— Не беспокойтесь, я еще заработаю! — Хотел было отделаться я банальной фразой.

Потом понял, что сказал.

— Сережа, с тобой все в порядке? — Взволнованно произнесла она.

Эко меня наверное перекосило. Но умудрился вновь улыбнуться и выдавить из себя:

— Молоко забыл выключить. А оно, наверное, убежало. — И убежал тоже, вслед за молоком.

По ступенькам, зло чеканя шаг и накручивая себя.

— Сергей? — Выглянула из-за своей двери Лилия. — Привет, я тебе звонила…

— Всем вам только одного надо, — огрызнулся я, открывая дверь ключом. — А у самих — ни стыда ни совести! Обманщицы!

Хлопнул я дверью и принялся менять везде белье. Затем звонил Юлии, а та не брала трубку.

Успокоившись, вспомнил о других важных вещах, которые обещал сделать — скорее, сотовый в руках напомнил — и отписал ситуацию по «работе» Михаилу. Телефон он наверняка оставил в клубе, как на каждом выезде «Туда». Да и текстом некоторые вещи сообщать проще — хотя бы прочтут, не споря. А там и перечитают, задумавшись. Не прямым текстом писал, разумеется, но умный поймет.

После чего еще раз безуспешно набрал Юлии. Чертыхнувшись еще с десяток раз, вызвал машину и уехал к родителям — латать брешь в самоуважении промышленной колкой дров.

Но на работу, естественно, на следующий день вышел. В обед попросил Юлию на разговор, завел в серверную и вручил ей шесть тысяч.

— Чтобы никогда больше. Услышала?

— Ага, — смотрела она виновато. — Это не я, это Тамара!

— Не волнует, — приблизился я к ней и на полминуты заблокировал приятным способом все возможности оправдаться.

Добился сбившегося дыхания и блеска в глазах. Затем развернул к себе спиной и весомо и медленно произнес ей на ушко.

— Первого космонавта Монголии звали Жугдэрдэмидийн Гуррагча.

Наверное, впервые в истории человека пугали именем космонавта.

Но, в целом, этот эпизод ограничился только устным предупреждением, в котором я сначала ругал, потом хвалил, а Юлия ответить не могла.

Потому что для другого условия не те, да и работать надо. В общем, взаимопонимание нашли.

Ну а вечером этого дня в моей квартире вновь раздался звонок в дверь. И если были у меня кое-какие радостные предположения на этот счет, то они тут же оказались сметены в сторону.

— Поехали, — стоял на пороге Артур, поигрывая брелоком с ключами от машины. — Мерен без тебя работать не хочет.

Сложно разубедить человека, привыкшего думать о людях штампами. Особенно в юном возрасте, когда кажется, что главным рычагом в мире являются деньги, а значит мир делится на тех, у кого они есть, и других — кому они нужны. У Артура было сто тысяч для меня, аккуратными зеленоватыми купюрами, перетянутыми в несколько витков тонкой резинкой. И он с некоторой еще детской искренностью недоумевал, как их можно не взять.

— Просто поедем, эй, — вкладывал он в одну фразу столько эмоций и действий руками, что они легко заменяли с десяток минут скучных уговоров.

— Не хочу, — отвечал я равнодушно, заставляя весь его мир трещать по швам.

Не «мало», не «со старшим говорить буду» и не демонстративная поза обиженного человека, которая улавливается на раз, как бы кто не пытался сохранять напускное безразличие.

— Не интересно, — Легко улыбнулся я, стоя в дверях.

Назад в квартиру уходить не стал, иначе начнется цирк с длинными трелями звонка, а если его отключить — со стуком ногой по двери. Проще решить сразу, и пусть уходит сам, когда поймет.

Артур попытался вручить мне деньги в руки, разумно полагая, что их приятный вес и текстура заставят изменить решение.

— Бери, просто бери и поехали, а! — Тыкалась пачка мне в руку, повернутую тыльной стороной ладони к нему. — Приедешь, постоишь! Завтра приедешь, постоишь — столько же денег дадим, ну? Машину купишь, девушке подарки купишь, родителям поможешь, давай бери!

Закончилось это тем, что деньги упали на бетон лестничной площадки, а Артуру пришлось их поднимать под тихий, но резкий говор на незнакомом языке.

— Скажи Мерену, не работаю я с вами. Не хочу. Он поймет, — сохранял я спокойствие, хотя в этот раз на душе кое-что тревожно ворохнулось.

Не из-за Артура и его слов, просто свет в глазке двери Лилиной квартиры мигнул — будто подошла ближе.

— Мы сказали, — зло ответил он. — Не хочет, сказали! Ушел, сказали! Сам ушел! Он говорит: «я тоже пойду». И тоже ушел! А клиент уже пришел, ты понимаешь? Что мы ему скажем?!

— Договорились один раз, договоритесь и другой.

— Договорились. Без тебя договорились, когда тебя не было! Без тебя все хорошо было!

— Теперь тоже без меня все хорошо будет.

— Не-ет. Тебя позвали, честно денег заплатили, — делал он ударения на паузах между слов, будто волна перекатывалась через барьер. — Вот скажи, а ты что сделал?

— Я его за стол не вел. На поляне Олег добро дал рядом с ним стоять.

— Олег? Кто такой Олег?! Ты должен был молча стоять! Да за такие деньги убить можно, а не стоять молча два часа! — Распалялся он.

— Значит, не сработаемся, — еще раз нервно глянул я на свет в глазке.

Лишь бы не вышла из квартиры. Придумает себе геройства, вылезет, а мне потом еще и за нее отвечай. Красивая и молодая женщина рядом — очень легкий рычаг давления.

— Ты человеку голову зачем задурил, а? Ты почему сейчас не хочешь по-человечески поехать-попрощаться с ним?! Ладно, не работай! Но объяснись с ним, — широкими жестами указывал он в сторону лифта. — Нам работать дай!

Показалось, или во время его тирады легонечко провернулся дверной замок?

— Поехали, объяснюсь, — чуть поспешно, не дожидаясь явления Лили, решился я.

— Вот, правильно же умеешь думать. — Расцвел улыбкой Артур, став на секунду очень похожим на своего дядю.

У того такие же мимические морщины на лице, хотя видел я его только серьезным или усталым. Наверное, в юности улыбался часто.

Видимо, сильно их приперло, и дело тут скорее в сроках, чем необходимости именно во мне. И без меня договорятся, тут не стоит о себе слишком много думать — Мерен покапризничает, но как кушать захочет, вернется. На новых условиях вернется, правда, и наверняка не сегодня, это тоже понятно — человек он умный и торговаться умеет. Клиент же Андраника, судя по всему, лечение хочет получить именно сейчас. Не удивлюсь, если ему до того основательно накапали на мозг, что процедуры прерывать нельзя — в рамках необходимости именно четырех визитов. В таком случае, он просто не поймет, если дело этим вечером сорвется. Это нам — интриги, деньги и торговля, а у человека на кону жизнь.

— Деньги бери, — уже как другу протянул Артур мне купюры.

— Сто пять.

— Эй, на сто ведь договорились, — с укором посмотрел он на меня.

— Так утро, ты при деньгах, машина не твоя.

Тот посмотрел, насупившись.

— Бери, — буркнул он все же, но извлеченную из кармана купюру к остальным приложил спокойно.

— Переоденусь, минуту жди, — зашел я к себе, закрыв дверь.

По счастью, Лилия не вышла — выдохнул я. Быстро переодел тапочки на ботинки… Затем подумал и полностью сменил весь гардероб на яркое и красочное — есть у меня спортивный костюм в цветах прошлой олимпиады, с ромбами красного, белого и темно-синего цветов. Под него белую футболку, а на ноги «красивые» по мнению Мерена и моей мамы кроссовки.

— Готов, — захлопнул я дверь и сразу начал спуск по лестнице.

Опять же — не давая Лилии выйти, пока мы будем лифта ждать, и вставить что-нибудь вроде «я ключевой свидетель, не забудьте меня потом убить».

Потому что никакой гарантии, что зовут меня именно по рабочему поводу — не было.

— Деньги почему не оставил? — Спросил меня Артур на очередном лестничном марше.

Купюры я по-прежнему держал в руке, потому как если все пойдет не так, то забрать у меня ключи и зайти потом ко мне, чтобы их вернуть — не будет для них проблемой.

— В банк хочу положить по пути, не против? — Сказав, краем глаза постарался отследить реакцию.