Вбил код, в котором был почти уверен — мимо. И тут же — значок «заблокировано», «ошибка».

— Добрался-таки, — припомнил я злым словом Артура, руками отодвинул девушек к стене и с силой разбежавшись, двинул плечом по косяку, вызвав ощутимое дребезжание.

Знал же, чувствовал, что надо бежать за паршивцем! Зарычав, мощно ударил по двери — так, что она на полсантиметра точно отскочила.

— Либо магнит отпустит, либо косяк вышибу, — залихватски подмигнул я побледневшим девушкам.

— С-сергей, — испуганно произнесла Лена, глядя куда-то над моей головой. А затем подняла туда палец, указывая.

— Что? — Повернулся я в ту сторону.

Чтобы вместе со всеми понаблюдать, как из щелей решетки, принятой за вентиляцию, со все нарастающим шипением парил, вливаясь длинными лоскутами внутрь коридора, серо-белый газ…

Я качнулся, не понимая — действует ли это он, или просто от обреченного осознания. Откуда он здесь? Как, каким образом?.. Очередной удар по двери вышел слабым и несерьезным.

Шагнул назад, чувствуя как подкашиваются ноги и оказался между Лилией и Леной, не давая им упасть. Не удовлетворившись этим, уперся головой в стену и нащупал правой рукой Татьяну, крепко прижав всех троих.

— Я… люблю…

— Кого? — Тихий, словно давно не пивший воды голос.

— Каждую… И вместе…

Темнота.

За мгновение до того, как открываешь глаза, тело обычно напоминает, где оно отключилось вчера. Если у него бывали сомнения, то про то, что в этот раз подушка лежит ближе к двери, а не к окну, оттого света сквозь закрытые веки так много. И совсем редко в моей жизни непонимание, где я и почему, осложнялось блуждающей болью по всему телу.

Лениво просыпался разум, пытая память: что я вчера ел и пил, во сколько лег, был ли вечером душ и зубная паста. Осторожное движение рукой стрельнуло неожиданной болью, отбивая желание шевелиться вообще. Открывать глаза тоже не хотелось — свет в лицо бил немилосердно, но попытка отвернуться завершилась болезненной вспышкой в шее, до тихого стона. Оставалось тихо прислушиваться к телу, выискивая подсказки через осязание окружающего пространства кожей.

Спину, ноги и грудь обнимало жаром чего-то шерстяного и тяжелого — да так, что хотелось раскрыться. Шею касались слабые порывы ветерка, будто на сквозняке. Шелестело нечто в отдалении, вентилятором ли, али приглушенным белым шумом от телевизора. Ну а лицо — лицо по-прежнему заливало солнечным светом, и терпеть это становилось с каждой секундой все сложнее и сложнее.

— Очнулся, — шепнул сверху знакомый девичий голос, а лоб протерли чем-то приятно-холодным.

И даже тень закрыла от яркого света, даря чуть ли не физическое наслаждение.

Все-же, с трудом открыл глаза, будто залитые смолой. Увидел бесконечное синее небо, а в левой его половине — сочную женскую грудь с красивым ореолом вокруг соска.

Приподнялся, игнорируя боль, и губами прихватил эту прелесть, легонько втягивая и тут же отпуская, играя языком и целуя. Правой рукой обнял хозяйку такого богатства, а второй приласкал другую грудь.

— Живой, — шепнули сверху радостно.

Таня, точно!

— Еще какой живой, — добавили справа мрачно, Лилиным голосом.

— Доброе утро, — оторвавшись от груди, повернулся я в ту сторону, глядя чуть замыленным взором — будто что-то в глаз попало, оттого все расплывалось — на очаровательный анфас соседки, прятавшей тело под большой темной звериной шкурой — той же самой, что покрывала и меня.

— Доброе, — столь же хмуро добавили слева.

Повернулся и через боль улыбнулся Лене. Рукой нырнул под шкуру и быстро убедился в наготе эльфийки — быстрее, чем мне хлопнули ладонью по запястью.

То есть, вчера у меня все получилось?!

— Как здорово что все мы здесь сегодня собрались!

— Ой придурок, — отвернулась она спиной и сдвинулась подальше, натягивая на себя шкуру по шею, а место по левую руку заняла грустно улыбающаяся Таня.

Все же, три девушки — это идеальная конфигурация! Ведь одна по левую руку, вторая по правую, а с третьей можно быть в ссоре. Зная девушек — с одной из трех так будет стабильно.

— Дай мне минутку, — попросил я у чаровницы чуть виновато, все еще морщась от боли в теле.

— На что? — Удивилась Татьяна.

— Хотя, не надо минуты, — вновь прикипел я взглядом к Таниной груди, скрывая стон, повернулся на бок и приник к ней поцелуем, начиная блуждание ладонью по ее телу.

— Погоди, ты чего, — отпрянула девушка. — На нас смотрят.

— Лена отвернулась.

— Не она! Он! — Непонятно ответила она, испуганно посмотрев мне за спину.

Отодвинулся и мрачно обернулся в ту сторону. Разум уже нашел версию, как и где я — на природе, а значит на пикнике. А приватность нашу изволит нарушать какой-то левый турист-извращенец. Сейчас мы его, добрым словом усовестим или чем потяжелее.

И что бы вы думали? Сидит, почти рядом сидит, какая наглость! С виду бомж — тряпки серые, сам заросший, неведомо сколько не мылся, ладно хоть ветер не на нас. За забором сидит — массивным таким, из толстых веток, и похоже, думает, что раз за забором, то все можно.

— А ну пошел на хрен! — Яростно рявкнул я.

Тот только дернулся, но все еще сидел и буркалы на нас свои пялил. Вот гад, а.

— Сейчас встану и глаза выдерну, — рыкнув, пообещал я, ища свою одежду.

Вокруг одни меха на молодой траве — на одних лежим, вторыми укрываемся. Блин, под верхними, что ли? Занырнул в тепло и темень, пытаясь найти хотя бы трусы. Но нашел только две повернутые ко мне спины, а еще побродив — очаровательные ножки. Подумав и оценив размер звериных шкур — а их тут, похоже, несколько, и сшиты они в нереально огромное полотно, потянул находку за лодыжки. Сверху взвизгнули, ругнулись и застучали кулачками по голове, потом по плечам — затем, когда я охнул и простонал от боли, ойкнули, извинились и позволили себя поцеловать.

— Жарко, — невнятно и глубоко дыша прошептали на ухо

В пространстве под шкурами действительно было, как в бане, ладно хоть запах не бил по голове, а был где-то даже приятным, лиственным.

— Выныривай, — согласился я, сам же продолжив целовать и ласкать то, что оказалось перед лицом.

И только перед самим действом, припомнив про грязного извращенца, притянул сладкое тело снова к себе, разделяя вместе жар и дыхание, под слабые дуновения прохлады и свет дня от просвета в мехах над головами. Вновь вынырнули уже вместе: я — изрядно посвежевшим после маятного пробуждения, а она — приводя в порядок растепанные волосы, убирая их ладонью с лица.

— Лилия? — Удивился я, глядя на румяную подругу.

Позади откашлялись — задорно так, со смешинкой. Повернулся — Таня смотрит, улыбаясь.

— Мои тысячи извинений, — посмотрел я на нее, думая, как искупить.

Затем махнул рукой и утянул ее тоже вниз, вновь схлопотав ворчание, протесты, но завершившиеся столь же приятно.

Вылез, убедился, что передо мной именно Таня и выдохнул спокойно — в этот раз все штатно, не перепутал. Посмотрел на очаровательную спину Лены, обнаженную почти до пояса из-за наших маневров. Может, она тоже обиделась? Перебрался через размякшую и расслабленную Таню и коснулся Лениного плеча.

— Я не хочу! — Строго ответила она, дернув плечом.

Ну, это мы сегодня уже слышали — философски констатировал я, утягивая девушку в темноту звериных шкур.

В общем, не самое плохое утро, и даже неприятный жар в теле, который намекал на скорую болезнь, обратился веселым огнем энергии и действа. В общем, все отлично.

Только эта скотина извращенская до сих пор сидит и смотрит.

— Ты не охренел, мужик? — Искренне изумился я. — Все, пойду морды бить, — решительно приподнялся я.

А хоть и голым, но такое хамство — это ни в какие ворота.

— Куда? — удержала меня за плечо Лена.

— Да за забор этот.

— Какой забор, Сережа? Мы в клетке. — Грустным голосом произнесла Таня

Недоуменно посмотрел на нее. Затем внимательно оглядел все еще раз. Толстые прутья «забора» окружали нас со всех сторон, запирая даже небо решеткой, незаметной из-за солнца в зените.