздо удобнее. Вот напишешь: «Прости меня, я тебя люблю!» — и рассылкой сразу на три номера. Потом «дорогая, ну не сердись!». «Ты все неверно поняла!».

И только им приходится по старинке набирать в индивидуальном порядке все эти несправедливые гадости и обвинения. А я ведь их в самом деле люблю, всех троих.

Добрел до цветочного магазина, оставил там пятую часть сегодняшнего заработка в обмен на шикарные букеты и доставку до квартиры. Пока ждал оформления, читал смски и мрачнел. Под конец хотел оставить только один букет, озаглавив «прекраснейшей», чтобы они там передрались друг с другом, хамки очаровательные, но махнул рукой. Пусть их… Тем более, что вопрос «кто прекрасней и милее» очевиден, потому что у Лены ствол…

Соизмерив опасность возвращения домой, решил ехать к родителям. Только заявляться таким красивым — с фингалами и синяками, к ним точно не стоит. Значит, плевать на конспирацию — решил и направился в любимое кафе, заедать лечение и грусть тамошней пищей.

«Спасибо за цветы. Плетем тебе венок».

Нормально, а?!

Месть моя была ужасна — тут же в кафе оформил заказ на доставку вкуснейших тортов и бисквитов, указав Лилин адрес. И водки. Еще минус десять тысяч, для понимания масштаба заказа. Пусть толстеют и плачут, плачут и толстеют.

— С вами все в порядке? — Уточнила вежливо официантка, глядя, как я массирую грудь сквозь расстегнутую рубашку.

— Да, нормально, — улыбнулся я, убирая мрачный вид.

Синяк почти сошел, но место, конечно, для исцеления не самое лучшее. Тем более, что дело к закрытию, народу в зале мало. Ладно, с собой еды тоже возьму и в пути завершу.

«Ах, это мы проститутки?!»

Это бабка из подъезда до них добралась.

«Ну гад, сейчас мы ей ВСЕ про тебя расскажем».

Уронил лицо на ладони. Квартира, конечно, отличная, но придется съезжать. Впрочем, из каждой неприятности можно найти преимущества — так что пока скорблю, решил подлечить фингалы на лице.

— Мужчина, вам вызвать такси? — Снова подошла милая девушка в очаровательном переднике форменной одежды поверх легкомысленного платья.

— Света, — прочитал я ее имя на бейджике.

— Да? — Зарделась она румянцем.

— У меня три любовницы.

— Но жены нет? — Деловито уточнила она.

Я еще раз закрыл лицо ладонями.

Может, это все-таки инопланетный дар такой? А может, Оно сидит во мне и пытается размножится через гипноз симпатичных представительниц землян и совместной постели? И через девять месяцев на Земле должна появиться новая раса повелителей планеты… И только надежные латексные презервативы отделяют галактику от порабощения…

— Света, дайте водки, — со стоном отмахнулся я от дурацких мыслей.

— Сейчас, — побежала она, бросив по-женски жалостливый взгляд.

Вот, сервис. А обычно к стойке приходится идти-заказывать.

До закрытия заведения всю бутылку уговорить не успел, да и не пытался. Потом кое-как отказался от приглашения Светы, отдарившись парой тысяч чаевых, и поехал к родителям.

«Мы ршили. Выбрй, кого лбишь бльше». — Это с Лилиного телефона, у нее Т9 выключен из-за банковских дел.

«Разве можно приказать ребенку любить папу больше, чем маму?» — Отправил им философское послание, другой рукой пытаясь тормознуть частника на дороге.

Затем стряхнул легкое опьянение и вызвал машину службы такси. Иначе так до утра махать можно.

«Они грустные и пьяные, я их спать уложила. Гад ты, Сережа». — Лена.

Ну а вообще, да — взгрустнулось и мне.