– Ну, в любом случае, все сделано.

Папс откинул голову, удивленно глядя на меня.

– Что, никаких возражений? Никаких настойчивых утверждений о том, что ты можешь с этим справиться, что ты уже не маленький мальчик? Никакого неприятия моей отеческой заботы?

Я пожал плечами, затем опустился в пустое кресло позади меня.

– Не-а.

Несколько мгновений отец молча изучал меня, а затем по его лицу расползлась улыбка.

– Как ее зовут?

Я поднял бровь.

– Кого?

Его улыбка стала еще шире, и он покачал головой, посмеиваясь.

– Твою «наждачную бумажку».

Сначала, я непонимающе на него посмотрел, а затем, вспомнив слова матери, рассмеялся.

– Почему ты думаешь, что я ее нашел?

– Ты был очень расслабленным в последние несколько недель. И вчера мне не нужно было напоминать, что бы ты переоделся в униформу сервисного центра. И ты не бродил по дому так, словно тебя оскорбляли люди, заботящиеся о тебе.

– И это значит, что я нашел женщину?

Он кивнул.

– И она, должно быть сногсшибательная, раз смогла тебя смягчить. Крупнозернистая наждачная бумага.

Я попытался скрыть улыбку. Риз не была моей девушкой, но она была единственным человеком, которому подходило сравнение с крупнозернистой наждачной бумагой. Она не была застенчивой, не боялась высказывать свое мнение и жаждала словесной битвы. Черт, возможно, и физической. С другой стороны, она была чертовски забавной, сострадательной, но не опекающей, и страстной по отношению к тем вещам, в которые верила. Не говоря уже о том, что она умна, и так чертовски, сексуальна. Она во всем была «очень-очень». Категоричной.

И мне это понравилось. Очень сильно.

– Ты очень сильно ухмыляешься, сынок, – сказал Папс, посмеиваясь, когда выходил из комнаты. – Начинай решать, сколько ты хочешь потратить на кольцо.

– Подожди, что? – я рванул за ним в спальню. Он сидел, надевая кожаные ботинки. И тогда я заметил, что он был одет так, словно собирался на свидание, в брюки и рубашку.

Он встал, стянул галстук с комода и накинул его на шею.

– Я сказал, начинай решать, сколько...

– Нет, я тебя слышал, – сказал я, поднимая руку. – Я просто говорю... нет, у нас все не так. И даже близко не так. Мы даже не встречаемся.

– Что тебя останавливает?

– Я... на самом деле не знаю. Просто она кое с кем рассталась около месяца назад.

Мой отец перестал завязывать галстук, глядя на меня с поднятой бровью.

– Какое отношение это имеет к тебе, черт побери?

Я пожал плечами.

– Разве я не должен дать ей время?

Он рассмеялся.

– Мальчик, если она заставляет тебя так ухмыляться, то у нее было много времени. Доверься своему старику. Я знал как вести себя с женщинами еще до того, как встретил твою мать. С ней я забыл всю свою «крутость», как вы, молодые ребята, это называете, – сказал он, все еще посмеиваясь. – Наверное, именно это сейчас происходит и с тобой. Эта женщина вскружила тебе голову.

– Она не вскружила мне голову.

– Угу. Расскажешь мне об этом снова через полгода, – он попшикал на себя туалетной водой, а затем натянул свитер. – Теперь, извини меня, но я собираюсь к своей женщине, потому что я знаю, как приглашать хорошенькую девушку на свидание. 

– Если он думал, что твоя маленькая супер-шпионская игра сексуальна, то подожди, пока он не увидит это. Черт, мама!

– Следи за языком, Ризи.

– Извини.

Но все равно. Чееерт, мама!

Она собиралась устроить этому мужчине сердечный приступ, раз одела это платье. Это было черное платье-свитер, с асимметричным подолом, который высоко поднимался к ее бедрам. Ее ноги были защищены от холода непрозрачными черными колготками, но отсутствие обнаженной кожи не уменьшало эффект. Сверху платье закрывало все до шеи, и материал облегал фигуру и подчеркивал все изгибы.

Она усмехнулась, когда застегнула молнию на высоких сапогах.

– Вы, молодые девушки, не единственные, кто может привлечь внимание мужчины.

Я рассмеялась.

– Он за тобой заедет?

Мама кивнула.

– И это означает, что тебе нужно вернуть свое маленькое тельце на свою часть дома, пожалуйста.

– Я не могу остаться, чтобы проводить тебя на свидание?

– Ты имеешь в виду, чтобы сунуть нос в мои дела?

– Именно это я и имею в виду.

Она покачала головой, осматривая себя в зеркале в полный рост, поправляя волосы и разглаживая платье.

– Тогда, конечно же, нет. Займись своими делами, девочка. Разве ты не должна... я не знаю, пойти куда-нибудь с Дэвон?

– Дэвон учится, завтра у нее экзамен.

– А другие друзья?

Я нахмурилась.

– После той хрени с Оливией я не чувствую супер-доверия по отношению к кому-либо, кроме Дэвон. Я все еще от этого отхожу.

– Я определенно это понимаю, – она обернулась, изучая меня несколько мгновений. – А как насчет тебя и мистера Райта? Что у вас происходит? Не думай, что я не заметила твоих бегающих глаз.

– Бегающих глаз?! Каких еще бегающих глаз? Не было никаких бегающих глаз!

– Как скажешь, дорогая, – ее губы расплылись в знающей улыбке. – Но ты могла бы выбрать кого-то гораздо, гораздо хуже, чем этот молодой человек, Джейсон Райт. Он умный, спокойный, повидавший мир, а не скучный, приставучий, интеллектуальный тип, вроде тех парней, на которых ты обычно клюешь, даже если они ничего для тебя не делают.

Я подняла бровь.

– Ладно, во-первых... ты не думаешь, что это странно, подталкивать меня к свиданиям с сыном твоего парня? Во-вторых, я поступала намного хуже, помнишь? В-третьих... что ты имеешь в виду, говоря, что они ничего для меня не делали? Я думала, тебе хотелось, что бы я вышла за мужчину типа «костюм с галстуком».

– Почему? Мне не нравится такой тип мужчин, с чего бы мне хотеть этого для тебя?

Я пожала плечами.

– Культура, стабильность...

– Скука… – сказала она, закатывая глаза. – Поверь мне, тебе нужен мужчина, способный зажечь в тебе огонь. Твой отец делал это для меня. Но наши отношения не сработали, потому что он не мог удержать свой член в штанах. Но одно могу сказать наверняка: я не сожалею о том, что он был моим. Я знаю тебя, моя дорогая. И говорю это не просто так, а, основываясь на том, что видела, я знаю, что мистер Райт зажигает пламя в твоем маленьком сердечке.

Я не потрудилась это отрицать. Я просто отвела взгляд.

– И чтобы унять твою озабоченность, в первую очередь, дорогая, он – не твой кровный родственник. И, – сказала она, подойдя ко мне, прикоснулась рукой к лицу, подняв мой подбородок, чтобы посмотреть в глаза, – конечно, я помню, что ты не всегда выбирала лучших партнеров. Я хочу, чтобы ты об этом забыла. Это было в прошлом, Ризи. Ты сделала ошибку, вовремя осознала ее и сделала все, чтобы ее исправить. Ничего, что случилось после этого, не является твоей виной. Ты ведь об этом помнишь?

Я сжала губу между зубами и кивнула.

– Да, мама.

– Хорошо, – она улыбнулась. – Я знаю, что последние шесть лет потратила достаточно времени, пытаясь вдолбить это в твою большую голову.

– У меня не большая голова!

Она скривила рот.

– Я тебя родила, дитя. Мое влагалище поспорило бы с тобой.

– Мама, фууу! – завизжала я, смеясь, когда она меня обняла.

– Я люблю тебя, Ризи.

– Я тоже тебя люблю.

– Хорошо, – сказала она, шлепая меня по заднице. – Теперь убирайся отсюда. Я серьезно говорила о том, чтобы тебя здесь не было, когда приедет Джозеф. Кто знает, пойдем ли мы ли куда-нибудь из этого дома?

– Мама!

Это безумие.

Я мысленно говорила эти слова, по крайней мере, миллиард раз. И, когда возвращалась в свою часть дома, и, когда входила в базу БГУ и занималась поиском контактной информации, которую предоставляли все студенты в начале семестра.