– Почему я должна приезжать к тебе? – спросила я. – Не говори мне это сейчас, когда я начала думать о тебе лучше. Или ты собираешься доказать, что ты – задница, как я раньше и думала?

Он усмехнулся.

– Черт, я – задница?

– Ага, – я перевернулась на бок. – Почему я должна куда-то ехать в такой холод? Если ты хочешь меня видеть, то можешь приехать ко мне.

– О, вот так вот, да?

– Да, именно так.

Последовало несколько секунд молчания, а затем он сказал:

– Хорошо. Я приеду через тридцать минут.

Подождите, что?!

– Ты уже ела? Уже поздно, ты, наверное, уже ужинала, да?

О, дерьмо, он серьезно!

Я вскочила с дивана, чуть не споткнувшись о пуфик, оглядывая вокруг, убеждаясь, что в доме достаточно чисто для его кампании.

– Ммм ... на самом деле, нет, – я действительно не ела. Но надеялась, что он предложит куда-нибудь заехать и взять что-нибудь навынос, что даст мне еще немного времени на подготовку.

– Круто, – сказал он, было похоже, что он уже поднялся и начал двигаться. – Я принесу тебе немного спагетти, которые приготовил вместе с Бри. Это наименьшее, что я могу сделать, учитывая то, как ты мне помогла.

– Ох, да. Было бы здорово.

Опять тишина. И затем:

– Просто чтобы понять, что мы на одной волне... Я не то что ожидаю от тебя чего-то, когда окажусь у тебя.

– Я и не думала, что ожидаешь, но... я ценю, что ты хочешь быть честным.

– Да. Тогда хорошо... буду через тридцать минут?

Я оглянулась на свою чистую квартиру, потом на мою чистую, хорошо увлажненную кожу и аккуратно накрашенные ногти на ногах – все это я успела сделать, когда пыталась избежать телефонного звонка.

– Да. Через тридцать минут.

– Нужно было заставить твою задницу ждать снаружи.

Я ухмыльнулся Риз. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди, и выглядела уютно, одетая по-студенчески: в огромную голубую толстовку с эмблемой БГУ. Мало-помалу, мое первоначальное мнение о ней менялось. Я был готов поставить деньги на то, что она нарядится, чтобы меня подразнить. Но, она была в толстовке, шортах и пушистых носках, без макияжа, с распущенными косичками, ниспадающими на плечи.

– С чего бы это? – спросил я, выпрямившись. В Риз было, может быть, 170-173 сантиметра, а во мне 195. И из-за разницы в росте, она откинула назад голову, чтобы смотреть мне в глаза.

– С того, что ты сказал «тридцать минут», а судя по моему телефону, прошло лишь двадцать две. Что, если бы я еще не была готова?

– С трудом выбралась из туалета, когда я позвонил, да?

Она сморщила нос и засмеялась.

– Фууу! Нет! Входи, а то холодно.

Она взяла у меня большой контейнер, и отступила назад, приглашая внутрь. Ее дом был теплым (и по температуре и по ощущениям), оформленным в фиолетовых и землянисто-серых тонах, с эклектичными деревянными акцентами. Я не был удивлен, увидев что стены украшены работами чернокожих художников. Я хмыкнул, увидев ряды виниловых пластинок и винтажный проигрыватель. Несколько пластинок было выставлено напоказ, и все они принадлежали одной группе – группе ее отца.

– Сними обувь, пожалуйста, – сказала она, закрывая за мной дверь. Риз пошла в сторону кухни, не оглядываясь, и я крикнул ей в спину:

– Разве я не могу рассчитывать на помощь?

Она остановилась и повернулась ко мне лицом.

– С чем? Разве твои пальцы не работают? – она продолжила идти на кухню, а я старательно сдерживал улыбку, пока нагибался, чтобы снять туфли.

Когда я вошел на кухню, она поднималась на цыпочки, чтобы поставить контейнер со спагетти в микроволновую печь над плитой. Маленькие белые шорты для йоги натянулись, обнажая то, что было под ними. Нижний край шортов достиг сексуальной округлости ее задницы, замер, и вернулся на место, когда она включила микроволновую печь и обернулась.

– Эй, – сказала она, – тебе ведь на самом деле не требовалась помощь, не так ли?

Я улыбнулся.

– Не-а.

Она легко вздохнула.

– О’кей. Хорошо. Я надеялась, что ты шутишь. Ты же понимаешь, что я помогу, если тебе понадобится помощь, но...

– Все в порядке, – сказал я, поднимая руку перед собой. – Я просто прикалывался.

Она кивнула.

– О’кей. Тебе явно не нужна помощь, так что я, честно говоря, подумала, что будет, типа, оскорбительно, если я предложу. Черт! – она щелкнула пальцами. – Упущенная возможность. В следующий раз я так и сделаю.

– Ты действительно что-то с чем-то, – я шагнул в кухню, приближаясь к ней.

Она улыбнулась.

– Я такая, правда. Особая порода.

– Скорее, особенная. Немного «того».

– Ох, да, пофиг, – сказала Риз, ее глаза заискрились от смеха. Она отвернулась и направилась к холодильнику. – Я приготовила нам немного салата, и... если ты останешься и захочешь выпить, то я открыла бутылку вина.

Я усмехнулся.

– Вот дерьмо! Ты превращаешь это в целый романтический ужин, да? – ее глаза растерянно расширились, губы раскрылись, а затем она отвернулась, опустив глаза на салатницу в своих руках. – Не-а, не смущайся, – сказал я, смеясь, взял у нее блюдо и поставил его на столешницу. – Я все понимаю. Просто не ожидал этого.

Я положил руку на ее талию, и Риз тут же откликнулась: подошла ближе и прижалась ко мне, расслабляясь, словно это было привычно. Когда она отклонила голову назад, ее косы коснулись моей руки.

– Я нервничала немного. Начала браться за все подряд. Если бы ты приехал позже, я бы, наверное, еще и камин зажгла.

Я откинул голову и засмеялся.

– Вау. Я не могу представить, что бы ты нервничала. Ты кажешься очень, очень уверенной в себе.

– О’кей, полагаю, что теперь моя тайна раскрыта. Я не такая невероятно идеальная, какой выгляжу, – едва слова слетели с ее губ, она захихикала.

– Ты даже не смогла сказать это дерьмо с бесстрастным выражением на лице, да?

Широко улыбнувшись, она покачала головой.

– Не могла. Я, как и любой человек, нервничаю, когда …

– Когда что? – она снова опустила глаза, прикусив губу. Я поднял свободную руку к ее лицу и поднял ее подбородок. – Когда ты «что», принцесса?

Ее веки затрепетали и на секунду закрылись, а затем она посмотрела на меня этими большими, карими глазами.

– Когда я... Когда мне кто-то нравится.

– Ох, так теперь я тебе нравлюсь, вау! Я думал, тебе не нравятся «грязные, эгоистичные, глупые механики, которые не могут сосредоточиться на теме своей работы»? Что с этим случилось, а? – я опустил руки на ее задницу, сжал и притянул Риз ближе к себе. – Это заслуга моего члена? Что ты передумала, да?

– Вот! Ты снова преувеличиваешь, – засмеялась она. – Я не говорила ничего подобного!

– Именно так это все прозвучало для меня.

– И ты, переоцениваешь силу своего члена.

– Нет, это ты ее недооцениваешь. Бьюсь об заклад, ты уже рассказала всем своим подружкам о том, как нигер, у которого нет одной ноги, подарил тебе самый лучший член твоей жизни. Ведь так?

Ее глаза широко раскрылись, и она снова рассмеялась. И ее вид, в сочетании со смехом, усугубил незнакомое ощущение в моей груди. Даже когда она замолчала, ее губы застыли в полуулыбке, глаза ярко блестели и излучали счастье, и, черт возьми, я просто не мог ничего с собой поделать.

Риз словно растаяла, когда я опустил голову и прижался ртом к ее губам. Мои руки скользнули под ее толстовку, пытаясь притянуть ближе. Она издала тихий стон, когда я провел языком вдоль ее губ, призывая открыть их для меня. И она это сделала. Я, не торопясь, изучал ее рот языком, смакуя сладость. Захватив ее губу зубами, посасывая, прикусывая, успокаивая место укуса, я вновь вернулся к ее языку, чтобы насладиться ею еще немного.

Когда я, наконец, оторвался от Риз, она тяжело дышала. Грудь вздымалась, глаза потемнели от желания, и, черт, я практически чувствовал жар, исходящий от местечка между ее ног. Ее губы остались раскрытыми, пока она смотрела на меня. Тишину нарушали только ее мягкие вздохи, а затем… раздался звуковой сигнал микроволновой печи.