Из банка просто так деньги не заберешь. Если планы их криминальны, то что-то должно было мелькнуть на его лице. Та же жадность.

— Только быстро заедем, — сказал он скорее отмахиваясь от чужой блажи, чем раздраженно. — Люди ждут.

Может, не будут меня убивать?

«Или просто сотня тысяч для них — не деньги», — тут же поправился я, не собираясь расслабляться, и переложил купюры во внутренний карман спортивной куртки, к паспорту и документам.

Перед подъездом стоял знакомый черный «Ленд Крузер», нагло опираясь на бордюр двумя колесами под неодобрительные взгляды бабушек со скамейки.

— Это мой знакомый, он извинится, — найдя взглядом «свою» Клавдию Никитичну, обратился я к ней, указывая на рядом идущего спутника.

— Я извиняюсь, торопился, — буркнул Артур, снимая машину с сигнализации, но за неискренность получил только возросшее роптание. — Человек умирает! — На нервах выдал он повышенным тоном, с хлопком двери закрыл водительскую дверь и взрыкнул заведенным мотором.

Наверное, из тех его оправданий, за которые прощают любое хамство на дороге, вроде движения по обочине или поворота не из своего ряда.

Я только руками развел и еще раз улыбнулся обитателям лавочки, неспешно направляясь к машине через прохладу вечера середины весны.

— А Сережа, что, врач? — Шепнула бабка за спиной.

— Высокооплачиваемый, — весомо ответила ей Клавдия Никитична.

Вот, блин. Тут же заторопился и поспешил укрыться за дверью Ленд Крузера от сурового мира. Теперь точно переезжать — мало того, что эти как к себе заезжают, так еще не хватало очередей пенсионерок по утрам. Хотя с первыми вроде можно мирно разойтись, а для вторых придумать специальность, им не интересную… И не интересную их детям, внукам, родне, близким знакомым и домашним животным. Про настоящую работу мне никто не поверит — что мое слово и трудовая книжка против слов уважаемого человека… Обидятся разве что. Ладно, переживу — унял суетливые мысли, в которых было больше желания отвлечься от нынешних событий, чем пользы.

Прорвемся — пообещал я себе предпринять все для сохранения собственного спокойствия в прежних стенах. Для начала, в банк заехал, предложив Артуру меня сопроводить — пусть тоже на камерах банковских покажется.

Скормил банкомату в три захода деньги, полюбовался образовавшейся суммой (плюс остатки от зарплаты) и даже несколько воспрял настроением. Все же, есть в этих ноликах до запятой нечто жизнеутверждающее..

До бетонного завода добрались быстро, влетая на перекрестки на желтый и агрессивно перестраиваясь из ряда в ряд — Артур то и дело косился глазами на индикатор часов у приборной панели. Приближалось пол девятого — то самое время, в которое проходил «ритуал» первый раз. На душе даже слегка отлегло от такой торопливости, не смотря на дорожную лихость — если что, машина большая, подушки безопасности есть, ремень пристегнут, а по городу особенно не разгонишься. А вот ради переправления меня на тот свет никто торопиться бы так не стал — наоборот, зачем проявляться на камерах и оставаться в памяти людской и злопамятной? Опять же — ГАИ может остановить и запомнить. Но экипажей инспекторов, кстати говоря, так и не встретилось — промзона все же, час для нее поздний.

Вкатились под шлагбаум с той же скоростью, что и в прошлый раз — открыли его нам заранее, издалека узнав хозяйскую машину. Все, как раньше — тот же маршрут, те же бетонные пейзажи и суета вечерней смены работников по сторонам. Разве что у самого домика, к которому был пристроен бетонный бункер, на этот раз кроме «Поло» Михаила и черного внедорожника клиента были еще три машины — не первой свежести черная «Ауди», такого же года «БМВ» тройка и белый «глазастый» «Мерседес».

На новых клиентов непохоже, а машины ребят из клуба я знаю — не они. Да и регион не наш — московские «три семерки», хотя их где сейчас только не раздают.

— Братья приехали? — Спросил я у Артура.

Тот посмотрел недовольно, явно сетуя о собственной болтливости в прошлую нашу встречу.

— Сам же не хочешь дальше работать, — ответил он, будто виной всему только мои слова.

Признаться, думал, что приедут его родичи гораздо позже — но сейчас даже самые дальние расстояния, это всего пару дней. Стоило учитывать.

«Ладно хоть Михаила предупредил заранее», — пронеслась мысль, когда выходил из машины. — «Ему польза — готовым быть ко всякому».

Да и мне в глаза ему смотреть будет проще. Андраник, не будь дураком, на меня ведь их увольнение захочет повесить. Мол, привел неправильного напарника — теперь только его вини, что вас на улицу попросили. Так и было бы, уверен, если бы я им сегодня не понадобился. Сейчас, интересно, что придумает…

На этот раз удалось подсмотреть все цифры дверных кодов, изображая, что разглядываю то бетонное заводское ограждение, то стену дома или дверь, в которую только что вошли. Не то, чтобы точно все-все — память не идеальная, да и талант мой такой детализации не дает — видно только движение руки и пальцев — но что-то близкое уловил, вновь добавляя немного уверенности в бездну неопределенности сегодняшнего вечера.

Последнее окошко в двери показало суету в большом зале возле накрытого обеденного стола: незнакомые мне люди южной внешности числом семеро, как на подбор — спортивные, лет под тридцать, но при этом тщательно выбритые, в черных брюках и закатанных в локтях белых рубашках, обставляли пространство вокруг могучего кальяна разнообразными блюдами.

Мерена и его людей в комнате не было, как и ребят из клуба.

На нас персонал внимание обратил, стоило пиликнуть индикатору дверного замка — почти синхронно выпрямился и молча посмотрел в нашу сторону. Ни одного слова произнесено не было.

— Все нормально, работайте, — отмахнулся Артур, поспешая в сторону дверей раздевалок.

— Где мои напарники?

— На той стороне все, — открывал он двери передо мной, жестами предлагая поторапливаться. — Не стой, времени нет. Все тебя ждут!

— Мерен тоже ждет? — Поинтересовался я, заходя в раздевалку и принимаясь неспешно разуваться.

— Не ждет, — вынужденно ответил он. — Его надо пригласить, хоть как. Клиент уже час у дяди сидит, очень надо, чтобы Мерен пришел. — Добавилось в его тон просительных ноток.

— Постараюсь, — качнул я плечом, направляясь к двери, укрывавшей портал. — Ты не идешь? — С любопытством обернулся я на него.

— Моя работа тут, — категорично качнул он головой. — Удачи.

Я кивнул и перешел через серебристую пленку портала, прикидывая перспективы и расклады для занятия ума и успокоения души. Три машины — это пятнадцать человек максимум, но скорее двенадцать или даже меньше — на большие расстояния нет смысла набиваться впятером в одну машину, неудобно. Семеро в зале, заняты ужином и кальяном. Еще пять — вряд ли целиком на той стороне, без присмотра. Одного дня для обучения мало, пускай даже требуется стоять и молчать. У меня с первого раза не получилось…

Вышагнул на «Той стороне» и даже выдохнул успокоено — вон мои знакомцы из клуба стоят, в тени знакомых деревьев, уже одетыми, вооруженные щитами и мечами. Признаюсь, была мысль, что их уже того — по голове. И меня сейчас того же самого…

Оглядел поляну — если не смотреть талантом, то из посторонних на виду только один человек, да и тот не из «родственников», а от Мерена — сидит на краю поляны возле небольшого костерка из наваленных ветвей в одной утлой накидке и пытается согреться. Молодой, кстати говоря — лет четырнадцать. Те, кто был с Уважаемым раньше, выглядели лет под тридцать-тридцать пять, и если верить Лене, то возраст для этого сурового мира у них был сродни взрослому воину, ветерану чуть ли не на закате лет. Понятно, что таких не оставят дежурить возле костра у портала. Такие, судя по тому, что видит мой талант, смотрят на нас из чащобы леса, укрываясь в листве и тенях. Восемь человек — уже семь, один побежал докладывать в ту сторону, где виднеется скопление людей. Значит, сейчас Мерену доложат. Но придет он, разумеется, только когда к нему «побежит докладывать» парень у костра.