Большая клетка, с комнату в моем доме. А мы на ее полу — лежим поверх звериных шкур на земле, прикрываясь еще одной сшитой шкурой. И никакой нашей одежды рядом нет, потому что ее никогда и не было. В этом мире.

Момент осознания ударил по голове почище чистого спирта, заставив мир легонько качнуться.

Вокруг стена чахлых деревьев — скорее, разросшихся кустов. Низина, пахнет сыростью и ранней весной, а тот шелест — шум воды неподалеку. Попробовал оглядеться талантом — и мир расцвел десятками людских силуэтов, часть из которых была совсем рядом, но большая в отдалении и чуть в стороне, собираясь в образ небольшого людского поселения.

Я быстро потряс головой, чтобы мысли и события заняли положенные им места, и еще раз посмотрел на наблюдателя.

— Зови Уважаемого Мерена Варама Белилитдила, — обратился я к нему жестким голосом, на его языке.

Тот хоть и ворохнулся, но продолжил за нами смотреть.

— Иначе я поглощу тебя следующим.

Подорвался, будто тот хоббит назгула увидел. И ноги такие же волосатые.

— Так, — развернулся я к девушкам. — Господа гарем.

— Че?!

— Уважаемые жены, — тут же поправился я. — Как нас угораздило, есть варианты? Кто очнулся первым?

— Я, — подала голос Лена, глядя после моей отповеди местному подозрительно. — А ты что и на каком языке ему сказал?

— Не важно, что я ему сказал. Важно, что он понял, — выдал я мудрую фразу, как положено главе семьи. — Так что произошло, пока я спал?

— Пока ты умирал, — поправила меня Лена. — Мы очнулись уже тут, в клетке.

— На этих шкурах, голыми! — Возмутилась Лилия за моей спиной.

— Целыми? — Затревожился за них я.

— Целыми, — подтвердила Таня, оглядев все вокруг, тихонько поднявшись и, сияя наготой, юркнув к дальней части клетки.

Присмотрелся — стоят там три кадки с водой, а в другом конце клети такая же, но пустая. Местные удобства, надо полагать.

— Целыми — это хорошо, — выдохнул я успокоено, отворачиваясь, чтобы не смущать даму. — Никто ничего не говорил? Не угрожал?

— Нет, — ответила Лена, продолжая смотреть с подозрением. — Только у тебя были сломаны руки.

— Левая рука, — поправила Татьяна, возвращаясь. — Закрытый перелом.

Я с удивлением посмотрел на целую руку.

— Вроде, нормально, — осторожно повел я ей, согнул и разогнул.

— А еще тебе почти выбили глаз, сорвана кожа на ребрах, многочисленные рассечения, подозрения на перелом стопы, ключицы, почти оторвано ухо и перебит нос. — Произнесла Лилия, успевшая незаметно юркнуть к воде.

— Да ну? — Не поверил я, прислушиваясь к организму.

Болит, конечно, но все в пределах нормы. Ну как нормы — ощущения по утру от честной студенческой драки, усугублённой похмельем.

— Ты весь в крови был, Сережа, — подтвердила Таня, задрожав губами и явно заново переживая то, что было. — Я отмыла грязь и землю, но покраснения у ран уже было, а антибиотиков нет. И никто не помог! Я звала на помощь!

— Мы все кричали. Потом в нас начали кидать камни. — Буркнула Лилия, вернувшись, забравшись под шкуры и отчего-то отвернувшись от меня спиной.

— А говорите, не трогали, — укорил их я, внутренне заводясь гневом. — Кто кидал? Этот лохматый?

Лена коротко кивнула.

— Хана хоббиту, — процедил я сквозь сжатые губы.

— Лиле по лбу сильно попало, — добавила она, выразительно показав взглядом на девушку.

Я с трогательной заботой коснулся плеча соседки.

— Покажи, — попросил я.

— Нет.

— Лилия.

— Я некрасивая.

— Самая красивая! Ну покажи, я полечу. — Ворковал я, убеждая и поворачивая на спину. — Вот подую, поцелую, и все пройдет.

Лилия все же повернулась, показывая здоровенную гематому на лбу. Оно так-то под мехами видно не было, да и не касался я той части.

— Камни остались, которые он кидал? — Играя желваками, осмотрел я рану.

— Я спрятала под пустой бочкой. — Доложила Лена.

— Отомстим, — пообещал я Лилии, накладывая ладонь левой руки на поврежденную кожу и желая всей душой ее излечить.

Еле заметное под светом солнца зеленоватое сияние коснулось раны, почти моментально обращая ее здоровым участком.

— Ой, тепло, — ворохнулась Лиля. — И приятно… Почти как тогда… — Сонно улыбнулась она, сонно смеживая веки.

Уснула. И вновь прекрасна — довольно улыбнулся я.

— Сережа, — мягко, почти воркующе произнесла Елена, пристально наблюдавшая за моими манипуляциями. — А расскажи мне сказку?

— Потом, — буркнул я.

Так глупо спалился… Хотя иначе, наверное, не мог.

— Сереж, а ты ведь знаешь местного босса? — Подала голос Таня.

Чудес она не видела, и мысли ее были про другое.

— Знаю.

— Значит, он нас отпустит. — Выдохнула она, чуть закусив губу, и посмотрела на небо. — Да ведь?

— Конечно, — не стал я портить ей настроение.

— Вот. Хотели бы убить, не дали бы нам эти одеяла, — похлопала она ладонью по мехам. — И нас бы… Но мы ведь целые! Только тебя не лечат. А еще нас, наверное, милиция ищет. А еще папа может денег на выкуп собрать, — тихонько всхлипнула она. — И я машину продам, если не хватит… — Появились первые слезы.

— Таня, все будет хорошо. — Заверил я ее уже со всей искренностью, приобнимая. — У тебя самой ничего не болит? Никуда не попало?

— В руки, и в спи-ину… — Плакала она.

Погладил по обиженному месту, используя талант, и осторожно опустил уснувшую девушку на меха, прикрыв другими до шеи.

Поманил ладонью рукой Лену, уже голодной пантерой смотревшей на меня — столь же напряженно и предвкушающе. Только интерес у нее даже не гастрономический, хуже — должностной.

Плавными движениями Елена перебралась через Таню и нависла надо мной.

— Забирайся, — указал я под меха. — Не май месяц. Простудишься.

Тут скорее была середина апреля — вроде и тепло, но порой дунет как твой февраль.

Справа спала Лилия, толком не оставляя свободного места, так что Елена уместилась прямо на мне. И смотрела глаза в глаза- строго и выжидательно. Если бы мои руки в этот момент не лежали на ее нижних девяносто, то я наверняка бы впечатлился.

— Руки!

— Знаешь ли ты, как зовут сотого космонавта на планете Земля? — Спросил я одухотворенно, выполняя ее просьбу с фантазией.

— Хватит паясничать. — Буркнула Лена, вытаскивая мои руки своими, размещая их на моей груди и положив сверху свой подбородок для фиксации. — Рассказывай.

— Что именно?

— Все рассказывай! С самого начала!

— Ну, сначала было тепло, уютно и сытно, но потом меня родили и больно дали по попе.

— Сергей!

— Тебе, кстати, не кажется символичным, что это первое, что делает с нами мир после появления на свет?

— Укушу.

— Ладно, — вздохнул я. — Просто так получилось.

— Это не ответ.

— А на другой у тебя допуска нет, майор! — Ответил я столь же строгим взглядом.

Лена встрепенулась и явно попыталась выполнить команду «смирно» из положения лежа. Привело к тому, что мои руки вновь оказались на мягких округлостях, а там я ее мягко перевернул и изобразил, что обычно делает добрый начальник с нерадивой подчиненной. Добрый — потому что нежно.

— Хорошо быть Джеймсом Бондом, — вздохнул я полной грудью прохладный, но такой приятный воздух.

Мерен, что характерно, запаздывал, но в данном случае с его стороны это было по-джентельменски.

— Ты мне соврал, — буркнула Лена, тут же обо всем догадавшись.

— Но ведь допуска нет? — Глянул я на нее мельком.

— У тебя — тоже! — Прижалась она к плечу, предварительно его чуть укусив. — Ну и ладно, все равно помирать… — шепнула она каким-то своим мыслям..

— Нет, ну по семейному рассказать могу.

А затем перевел взгляд на Таню, прислушиваясь к спокойному дыханию Лилии за спиной.

— Всем троим, — добавил я. — Не притворяйтесь.

— Да вы даже слона разбудите, — буркнула Лилия.

— Вот-вот, — открыла глаза Таня, приподнимаясь на локте и хмуро глядя на нас. — Спать не дадут.

Затем перевела взгляд на Лилию и, на мгновение замерев, ойкнула: